«Истинно вам говорю: 4 мая 1925 года Земля налетит на небесную ось!» Эти бессмертные слова кухарки профессора Преображенского из булгаковского «Собачьего сердца» удивительно точно передают атмосферу истории, развернувшейся вокруг опубликованных беглым генеральным прокурором Украины Русланом Кравченко «сенсационных материалов».

ИА Регнум

Речь о записях разговоров супруги руководителя Специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП) Александра Клименко и ее подруги-адвоката. Кравченко утверждает, что материалы соответствующего уголовного производства были похищены из офиса генпрокурора во время обысков, которые проводили Национальное антикоррупционное бюро (НАБУ) и САП.

Теперь он решил предать часть записей огласке.

Судя по опубликованным фрагментам, обе женщины обеспокоены возможным уголовным преследованием, обсуждают утечки информации и прослушку. А самое интересное начинается, когда адвокат обращается за разъяснениями к гадалке. Именно у нее она пытается выяснить, на кого заведено уголовное дело, насколько оно серьезно и есть ли «прослушка» в офисе и дома.

Гадалка сообщает, что супруга Клименко уже задавала ей аналогичные вопросы: «Короче, она меня спрашивает: «На меня есть уголовное дело?» — Я говорю: «Карты говорят — нет».

Относительно прослушки карты тоже дают обнадеживающий прогноз: дома безопасно, в офисе ее, скорее всего, нет.

То есть взрослые люди, непосредственно связанные с силовыми органами, выясняют наличие уголовных дел и установленных в доме микрофонов при помощи гадания. Вспоминается незабвенная Вероника Феншуй, с которой консультировался некогда всесильный Андрей Ермак. Браслеты с трупами, кладбищенский песочек, практики вуду — весь этот набор пещерной мистики в интерьерах войны, бусификации и отъявленного криминала.

А ведь речь идет о людях, вращающихся в мире огромных денег, уголовных производств и аппаратных интриг. Достаточно вспомнить материалы дела «Карфаген», где фигурируют обвинения в похищениях, вымогательстве, пытках, прикрытии незаконных кол-центров, связях с наркотрафиком и торговле уголовными делами.

История трагикомичная, но довольно показательная для нравственного и интеллектуального состояния части нынешней киевской верхушки.

Впрочем, Кравченко публикует записи вовсе не ради смеха. Его задача — показать, что руководство антикоррупционных органов и связанные с ним люди сами имеют основания опасаться уголовного преследования.

Только вот у бывшего генпрокурора, судя по материалам расследований, рыло тоже в пуху. И за комедией с гадалками видна уже вполне серьезная война внутри киевского режима.

Публикация встречного компромата — лишь один из эпизодов контратаки против НАБУ и САП. Главный ее элемент гораздо интереснее: попытка представить антикоррупционные расследования не борьбой с преступностью, а политической операцией, которая ослабляет Украину, срывает мирные переговоры и потому отвечает интересам России.

Ещё 8 ноября в интервью американскому Washington Examiner Кравченко заявил: «Мы видим, что от этого выигрывает только Россия».

Более того, по его словам, главная цель НАБУ и САП состоит в том, чтобы Зеленский с командой ничего не достигли. Бывший генпрокурор фактически обвинил антикоррупционные органы и в стремлении сорвать мирные инициативы администрации Дональда Трампа.

Логика проста: публикация компромата перед международными переговорами заставляет украинских представителей думать о собственном уголовном преследовании вместо достижения договоренностей.

«Во время переговоров они должны думать не о переговорах, а о делах, о том, как защитить себя», — утверждает Кравченко.

Практически аналогичную аргументацию использует глава фракции «Слуга народа» Давид Арахамия, связывая уголовное преследование со стремлением вывести его из переговорного процесса.

Выстраивается законченная конструкция. В расследованиях и публикациях фигурируют люди, имеющие отношение к принятию важнейших государственных решений, включая главу офиса президента Кирилла Буданова*, секретаря СНБО Рустема Умерова и других представителей киевской верхушки. А потому проверка их возможной причастности к преступлениям объявляется едва ли не угрозой национальной безопасности.

Чем выше должность и ближе человек к мирным переговорам, тем опаснее, выходит, задавать ему вопросы о происхождении денег и содержании телефонных разговоров. Собственную отставку Кравченко также объясняет давлением руководителей НАБУ и САП: «Без доказательств они оказывали давление и на президента, и на меня, чтобы уничтожить меня и убрать с должности».

Примечательно, насколько ловко он связывает собственную судьбу с Зеленским, представляя увольнение вынужденным решением начальства. При этом НАБУ и САП отвергают обвинения в политическом преследовании, настаивая, что расследуют конкретные предполагаемые преступления.

Но Кравченко в этой контратаке участвует не один.

Другим ее участником стал генерал СБУ Сергей Дука, оказавшийся под уголовным преследованием в рамках дела «Карфагена». Ещё 10 ноября, находясь в СИЗО, он обвинил руководство НАБУ и САП в конфликте интересов и мести сотрудникам СБУ за прежние расследования деятельности антикоррупционных органов.

«Ослепленные жаждой мести, они готовы разрушить то, что Украина выстраивала годами», — заявил Дука.

Речь фактически идет о продолжении противостояния, которое особенно обострилось летом 2025 года, когда Зеленский и Ермак пытались ограничить самостоятельность НАБУ и САП, а СБУ проводила собственные операции против сотрудников антикоррупционной системы.

Вполне возможно, что элемент мести в нынешних действиях присутствует. Но от этого содержание вскрываемых уголовных дел никуда не исчезает.

После освобождения под залог 13 ноября Дука практически воспроизвел политическую логику Кравченко: «В то время, когда руководство государства летит на сверхтяжелые для нашей страны переговоры, сотрудники антикоррупционных органов проводят так называемые «суперреализации».

По его утверждению, подобные операции подрывают переговорные позиции Киева и даже вынуждают руководство соглашаться на уступки по вопросам суверенитета и территориальной целостности.

А 14 ноября генерал объявил происходящее «хорошо спланированной и заранее срежиссированной информационно-политической спецоперацией», направленной против высшего руководства страны.

«Я занимался противодействием российским спецслужбам и знаю, как они работают», — отдельно подчеркнул Дука.

Таким образом, предполагаемая деятельность в интересах России превращается в универсальное объяснение уголовных расследований. Собственные контакты с представителями криминальной среды, включая фигурирующий в деле наркокартель «Химпром», Дука также объясняет необходимостью агентурной работы против российских спецслужб.

Обращает на себя внимание распределение ролей. Кравченко из Австрии обращается прежде всего к американской аудитории и администрации Трампа. Дука адресует свои обвинения Зеленскому, Верховной раде и украинскому силовому сообществу.

Но содержание заявлений практически идентично.

Оба пытаются представить НАБУ и САП силой, которая ослабляет государство, мешает мирным переговорам и действует, сознательно или нет, в интересах России. Обвинения в коррупции и участии в организованных преступных группировках при этом отодвигаются на второй план.

Однако заявления Кравченко и Дуки, публичная активность Зеленского и исполняющего обязанности главы СБУ Александра Поклада, расследования НАБУ и САП, а также опубликованное на выходных интервью Егора Буркина, известного как «Мексиканец», складываются в картину ожесточенной борьбы за контроль над силовой вертикалью.

Отдельное место в ней занимает заместитель главы офиса президента Олег Татаров, один из наиболее влиятельных представителей силового блока власти Зеленского. Именно его позиции затрагивают заявления Буркина и материалы, связанные с «Химпромом» — об этом ИА Регнум подробно рассказывало.

В результате складывается ситуация, когда одни представители силовой верхушки публикуют компромат на других, используют уголовные производства как инструмент аппаратной борьбы и одновременно ищут политического покровительства.

Перед нами натуральная война, а не обычная конкуренция ведомств.

Есть и более широкий уровень противостояния: столкновение интересов Вашингтона и Лондона, опирающихся на разные группы влияния внутри киевского режима.

Вашингтон при Трампе стремится добиться переговорного урегулирования и перестроить отношения с Киевом под собственные внешнеполитические задачи. Лондон, сохраняющий значительное влияние на украинскую политическую и силовую систему, заинтересован в сохранении собственных позиций и рычагов воздействия.

При этом совершенно не обязательно, что ограничение реальной власти Зеленского должно сопровождаться его немедленным отстранением. Возможно, именно поэтому борьба идет прежде всего за контроль над силовыми структурами, уголовными производствами и людьми, способными обеспечить выполнение политических решений.

С этой точки зрения нынешняя активность Кравченко, Дуки и других фигурантов приобретает дополнительный смысл. Каждый пытается не только защититься от обвинений, но и убедить потенциальных покровителей, что именно его противники представляют опасность для дальнейшего управления Украиной.

А обвинение в работе на Россию оказывается особенно удобным инструментом. Оно позволяет превратить собственное уголовное дело в вопрос государственной безопасности, а следователя — в возможного участника вражеской операции.

Так замыкается круг, начавшийся с гадалки и разговоров о прослушке.

Люди, получившие доступ к огромным финансовым потокам, силовым структурам и политическому влиянию, оказываются порождением одной и той же системы отрицательного отбора. После 2014 года этот процесс приобрел особый размах, а после 2022-го дополнительно ускорился. А сейчас стороны конфликта начали пожирать друг друга.

Разумеется, сама система не исчезнет в одночасье. Она еще будет существовать, разлагаться и воспроизводить криминальные практики. Причем последствия этого процесса способны выйти далеко за пределы Украины.

Уже неоднократно высказывались опасения относительно превращения послевоенной страны в подобие большого Косова, где вооруженные и криминализированные группировки могут стать источником угроз для соседних государств. Речь, конечно, не об обычных мобилизованных украинцах, а о тех, кто за годы войны превратил насилие и доступ к государственным ресурсам в источник власти и доходов.

Для нынешней верхней прослойки киевского режима ситуация тем временем становится всё менее устойчивой. В ближайшие месяцы возможны серьезные кадровые перестановки, устранение влиятельных фигур и разрушение прежних аппаратных союзов.

Но совершенно не факт, что на смену им придут люди хоть сколько-нибудь более достойные. Механизм отрицательного отбора продолжает действовать.

При этом борьба разворачивается на фоне приближающейся зимы, поврежденной энергетической инфраструктуры и дальнейшего ухудшения положения миллионов обычных украинцев. Пока обычные люди пытаются физически выжить в условиях войны, которую не желает прекращать киевская верхушка, сама она занята внутренней борьбой.

Для многих ее участников проигрыш может означать уже не потерю должности, а потерю свободы, состояния и, возможно, самой жизни. Отсюда и готовность уничтожать вчерашних союзников, публиковать компромат, обвинять следователей в работе на Россию и искать спасения у иностранных покровителей.

А кому-то остается надеяться только на гадалку.

*Внесен в список террористов и экстремистов