Охватившие Францию протесты продолжают набирать обороты. Более четверти миллиона демонстрантов вышли на улицы страны, а в некоторых городах между протестующими и полицией развернулись настоящие уличные бои.

Иван Шилов ИА Регнум

То, что начиналось как выступление школьников в поддержку бастующих учителей в парижском пригороде, переросло в крупнейший общенациональный кризис за последние десятилетия. Почти 900 школ закрыты, полиция применяет слезоточивый газ и водометы, более 6 тыс. человек задержаны, причем большинство из них — несовершеннолетние без судимостей.

Причины недовольства хорошо известны и неоднократно описаны: нехватка учителей, ветхие здания учебных заведений, несправедливая система распределения выпускников по вузам. Однако сами по себе эти претензии не объясняют беспрецедентный размах демонстраций, сопровождающихся вспышками насилия по всей стране.

«Теперь стало ясно, что мы являемся свидетелями исторического протестного движения и что нам предстоит нелегкая задача по урегулированию этого кризиса», — заявила Le Monde Софи Венетитай, глава профсоюза учителей SNES-FSU.

То, что начиналось как привычные для Франции забастовки и беспорядки, переросло в жестокие столкновения. Протестующие нападают на полицию, та отвечает применением оружия, улицы затянуты дымом, повсюду бьют витрины и поджигают автомобили.

14-летнему Эдену граната со слезоточивым газом раздробила челюсть и выбила множество зубов. После операции он не может говорить и ест только через трубочку.

«Это стыдно, это ужасно, это жестоко, это отвратительно, это подло — я могу привести целый список слов. Они имеют дело с детьми. И чего требуют дети? Просто лучших условий для учебы», — заявила AP мать пострадавшего.

Офицер, выстреливший из гранатомета, был задержан, ему предъявлены обвинения и грозит до 15 лет тюрьмы.

В Лансе 15-летний подросток потерял кисть руки при взрыве брошенной полицейским светошумовой гранаты. «Его жизнь украли. Ему 15 лет, как можно так обращаться с детьми?» — сказала его мать в разговоре с BFMTV.

Министр внутренних дел Лоран Нуньес объявил, что модель светошумовой гранаты, предположительно, покалечившая молодого человека, больше не будет применяться против старшеклассников.

В Туре 16-летний подросток частично лишился зрения из-за спецбоеприпаса для разгона толпы. После всех этих случаев митингующие лишь дополнительно ожесточились, в их руках стали чаще встречаться плакаты с лозунгами «Средства, а не культи», «Око за око, зуб за зуб».

Всего, по данным правительства, пострадали 215 подростков и 89 сотрудников школ, а также 761 полицейский. Задержаны около 6,6 тыс. человек, почти все они несовершеннолетние, при этом 1,5 тыс. из них — младше 18 лет. Общую численность протестующих полиция оценивает примерно в 250 тыс., в то время как сами демонстранты заявляют о 450 тыс. участников по всей стране

По мнению критиков, правоохранительные органы были менее снисходительны к подросткам, чем к бастовавшим ранее фермерам, которые обливали здания госучреждений навозом и блокировали дороги. Адвокат Алексис Боделен, представляющий более десятка задержанных, оценил действия полиции как «необузданное насилие».

Он полагает, что действия его клиентов и их сторонников «политизируют с невероятной скоростью». «Для всех них это был один из первых случаев, когда они приняли участие в демонстрации, собравшись в общественном месте, чтобы высказать требования, которые они считали законными», — отметил адвокат.

Акции получили широкую поддержку: к школьникам присоединяются взрослые — родители, выборные должностные лица, профсоюзные активисты и обычные граждане. Движение вышло за свои первоначальные рамки и стало общенациональным социальным протестом.

По словам одного из лидеров демонстрантов, 15-летнего Манеса Наделя, движение распространилось «как лесной пожар». «К нам присоединилось беспрецедентное количество школ», — рассказал он CNN, добавив, что министерство образования Франции «ошеломлено кризисом».

Родители формируют живые цепи между подростками и полицейскими. «Там полиция, мой сын здесь, я остаюсь впереди, чтобы защитить его», — заявила репортеру Le Monde мать одного из участников демонстрации в Париже.

На этом фоне выделился мэр Сен-Дени Балли Багайоко, который встал между противоборствующими сторонами. На вирусном видео он стоит лицом к полиции, прикрывая стоящую за его спиной молодежь и крича «Стойте!»

«Учащиеся старшей школы, которые были на улице, могли бы быть моими детьми. <…> Это моя ответственность — быть рядом с ними», — заявил Багайоко. В интервью RT он возложил ответственность на Эммануэля Макрона: «Именно президент Макрон сказал, что законная сила на стороне полицейских сил. Сказав это, он подтолкнул их к действию. И это его ответственность».

Чем масштабнее становятся протесты, тем сильнее размывается их повестка и тревожнее становятся скрытые тенденции, которые они обнажают. Местами их участники массово исполняют рэп-трек с отсылками к терактам и Адольфу Гитлеру. Один такой инцидент произошел в лицее в Божанси (департамент Луаре), другой — в церкви в Суллане (департамент Вандея).

В тексте трека упоминаются террористы Мохамед Мера и Салах Абдеслам, совершившие нападения во Франции, причем их преступления фактически воспеваются как источник вдохновения. Что характерно, исполняют трек не дети мигрантов, а коренные французы поколения Z.

Часть текста можно перевести примерно так: «Как Мохаммед Мера, я уворачиваюсь от камер; «Батаклан», я выстрелил ему в глаз — охота на человека; Салах Абдеслам — брат; В аду за меня объявлена награда».

Артур Денуво, президент ассоциации Life for Paris, созданной после терактов 13 ноября 2015 года, попросил директора лицея пригласить его, чтобы поговорить с исполняющими трек на видео учениками: «Я был бы рад прийти вместе с другими выжившими из «Батаклана», посмотреть этим подросткам в глаза и объяснить им их ошибку».

Также в соцсетях распространилось видео, на котором молодой человек, представленный как учащийся лицея Оноре де Бальзак из Митри-Мори (департамент Сена и Марна), произносит фразу: «Их всего десять, во имя Аллаха мы их убьем!»

Конфликт в этом лицее разгорелся после трагического самоубийства 17-летней ученицы еще в январе 2026 года. Ее семья и сочувствующие ученики обвинили руководство школы в бездействии перед лицом травли, которой подверглась девушка.

Подросток, призывавший к расправе, имел в виду небольшое количество оставшихся в здании сотрудников и призывал разобраться с ними на почве мести за погибшую.

Все это наводит на мысли о том, что праведный гнев школьников рискует обернуться гораздо более масштабным гражданским конфликтом. Проникновение экстремистских лозунгов в протестную повестку создает почву для дальнейшей легитимации насилия и в целом делает их частью социально одобряемого протеста, что может повлечь настоящий социальный взрыв.

Между тем демонстрации уже выходят за пределы страны: в Бельгии, Греции, Италии, Ирландии, Германии и Австрии студенты также мобилизуются на фоне схожих проблем — недофинансирование образования, переполненные классы, нехватка учителей, рост стоимости обучения.

Это не единое скоординированное движение, а общая волна недовольства, охватывающая Европу. В Льеже произошли столкновения полиции и протестующих, с 1 октября арестованы как минимум 139 человек. В Италии в некоторых школах Турина и Рима звучат призывы «сделать, как во Франции».

В Греции студенты объявили общенациональные школьные акции. В Ирландии тысячи студентов вышли на улицы в Дублине с требованием снизить плату за обучение.

Французское правительство оказалось в сложнейшем положении. Премьер Себастьен Лекорню обещает представить план действий к концу октября, но при огромном госдолге и дефиците бюджета, составляющем более 5% ВВП, он вряд ли сможет предложить что-то дельное — ресурсов, чтобы пойти на уступки и удовлетворить хотя бы часть требований протестующих, у правительства нет.

«После 10 лет образовательной политики Эммануэля Макрона следовало ожидать, что старшеклассники будут злиться. Можно только удивляться, почему они не выразили гнев раньше», — считает Элизабет Аллен-Морено, генеральный секретарь профсоюза учителей SE-UNSA.

В сложившихся условиях удержать контроль над ситуацией, не скатываясь ни к репрессиям, ни к попустительству, становится почти невозможно. И главный риск заключается не в том, что протесты не утихнут, а в том, что граница между праведным гневом одних и экстремизмом других размывается всё сильнее — как во Франции, так и за ее пределами.