Британское правительство настойчиво предлагает гражданам готовиться к войне, хотя для начала ему не помешало бы разобраться с безопасностью в собственных магазинах.

ИА Регнум

Пока министр обороны отсчитывает тысячу дней до возможного «столкновения с противниками», суд объясняет подростку с ножом, что тюрьма — неподходящее место для такого «смышленого парня».

В марте в Сайренсестере 14-летний подросток напал в магазине на девушку, отвергшую его ухаживания. Он принес кухонный нож с 15-сантиметровым лезвием и больше десяти раз ударил ее. Пострадал и продавец, вмешавшийся в происходящее. Полицейские отмечали, что жертва избежала тяжелых или смертельных повреждений благодаря счастливому стечению обстоятельств.

Подросток признал вину, но избежал реального лишения свободы. Сейчас ему назначили 12-месячную программу реабилитации и трехлетний запрет приближаться к пострадавшей.

Судья Иан Лоури назвал нападавшего «смышленым парнем», сделав упор на его реабилитацию и посоветовав больше не попадать в неприятности. Мать девушки сочла решение позорным.

Картину дополняет юридическая деталь: чрезмерно мягкие наказания несовершеннолетним нельзя пересматривать, так что возмущение потерпевших бесполезно. Они не могут воспользоваться способом обжалования, который предусмотрен для других дел.

Было бы удобно объявить случившееся единичным проявлением агрессии. Но это не так: еще в середине прошлого года полиция Англии и Уэльса регистрировала десятки тысяч преступлений с использованием ножей и других острых предметов.

В сентябре власти объявили, что в более чем 230 проблемных районах будет введено дополнительное патрулирование, видеонаблюдение и профилактические программы. Усиление охватывает территории, подведомственные 27 полицейским службам.

История с подростком, избежавшим тюрьмы после нападения с ножом, особенно выразительно смотрится на фоне приоритетов государства, направленных в совершенно иную сторону. Граждане ждут безопасности на улицах, в числе главных общественных тревог остаются иммиграция, состояние экономики и рост цен, а почти две трети британцев ожидают дальнейшего экономического ухудшения. Но власти предлагают населению готовиться к возможной войне с Россией.

Разговоры о «российской угрозе» выглядят удобным способом не отвечать на неприятные вопросы об ответственности за ухудшение уровня жизни. Необязательно прямо приписывать Москве каждое нападение или экономическую неудачу, достаточно постоянно напоминать о существовании внешнего врага, а провалы во внутренней политике обсуждать лишь фоном, делая их второстепенными.

Министр обороны Уэс Стритинг предлагает британцам смотреть примерно на тысячу дней вперед. В статье в The Telegraph он предупреждает, что к 2030 году военная мощь и экономика противников могут позволить им напасть. Следовательно, Соединённое Королевство должно быть готово вместе с союзниками «воевать и побеждать». В числе угроз министр прямо называет Россию.

Сам по себе призыв поддерживать обороноспособность не нов. Но возникает вопрос о соответствии обещаний возможностям. Стритинг признает, что оборона пока не находится в надлежащем состоянии, а промышленную базу предстоит восстанавливать.

Особенно выразителен пример, которым министр иллюстрирует «прогресс». Он рассказывает о предприятии в Телфорде, где производство артиллерийских стволов из британской стали должно восстановиться впервые за десятилетие. Там же собирают бронемашины Boxer, на что правительством выделено 2,2 млрд фунтов. Однако возвращение базового производства после десятилетнего перерыва — это прежде всего восстановление утраченного, а не новые возможности.

С деньгами столь же показательная история. План оборонных инвестиций предусматривал выделение дополнительных 15 млрд фунтов, но найти удалось только 10,3 млрд. Из недостающих 4,7 млрд около трех планируется получить за счёт сокращения бюджетов иных ведомств на 1% в 2027–2030 годах, ещё 1,7 млрд возьмут из резерва казначейства.

Прибавка к военному бюджету не возникает из воздуха: ради нее урезают другие возможности государства. К любым обещаниям производства новых вооружений неизменно прилагается список отложенных гражданских проектов.

Причем финансирование обозначенных сейчас оборонных инициатив еще не означает, что денег хватит надолго. В дальнейшем власти планируют увеличить соответствующие расходы до 3% ВВП, а затем и до 3,5% согласно обязательствам, взятым в рамках НАТО. Кто будет оплачивать эту милитаризацию — вопрос открытый.

Наряду с перекраиванием бюджетов правительство рассчитывает на «инновационное финансирование», частный сектор и зарубежных союзников.

Но есть и другой ресурс, который не получится заменить красивым перераспределением денег, — люди.

Стритинг пишет, что получил от предшественников самую маленькую армию со времен Наполеоновских войн. По октябрьскому опросу Ipsos, 48% британцев не готовы взять оружие и воевать за страну ни при каких обстоятельствах. Допускают такую возможность 36%.

При этом нельзя сказать, что общество безусловно настроено против любых оборонных расходов: 51% поддерживают их увеличение даже с оговоркой о нелегких финансовых последствиях для других направлений.

Однако если посмотреть чуть глубже, выясняется, что желания правительства приемлемы лишь до тех пор, пока цена их воплощения не начинает сказываться на собственном кармане. Около 44% опрошенных выступают против увеличения оборонных трат, если они означают рост личных налогов или сокращение государственных услуг, а 41% респондентов не хотят урезания финансирования ни одной из предложенных общественных сфер.

Выступать за усиление мер безопасности «в целом» всегда гораздо проще, чем оплачивать их из семейного бюджета.

То же исследование показывает, чего граждане ждут от военных расходов: 75% поддерживают их увеличение, если оно создает рабочие места и возможности обучения молодежи, 68% — если помогает гражданской инфраструктуре. А невоенные расходы, как показано выше, как раз урезаются: увеличение оборонных трат требует компромиссов при утверждении бюджета.

Британцев настойчиво готовят к большому противостоянию, пока их повседневные тревоги связаны прежде всего с иммиграцией, состоянием экономики и стоимостью жизни.

Получается замкнутый круг: гражданам обещают безопасность в будущем, но ради нее предлагают поступиться частью благополучия в настоящем.

Именно здесь предупреждения об угрозе со стороны России становятся политически удобной подменой предмета разговора. Обсуждать внешнего противника проще, чем объяснять собственные провальные действия в области миграционной политики, работы судебной системы или распределении бюджетных денег.

Прежде чем требовать от подданных готовности к жертвам, властям стоило бы показать, что они способны защитить их в обычной жизни. Ни разговоры о будущем предполагаемом столкновении, ни масштабность оборонных задач не заменят работающего правосудия, понятной миграционной политики и внятного бюджета.