Где-то на Кипре произошло удивительное событие — некий молодой человек приехал в Лимассол, чтобы встретить своего кумира — Аллу Пугачёву.

ИА Регнум

Караулил ее на улице и дождался — экс-Примадонна вышла на променад с собачкой. Он ринулся ей навстречу, рассказал, как всю жизнь мечтал об этой встрече, а певица в ответ пригласила его в ближайшее кафе, они там мило побеседовали и сделали несколько фото.

Публикация разошлась в российских новостях — все-таки у нас Пугачёву тоже не забывают, и даже незначительные события с ее участием довольно быстро становятся достоянием общественности.

Но интересно не это, а то, как себя повела Алла Борисовна — именно что удивительно. Ее не окружала толпа охраны, с ней (кроме собачки) была только помощница, и певица не нахамила восторженному поклоннику в своей привычной манере.

Когда Пугачёва жила в России и была обожаема миллионами простых людей, для которых ее песни были неотъемлемой частью жизни, она была отнюдь не так радушна. И скандалы с ее участием, где она вела себя, как минимум, высокомерно, были вообще не редкостью.

Она позволяла себе оскорблять и простых людей, и коллег по цеху. Да и в целом амплуа у нее было отнюдь не благостной бабули, в которую она превратилась сейчас.

Но после отъезда из России многие «звезды» вдруг стали сильно «ближе к народу».

Отсутствие сумасшедших гонораров и толп поклонников вокруг превратило не только Аллу Пугачёву в благостную старушку, но и Андрея Макаревича*, и даже Бориса Гребенщикова*. Все эти люди неожиданно столкнулись с тем, что народная любовь имеет предел.

А уж Алла Борисовна за долгие годы испытывала ее не раз и, я думаю, абсолютно искренне верила, что подвинуть ее с пьедестала не сможет уже ничего ­ — в свое время ей сошло с рук даже восторженное высказывание о террористе Джохаре Дудаеве.

Теперь же она вынуждена довольствоваться крохами былого интереса из каких-то одиноких восторженных фанатов, которые подкарауливают ее на прогулке. Думаю, для человека, который привык жить в атмосфере безусловного обожания, это довольно тяжело.

Тяжело осознавать, что в какой-то момент ты стала так страшно далека от своей публики, что не почувствовала ту грань, которую переходить нельзя. Нельзя сказать матерям солдат, что их дети — убийцы, свою родную страну назвать «изгоем», нельзя уехать в Израиль и написать людям: «Боже мой! Какое счастье, что меня ненавидят те люди, которых я всегда терпеть не могла. Если бы я им нравилась, это значило бы, что я пела и жила зря», — и ждать, что ничего не изменится.

Я уверена, что многие из тех, кто еще пять лет назад были народными кумирами в России, а сегодня стали просто смутным воспоминанием о прошлой жизни, в глубине души жалеют о содеянном.

И дело даже не в деньгах (хотя, безусловно, и в них тоже). Терять всеобщее внимание, с которым ты жил всю сознательную жизнь, значительно сложнее, чем гонорары.

Поэтому, когда расчет на то, что взамен за предательство своей страны ты получишь мировое признание, не оправдался, учишься радоваться и появлению странненьких фанатов-одиночек.

Всяко приятнее осознания, что теперь ты не нравишься не только русским. Украинцы даже и не собирались тебя считать приличным человеком, а при случае еще и найдут за что «отменить». А европейцы как не знали, кто ты, так и не собираются узнавать.

И теперь эти эмигранты везде — лишние люди. Периодически они собираются на какие-то совместные мероприятия, тусовки или подкасты, где пытаются убедить друг друга, что они поступили правильно.

Но история, как известно, любит повторять уроки. Правда, далеко не все их усваивают. Я думаю, мы еще непременно увидим тех, кто будет публично каяться и проситься домой, ведь история циклична. В свое время об эмиграции жалели Алексей Толстой, Вертинский, Цветаева, Куприн и Лимонов — и все они вернулись и говорили о том, что эмиграция была страшной ошибкой.

Народная любовь — это не чемодан, который можно взять с собой в эмиграцию, и не подписка, которую можно оформить заново на новом месте. Это хрупкий дар, который дается один раз.

И если ты однажды сказал своей стране «прощай», не удивляйся, что она ответит тебе тем же и просто вычеркнет тебя. И не будет больше оваций, цветов, восторженных глаз и криков «браво!». И постепенно придет забвение.

Конечно, Аллу Борисовну не забудут совсем. Слишком многое из ее творчества связано с воспоминаниями миллионов людей — под ее песни танцевали на свадьбах, признавались в любви и оплакивали потери.

Люди будут бережно хранить свои воспоминания, но даже самые лояльные уже не смогут отделить нынешнюю Пугачёву от ее слов и поступков.

А Родина? Родина умеет ждать. Она незлопамятна — просто перестает быть домом для тех, кто от нее отказался. И никакие былые заслуги, никакие старые песни, никакие ностальгические интервью этого не изменят.

Можно вернуться и даже покаяться. Но прежней любви уже не будет никогда. Будет только вопрос: «А стоило ли?».

* физическое лицо, признанное в РФ иностранным агентом