Гром в Тихвине. Как Ленинград был спасен от двойной блокады
10 ноября 1941 года дивизии Новгородской оперативной группы ударили по немецким позициям близ Волхова. Это было начало мощного наступления, в результате которого рухнули планы немецкой группы армий «Север» создать второе кольцо блокады вокруг Ленинграда.
Прорыв советских войск свел на нет попытки вермахта соединиться с финскими союзниками на реке Свирь — и сохранил жизни тысячам ленинградцев.
В сентябре 1941-го второй по численности населения город Советского Союза оказался блокирован 300-тысячной немецкой группировкой с юга и финскими войсками с севера, с Карельского перешейка. Единственной нитью, связывавшей город с большой землей, стали Ладожское озеро и небольшой участок его юго-восточного побережья.
Зная об этом, гитлеровские части подготовили план наступления в обход Северной столицы, в направлении города Тихвина. В случае успеха и соединения вермахта с союзниками к востоку от Ладоги Ленинград попал бы в двойное кольцо, а Дорога жизни, по которой в город поступали жизненно важные товары, была бы перерезана.
Тихвин, в котором до войны жило 25,4 тыс. человек, имел военное значение: здесь проходила единственная железная дорога к берегу Ладожского озера, откуда продовольствие, топливо и подкрепления по воде шли в Ленинград.
16 октября две танковые и четыре моторизованные дивизии вермахта при поддержке люфтваффе прорвали фронт и форсировали Волхов. 8 ноября немцы захватили Тихвин.
Газеты Рейха трубили о скорой сдаче Ленинграда без капли немецкой крови. 8 ноября Адольф Гитлер, выступая в Мюнхене перед «старыми партайгеноссе», заявил: «Ленинграду рассчитывать не на что. <…> Кольцо блокады не разорвать никому. Ленинграду суждено погибнуть от голода».
Обстановка на волховско-тихвинском участке складывалась катастрофическая.
Критический момент
После захвата Тихвина ближайшие железнодорожные станции снабжения — Заборье и Подборовье — оказались отрезаны от Ладожского озера. Чтобы спасти положение, советские строители за считаные дни проложили через лес и болота 320-километровую фронтовую автомобильную дорогу до ладожского берега. Но путь по этой сложной трассе зимой у грузовых полуторок занимал несколько суток. Доставка грузов критически замедлилась.
Во вторую неделю ноября норму выдачи хлеба ленинградцам сократили: до 250 г по рабочей карточке, до 125 г для служащих, иждивенцев и детей до 12 лет. Те самые «125 блокадных грамм с огнем и кровью пополам», о которых писала Ольга Берггольц, в первую страшную зиму похоронившая мужа, умершего от голода.
На деле же блокадный паёк мог быть еще меньше. Медики фиксировали массовые случаи смерти от алиментарной дистрофии — тяжелейшего истощения организма, которое называли просто голодной болезнью.
Но главной цели на ладожском направлении враг не достиг — советские войска с тяжелейшими боями задержали продвижение немцев. Гитлеровцы не смогли прорваться к позициям финнов и тем самым создать второе кольцо блокады. Нацистское командование отложило эту задачу до весны 1942 года, отдав приоритет удержанию Тихвина.
Положение оставалось критическим: 300-тысячная группировка немцев наступала с юга и юго-востока, армия Маннергейма нависала со стороны Карельского перешейка.
Но пауза в немецком наступлении была шансом на спасение Ленинграда.
Собраться с силами
9 ноября Ставка назначила новым командующим 4-й армией генерала Кирилла Мерецкова. После войны маршал Мерецков вспоминал: на совещании в армейском штабе он столкнулся со скепсисом — можно ли выбить окопавшихся немцев из Тихвина и прорваться дальше: «Настроение у наших собеседников было подавленное. Почти все они отступали через Тихвин».
Первый вопрос, который решил новый командующий, — снабжение. По приказу Мерецкова из 7-й армии срочно доставили самолетами разобранные полевые кухни, чтобы накормить солдат и офицеров горячей пищей.
Бойцы, героически сдерживавшие наступление немцев, нуждались в элементарном: в зимней теплой униформе и обуви. Участник боев 1941-го Батомунко Аюшиев вспоминал: «От движения по мокрому снегу наши кожаные сапоги размякли, а ночью от холода замерзли. Мокрые сапоги на огне разваливаются, и многие оказались босиком». В кратчайшие сроки был решен вопрос и с обмундированием, и с питанием. Решили и более сложную задачу — утолить острый снарядный голод.
Командарм озвучил требование Ставки: срочно восстановить поставки продовольствия в Ленинград, исключить риск полной блокады.
Мерецков поставил амбициозную задачу: окружить всю вражескую группировку к востоку от реки Волхов. Основной ударной силой в наступлении стала переброшенная 46-я танковая бригада, которую командарм-4 «одолжил» в 7-й армии. У танкистов, с сентября воевавших в Карелии против финнов, был богатый опыт работы в лесистой и болотистой местности.
11 ноября бойцы Мерецкова пошли в наступление. С боями удалось отбросить немцев на 12–13 км и подойти к Тихвину с севера. Главное — враг уже гарантированно не мог прорваться к реке Свирь на соединение с финнами. Теперь уже не советские бойцы, а подразделения вермахта были вынуждены перейти к жесткой обороне. Тыловые коммуникации немцев стали уязвимее для советской артиллерии и авиации.
Дивизия из Парижа
Но дальше наше продвижение осложнилось: враг успел подтянуть танки и перебросить самолеты. Фронт «встал», начались позиционные бои за отдельные сёла. Как вспоминали выжившие участники боев, пехота вгрызалась в землю, траншеи немцев были видны невооруженным глазом.
«Враг цеплялся за каждый дом, за каждый сарай», — писал в мемуарах Мерецков.
В середине ноября генерал приказал копить силы и боеприпасы для решающего броска на Тихвин и регулярно «беспокоить» противника на разных участках. В донесениях командованию немецкой группы армий «Север» говорилось: советские штурмовики и легкие бомбардировщики вынуждали новоприбывших солдат разбегаться вдоль дорог и часами лежать в снегу при 30–35-градусных морозах. Госпитали в Чудове и Любани заполнились обмороженными.
Настоящей головной болью для врага оказались и его союзники, испанские добровольцы из Division Azul («Голубая дивизия», по цвету партийной униформы Испанской фаланги — правящей партии при Франсиско Франко).
Фалангисты, которым разрешили «повоевать против большевизма», оказались в крайне неподходящем для себя климате и идти в атаку не хотели. Немцы ехидничали, говоря, что испанцы «воюют с гитарой в одной руке и с винтовкой — в другой». С началом серьезных боев на волховско-тихвинском участке союзники стали сдаваться в плен.
Но германская группировка на этом участке фронта пополнялась «свежей кровью».
Командующий группой армий фельдмаршал Вильгельм фон Лееб с долей злорадства вспоминал, как под Тихвин прислали пополнение — 215-ю пехотную дивизию, которая до этого квартировала в Париже. Теперь этим «курортникам» пришлось познакомиться с русской зимой.
Тем не менее живой силы у врага прибыло, а все каменные здания Тихвина стали огневыми точками. При этом расчеты наших 122-миллиметровых орудий вновь испытывали дефицит снарядов: расход был велик, тыл пока не мог обеспечить бесперебойные поставки, да и железные дороги были перегружены.
«Фюрер недоволен»
Однако силы и средства для решающего «точечного» удара были собраны. Подготовка к броску на Тихвин завершилась 5 декабря, совпав с началом контрнаступления под Москвой.
Сосредоточение сил и быстрота сделали дело. Восточная, северная и южная оперативные группы 4-й армии одновременно нанесли удар, создав угрозу окружения и полного уничтожения группировки противника.
8 декабря из гарнизона Тихвина телеграфировали фон Леебу: русские давят так, что продержаться удастся 3–4 дня, а дальше город придется сдать. В Берлине были вынуждены переверстать планы: не дать наступающей Красной армии закрепиться и взять под контроль узлы коммуникаций. Но, как вспоминал фон Лееб, Гитлер был в бешенстве из-за «половинчатости» новых планов: «Фюрер очень недоволен этим решением, так как оно означает отказ от полного блокирования Ленинграда».
9 декабря фельдмаршал отдал приказ об отходе за Волхов и о выравнивании линии фронта. Это было равносильно потере контроля над железной дорогой, ведущей к Ладожскому озеру, и стоило фон Леебу карьеры: 16 января его сняли с командования.
Свет в Ленинграде
Ряд историков называют Тихвинскую операцию одним из первых серьезных поражений вермахта на Восточном фронте.
Десять немецких дивизий получили тяжелый урон. Например, в 18-й моторизованной дивизии к моменту отступления за Волхов из 10 тыс. человек остался 741. Кроме того, Тихвин оттянул на себя пять вражеских дивизий с других фронтов — в том числе с московского направления, где разворачивалась битва за нашу столицу.
Немцам не удалось взорвать Волховскую ГЭС, и, когда ее заняли наши бойцы, часть агрегатов и турбин удалось восстановить. От них линии электропередачи провели к Ленинграду — была прорвана энергетическая блокада города, которому не грозило погрузиться во тьму.
Для Красной армии операция стала знаком того, что противник не столь несокрушим, каким казался летом 1941-го. 1179 солдат и офицеров 52-й и 4-й армий получили награды. 11 человек были удостоены звания Героя Советского Союза.
