«До последней возможности». Как Одесса оборонялась от захватчиков
85 лет назад, 5 августа 1941 года, началась героическая оборона Одессы, города, который наряду с Ленинградом, Сталинградом и Севастополем стал одним из первых городов-героев.
Историки приводят фразу из телеграммы Иосифа Сталина, датированной сентябрем 1941-го: «Прошу героических участников обороны Одессы продержаться два-три дня. Будет подкрепление». Город продержался дольше. Силы Приморской армии, военно-морской базы и кораблей Черноморского флота при поддержке одесситов два с половиной месяца не пускали в город измотанные румынские части и даже сумели перейти в контрнаступление и покинуть город непобежденными. Медалью за оборону были награждены более 30 тыс. человек.
В гитлеровском плане «Барбаросса» Одесса не значилась. Тем не менее в августе 1941-го на фоне натиска вермахта казалось, что город быстро падет. К тому моменту немецкие войска уже оккупировали Вильнюс, Минск, Кишинев, началась оборона Киева.
5 августа, через два дня после блокировки города со стороны суши, по распоряжению Ставки войска Южного фронта отвели на рубеж Чигирин — Вознесенск — Днестровский лиман. Одесса, которую тогда уже обстреливали румынские войска, оказалась в глубоком тылу. В тот же день вышла директива Ставки за подписью Сталина:
«Одессу не сдавать и оборонять до последней возможности, привлекая к делу Черноморский флот».
Были созданы три оборонительных линии: передовая — в 20–25 км от города, главная — в 10–14 км и для прикрытия — 6–10 км. Чтобы не пустить врага с моря, сформировали группы боевых дежурных кораблей.
Врагу противостоял советский гарнизон под командованием генерал-лейтенанта Георгия Софронова, которого под конец обороны, в октябре 1941-го, сменил генерал-майор Иван Петров.
Румынские планы
Не имея возможности рассредоточить силы для одесского наступления, Адольф Гитлер обратился к кондукэтору — правителю Румынии маршалу Иону Антонеску. Тот с большим воодушевлением и вопреки мнению генералитета отдал на нужды фюрера 4-ю армию (ту, которую год спустя немцы бросят прикрывать фланги под Сталинградом).
На штурм города Антонеску направил танковую дивизию, гвардейцев и пограничников общей численностью около 260 тыс. человек.
Активное стремление румынского диктатора помочь Гитлеру объяснялось конкретными выгодами. Антонеску планировал увеличить земли Румынского королевства на востоке — за счет Одессы и прилегающих территорий от Днестра до Южного Буга (их румыны назвали Транснистрией — «землями за Днестром»). В Бухаресте также рассчитывали, что за усердную службу фюрер вернет румынам Трансильванию, которую в 1940-м отняла Венгрия — еще одна союзница рейха.
По планам немцев, реальный контроль над Одессой — ключевым портом и промышленным центром — должен был остаться у них. На первых порах вермахту город нужен был как база для морских перевозок, снабжавших 11-ю армию Ойгена фон Шоберта, которая наступала в Причерноморье.
Не принято вспоминать, что осада города началась с того, что румыны отрезали защитников Одессы от станции Беляевка, где располагается один из притоков Днестра, который снабжал город питьевой водой. Из-за этого столь важный для жизнеобеспечения Приморской армии ресурс вплоть до ее отхода был в дефиците. Воду выдавали по карточкам.
Но отдельная удача румын не отменила того, что армия Антонеску не отличалась высокой боеспособностью и качеством техники.
Вдохновленные темпами немецкого наступления румынские войска были уверены, что смогут продвигаться так же быстро. Реальность сложилась иначе: половина легких танков R-2 и Renault R35, мало приспособленных для маршей на большие расстояния, не доехали до Одессы и остались на дороге.
Танки «На испуг» и дебют «Катюш»
Защитники города, имея в распоряжении промышленные предприятия, наладили выпуск танков: одесской разработкой стала машина НИ-1 («На испуг»), собранная на основе тракторов СТЗ-5. Название агрегатам, которых успели сделать 31, дали неслучайно: их монструозный вид действительно вводил румын в недоумение, отчего они разбегались.
Также именно в Одессе 13 тягачей «Комсомолец» трансформировали в знаменитые «Катюши», поставив на них платформу с авиационными снарядами.
Активные бои развернулись к середине августа. 4-я румынская армия предпринимала многочисленные и безуспешные попытки захватить город. Советские 45- и 76-миллиметровые орудия быстро выводили танки врага из боя.
Например, к 20 августа из 105 R-2 боеспособных осталось 20, еще 46 ушли в ремонт на заводы Кишинева. Штурмовых орудий немцы союзникам не предоставили, прислав штурмовой батальон, призванный не идти в атаку, а обучить военному ремеслу неопытных коллег.
Мощный контрудар нанесли 22 августа в Григорьевке наши морские десантники, разгромив 13-ю и 15-ю румынские пехотные дивизии и отбросив наступавших на несколько километров.
Участники операции даже захватили орудия, бившие по городу — их украсили надписью «Стреляла по Одессе. Больше по Одессе стрелять не будет!» и провезли по улицам.
Вынужденный отход
Тем не менее становилось ясно, что город не удержать. В конце августа была принята стратегия эвакуации города с длинным названием: «План выхода из окружения частей Приморской армии и Одесской военно-морской базы после боя на последнем рубеже Оборонительного района».
Начальник Генштаба Красной армии Борис Шапошников приказал забрать из Одессы крупных ученых-медиков, которые были нужны в госпиталях по всей стране.
С 1 по 16 октября втайне от врага из Одессы на судах Черноморского флота эвакуировались в Крым 86 тыс. солдат и офицеров и 15 тыс. гражданских. На них же вывезли технику и боеприпасы. Урон румынской армии оборонявшие нанесли ощутимый: вывели из строя 160 тыс. вражеских военнослужащих, 200 самолетов и 100 танков.
Историки отмечают заметное организационное сходство между обороной Одессы и последующей защитой Севастополя.
Во-первых, в обоих случаях города были поделены на сектора. Во-вторых, у оборонявшихся была собственная авиация. Советские Ил-2 одесского гарнизона утюжили наступавших румын с воздуха, не давая им продвинуться к черте города — только 22 августа они уничтожили 40 танков и несколько автомашин с пехотой.
И хотя воздушных боев над одесским небом, в отличие от севастопольского, почти не было, обращает на себя внимание разношерстность авиационного парка Румынии, включавшего и польские самолеты, и даже британские «Харрикейны».
В налетах на Одессу участвовали и пилоты Люфтваффе, которые, по воспоминаниям зенитчика Дмитрия Полтавца, всячески старались показать превосходство:
«Немецкие «Мессершмитты» демонстрировали свою мощь и неуязвимость перед нашими самолетами. Они поднимались на очень большую высоту и внезапно пикировали вниз.
Создавали страшно жуткую ситуацию, давящую на психику, когда каждый из тех, кто видел пикирование этих самолетов, был уверен, что стреляют именно по нему. При этом немецкие самолеты могли бесцельно открывать огонь, просто для запугивания жителей и расширения паники среди людей».
Подземный гарнизон
16 октября в город вошли подразделения 4-й армии Антонеску. Практически все очевидцы румынской оккупации говорят, что она была мягче немецкой — сказывалась меньшая дисциплинированность военных и отсутствие железного порядка в тылу. При этом были нередки случаи стихийной жестокости и высокий «фоновый» уровень бытового антисемитизма.
«Как вошли румыны, они с первых дней хватали евреев, всех подряд, — вспоминала одесситка Евгения Бульба. — Александровский проспект (это в центре города) был в висельницах весь. <…> Мы были на Слободке. Вошли к нам. Всё спрашивали: «Жидан? Жидан?». Искали евреев. Но нам особо ничего не было. У моей двоюродной сестры прятались дома соседи-евреи. <…> Пришли румыны и стали этих евреев забирать. Уводить их куда-то».
Но не румыны, а гитлеровцы взяли на себя карательные операции в «губернаторстве Транснистрия» (как официально именовалась переданная Антонеску территория между Днестром и Южным Бугом). Когда 22 октября 1941 года военный комендант Одессы Ион Глогожану и 67 румынских офицеров подорвались на советской мине, немецкая айнзацгруппа D устроила «акцию возмездия» — погибло около 10 тыс. мирных граждан.
Тогда же началось систематическое убийство евреев — первые массовые расстрелы в селе Дальник в 50 километрах от Одессы.
По оценкам историков, только за первую неделю оккупации нацисты уничтожили не менее 10% оставшегося мирного населения, притом что в городе находилось около 250 тыс. человек.
Но борьба одесситов с захватчиками не прекратилась. В многоуровневых подземных катакомбах, сооруженных еще при Екатерине II, скрывались партизанские отряды, которые за время оккупации уничтожили 5 тыс. вражеских солдат и офицеров, 248 машин, 27 военных эшелонов и спасли около 20 тыс. гражданских от угона в Германию.
Немцы и румыны не понимали, что «из-под земли» с ними воюют в основном одесские подростки, не призванные в армию по возрасту. Среди них был Михаил Радченко, взрывавший с соратниками трехэтажные каменоломни — закладывали столько взрывчатки, чтобы она пробивала их до третьего этажа. Оккупанты в отчаянных попытках свести на нет диверсии стреляли по катакомбам сверху разрывными пулями — правда, такую тактику применяли куда более технически оснащенные немецкие части.
Партизаны деморализовали румынских оккупантов настолько, что через несколько дней после освобождения города 10 апреля 1944-го они полностью капитулировали.
Значимость обороны Одессы переоценить сложно — ее гарнизон не только позволил выиграть время для подготовки обороны Крыма и Севастополя, но и не дал Гитлеру и его союзникам захватить нефтеносные районы Кавказа, что мгновенно перерезало бы поставки топлива для техники Красной армии.
