Шейхи отвлеклись: почему от «маленького Мухаммада» сбежал начальник охраны
В последние недели дела у «Сил быстрого реагирования» (СБР), повстанческого движения, борющегося против центральных властей Судана, идут всё хуже. СБР стремительно теряет территории, а вместе с ними и опытных командиров, которые предпочитают сдаваться на милость официального Хартума.
В числе недавно покинувших ряды группировки и Юдо Мухаммад Адаму Хамма, ранее руководивший ключевыми подразделениями в мятежной столице, включая личную гвардию лидера СБР. Бегство шефа охраны стало во многом симптоматичным — особенно в свете его тесных связей со спонсорами конфликта — и сулит скорые серьезные перемены на суданском фронте.
Демарш то ли полковника, то ли генерала
Биография Хаммы, как и подобает полевым командирам, полна белых пятен и нестыковок. Доподлинно не известно даже его воинское звание — в сводках он фигурирует то как полковник, то как генерал-майор. При этом в структуре СБР его позиционировали как высшего офицера, входящего в ближний круг лидера группировки, «Маленького Мухаммада» (Мухаммада Хамдана Дагло) и его брата Абдельрахима Дагло.
Согласно имеющимся данным, Хамма долгое время возглавлял оборону южного сектора Ньялы — фактической столицы подпольщиков в Южном Дарфуре. Кроме того, он являлся начальником личной гвардии братьев Дагло (известной также как «Гвардия Маленького Мухаммада»)
В системе СБР подразделение занималось одновременно и охраной первых лиц, и контрразведывательной работой, и контролем за распределением пленных; косвенно ведало распределением гуманитарной помощи в занятых районах. Это делало Хамму одним из ключевых и влиятельных силовиков повстанческого лагеря.
Тем неожиданней оказался его демарш. 24 октября Хамма записал видеообращение, в котором заявил, что теперь служит правительству и будет сражаться во имя лидера страны Абдель Фаттаха аль-Бурхана.
Точка невозврата
Внезапный переход Хаммы на службу официальному Хартуму — резонансный, но далеко не единичный случай дезертирства высоких функционеров повстанческого лагеря. Так, например, в первых числах октября на сторону правительства перебежал Мохамед Азрак аль-Фанджари, комбат одного из отрядов спецназа.
Причем он привел с собой почти весь личный состав вверенного подразделения — порядка 300 человек на 30 автомобилях. Большая их часть изъявила желание сражаться против вчерашних товарищей по оружию.
А за несколько месяцев до этого на сторону армии перешли генерал-майор Ан-Нур Ахмед Адам и полковник Дайфаллах Адам. Оба ранее координировали наступательные операции в СБР и отвечали в группировке за стратегическое планирование.
Пересмотр взглядов все командиры, как под копирку, объясняют одними и теми же причинами — повальной коррупцией в рядах СБР, отсутствием у Дагло и его приближенных понимания реальной ситуации «на земле» (и как следствие участившимися «мясными штурмами» правительственных позиций) и моральным разложением личного состава.
При этом своеобразной точкой невозврата для СБР все считают один и тот же эпизод — захват после полутора лет осады в октябре 2025 года Эль-Фашера, крупного узла обороны правительственных сил в Дарфуре.
Многие полевые командиры, участвовавшие в боях на этом направлении, ожидали роста по службе. Однако Дагло предпочел распределить на хлебные должности тех, кто смог предложить за них больше денег. И таким образом возвысил теневых золотодобытчиков и других представителей местного криминалитета, большинство из которых даже не появлялись на фронте.
Тогда многие командиры затаили обиду на руководство СБР и при первой же серьезной перемене оперативной обстановки начали постепенно перебегать на другую сторону.
Перемена настроений
Однако резкому снижению лояльности полевых командиров есть и другое, более рациональное объяснение. А именно: снижение прямой поддержки со стороны ОАЭ — до недавних пор ключевого теневого спонсора мятежных сил в Судане.
Весной 2026 года — в период, когда начали фиксироваться первые случаи массового дезертирства командного состава СБР — у Абу-Даби нашлись задачи посерьезнее. С обострением конфликта в Заливе шейхам пришлось бросить силы на оборону собственного воздушного пространства от иранских ударов, ввиду чего поддержка повстанцев в Судане временно отошла на второй план.
И хотя речи о системном урезании финансирования, скорее всего, не идет, в Абу-Даби по-прежнему в большей степени озабочены собственной безопасностью, что сказывается на масштабах поставок и финансирования.
Кроме того, шейхи Залива явно стремятся оптимизировать и «перезагрузить» проект СБР, сделав его менее «токсичным». Особенно в свете постоянных обвинений сторонников «Маленького Мухаммада» в нарушении законов войны и гуманитарного права.
Так, за последние полгода Эмираты уже перенесли значительную часть тренировочной инфраструктуры СБР в Эфиопию (где к обучению будущих кадров подключаются в том числе израильские военные советники), переведя таким образом подготовку личного состава под надзор новых посредников.
Изменилась и логистика — от контроля над поставками военных грузов в Судан внезапно оказались оттеснены фирмы, ведавшие этими контрактами на начальных этапах гражданской войны. Многие из них были связаны с семьей Дагло и их доверенными лицами.
Бегство Хаммы стало еще одним косвенным подтверждением грядущих перемен. Поскольку вверенная ему «гвардия» обучалась и почти полностью содержалась на деньги ОАЭ (а сам генерал в силу близости к лидерам подполья, вероятно, тесно контактировал с эмиратскими военными советниками), решиться на смену лагеря его могли толкнуть только серьезные перемены настроений в Абу-Даби. В том числе исчезновение гарантий безопасности для лидеров восстания со стороны ОАЭ.
А потому не исключено, что примеру бывшего влиятельного силовика вскоре последуют и другие, менее защищенные от возможного устранения полевые командиры. Что, несомненно, ускорит темпы продвижения суданской армии в Дарфуре.
