Анкара стремится превратить новое трехстороннее соглашение с Саудовской Аравией и Пакистаном в действующий инструмент региональной безопасности, но практическая поддержка чревата прямым столкновением с Ираном и его союзниками.

Иван Шилов ИА Регнум

19 сентября Турция, пожалуй, впервые попыталась решительно отреагировать на атаки хуситов на саудитов, но эта «решительность» выглядит настолько же ограниченной и неуверенной, как и попытка ответить на удары Ирана по королевству во время весенней войны.

Так или иначе, глава МИД Турции Хакан Фидан заявил телеканалу NTV, что атаки хуситов создают серьезную угрозу территориальной целостности, суверенитету и инфраструктуре Саудовской Аравии. По его словам, у монархии могут возникнуть военные потребности, особенно в технических областях, и Турция готова их удовлетворить в рамках Мекканского соглашения о совместной обороне, подписанного в прошлом месяце.

При этом нет намека ни на направление войск для обороны королевства, ни тем более на начало совместной операции против хуситов. Формула «технической поддержки» позволяет Анкаре проявить союзническую солидарность, но не быть непосредственно втянутой в йеменскую войну.

Скорее всего, речь идет о поставках вооружений, ПВО, БПЛА, разведке, РЭБ, обучении и обслуживании техники. Конкретный перечень военной помощи не обнародован.

Турция пытается заполнить вакуум

Ключевая формула Мекканского соглашения гласит: вооруженное нападение на одну из трех стран — Турцию, Пакистан, Саудовскую Аравию — рассматривается как нападение на всех.

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган ранее говорил, что реализация договора может включать совместные оборонно-промышленные проекты и операции по борьбе с терроризмом.

Однако 25 сентября на полях Генассамблеи ООН он специально разъяснил: соглашение не означает автоматического вступления всех участников в войну на стороне атакованной страны. В интервью Newsweek Эрдоган заявил, что государства будут реагировать «на основе запросов и нужд страны, на которую нападут».

По его словам, помощь может выражаться «в форме поддержки в сфере разведданных, логистики или боеприпасов». Присоединение партнеров к вооруженному конфликту в целом возможно, но не обязательно.

Заявление имеет принципиальное значение. Президент Турции фактически предложил трактовать пакт как рамочную систему консультаций и помощи, а не как аналог НАТО с заранее установленным механизмом коллективного военного ответа. Одновременно Эрдоган подчеркнул, что соглашение не следует рассматривать как альянс против Ирана, Израиля или любой другой страны региона.

Тем самым Анкара пытается решить сразу две задачи. С одной стороны, она демонстрирует Эр-Рияду, что договор не является пустой декларацией и может обеспечить конкретную военную, разведывательную и логистическую поддержку.

С другой — Турция избегает обязательства автоматически вступать в конфликт с хуситами, за которыми стоит Иран, и показывает Исламской Республике, что Анкара не пытается ее изолировать.

Конечно, когда речь идет исключительно о сфере ВПК, никаких проблем не возникает. Продавать или совместно производить оружие — достаточно безрисковое мероприятие. Тем более что Турция на следующие три года запланировала увеличение расходов на оборону на 229%.

Инвестиции помогут разрабатывать и производить истребители и ракеты, а затем продавать их тем же саудитам. Другое дело — вписываться за союзника и вести изнурительную, затратную и опасную войну.

Поэтому при всём уважении к договору «Мекканский союз» пока остается скорее политическим, чем полноценным военным альянсом. Анкара может оправдать себя тем, что в соглашении не прописан автоматический порядок ответа.

Кто устанавливает факт нападения? Являются действия хуситов нападением или защитой? Ведь Саудовская Аравия сама в 2015 году начала военную кампанию против них. Кроме того, пакт не прописывает, что страны-союзники прямо-таки обязаны направлять войска.

Даже в более оформленном военном союзе НАТО, где существует формула пресловутой пятой статьи «нападешь на меня — нападешь на всех», каждая страна самостоятельно решает, применять силу или нет. Кстати, в отличие от Североатлантического альянса, у «суннитского союза» нет единого штаба, системы планирования и большого опыта совместных военных учений.

Судя по заявлениям Фидана, Турция пока предлагает использовать механизмы консультаций. Это примерно то, чем обычно занимается Европейский союз, у которого военные полномочия также весьма ограничены.

То есть организации Саудовской Аравии, Пакистана и Турции, прежде чем вырасти в полноценный военный блок, хорошо бы еще наладить политическую координацию и постоянные консультации в оборонной сфере.

Шаг в этом направлении главы МИД трех стран сделали только сейчас: 25 сентября они договорились активизировать оборонные контакты в связи с йеменскими событиями.

Зачем Анкаре Саудовская Аравия

Несмотря на ограниченность мер, совсем их не принимать для Турции недопустимо. Во-первых, из-за необходимости поддержания авторитета «пакта Мекки», во-вторых — ввиду растущего значения Саудовской Аравии для Эрдогана.

Королевство — один из наиболее влиятельных игроков Ближнего Востока, ведущая нефтедобывающая страна и важный экономический партнер Турции.

После периода напряженности между Анкарой и Эр-Риядом из-за Ливии стороны постепенно восстановили отношения и расширяют торговлю, инвестиции, заключают оборонные контракты. В условиях продолжающегося кризиса лиры королевство может и дальше быть кошельком для Эрдогана.

Если саудиты не смогут защищать свои НПЗ и нефтепровод «Восток — Запад» от Ирана и его прокси в Ираке и Йемене, страна погрузится в кризис.

Пока до того не дошло, Турция заинтересована поддерживать обороноспособность своего союзника поставками БПЛА, систем наблюдения, ракет и средств радиоэлектронной борьбы.

Страны обсуждают оборонную сделку примерно на $6 млрд, предусматривающую поставки военных кораблей, танков «Алтай», систем ПВО, возможное участие Эр-Рияда в разработке турецкого истребителя нового поколения KAAN.

Почему Турция не отправляет войска

Готовность помочь Эр-Рияду не означает, что Анкара хочет, готова и собирается вступать в прямую войну с хуситами.

Ведь участие в боевых действиях в Йемене может привести к столкновению с силами, поддерживаемыми Тегераном, и осложнить отношения с ним. При самом экстремальном сценарии Турция рискует вступить в войну с Ираном.

Даже если масштаб операций ограничится Йеменом, Анкара понесет немалые издержки. Хуситы получат карт-бланш на блокирование турецких судов, проходящих через Баб-эль-Мандебский пролив.

К блокаде Турции может подключиться и Иран, препятствуя ее коммерческим кораблям в Ормузском проливе.

Очередная война может также плохо сказаться на рейтингах правящей Партии справедливости и развития и лично Эрдогана, а парламентские и президентские выборы уже не за горами.

Для ослабленной и расколотой оппозиции и Народно-республиканской партии, из которой вслед за лидером Озгюром Озелем вышел и мэр Анкары Мансур Яваш, операция в Йемене стала бы удобным инструментом поднятия поддержки среди населения.

Пакистан создает контраст

На фоне громкой турецкой риторики позиция Пакистана выглядит еще осторожнее.

Исламабад сначала заявил, что договор может стать оперативным в случае агрессии против Саудовской Аравии. Но после атак хуситов пакистанский МИД уточнил, что военная реакция в рамках соглашения не обсуждалась.

Исламабаду необходимо одновременно сохранять особые отношения с Эр-Риядом и не втягиваться в противостояние с Ираном, с которым имеет протяженную границу. Пакистан, хоть и обладает ядерным оружием, не заинтересован в осложнении отношений с соседом. Ведь угроз ему и так хватает — это и террористические организации в Белуджистане, и нерешенные территориальные споры с более крупной Индией.

В целом и Турция, и Пакистан всячески демонстрируют, что «Мекканский союз» не направлен против кого-то. И прежде всего не направлен против Ирана.

Цель альянса на перспективу — создать новую систему коллективной безопасности взамен дискредитировавшей себя американской. Иран может быть конкурентом и Турции, и Пакистану, но прямой угрозы им не представляет.

Главная угроза для Турции — Израиль, для Пакистана — Индия. Именно этим и объясняются разговоры о возможном присоединении Ирана к пакту.

Таким образом, последние заявления Турции и совместные консультации с Пакистаном и Саудовской Аравией на Генассамблее демонстрируют, что Анкара стремится не допустить того, чтобы союз воспринимался несерьезно.

Вопрос престижа на востоке всегда особенно чувствителен. При этом, учитывая высокие шансы на втягивание в йеменскую войну, Анкара предпочтет найти аналог «стамбульского формата» для региона, а не присоединяться к антииранской кампании своего главного соперника — Израиля.

Неслучайно в соцсетях уже ходят слухи, что турки предлагают саудитам договориться с хуситами.