Сделать радио в подвале и разобрать дрон: недетский опыт 10-летнего Тимофея

— Да ну, разве это был 150-й (снаряд. — Прим. ред)?! Вы что. Если бы это был 150-й, я бы сейчас здесь с вами не сидел. Там насмерть сразу.

Эти слова принадлежат Тимофею, белокурому мальчишке 10 лет. Об обстрелах родного села он рассказывает обстоятельно, со знанием дела, временами давая вот такие снисходительные пояснения на наши уточняющие вопросы. Тимофей непринужденно болтает ногами, сидя на скамейке рядом с мамой Юлей и папой Александром. Для своих лет он рослый и коренастый, уже выше мамы. Он мечтает стать полицейским или шеф-поваром, кем именно — пока не определился.

Всего две недели назад его с семьёй эвакуировали из Родинского, где они провели в подвале долгие восемь месяцев. Видео этой эвакуации завирусилось в сети — группу мирных людей атаковал дрон. Спастись им удалось только благодаря сопровождающему бойцу: парень отвлек дрон на себя и выиграл для семьи время убежать.

ИА Регнум нашел героев этого ролика — семью из Родинского — и пообщался с ними.

— Тимофей, а чем ты занимался все эти восемь месяцев в подвале?

Лицо мальчика оживляется:

— Электроникой! У нас в подвале даже радио было! Мы дроны разбирали, с их большого аккумулятора снимали маленькие батарейки и в радио вставляли, работало. Так я с этих батареек подключал то зажигалки, то фонарики неработающие. Там раскручиваешь, находишь плюс-минус, и всё. Бабуля одна к нам приходила. И я ей то дал, это дал, лампочку ее починил — мы ей во всём помогали.

— У тебя же еще в школе нет физики, а ты уже и радиотехнику знаешь?

– А чем в подвале было еще заниматься? Я сам уже научился, как разбирать. У меня был мультитул, потом еще нашел плоскогубцы, ножички и другие необходимые детали. И я вот аккуратно медяшку от провода разбирал, медяшку вставил, раз — плоскогубцами зашел и держал. И так потом можно каждую батарейку аккуратно параллелить. У нас было много нерабочих пауэрбанков. Родители носили, папа с моим дедом находили те, что мирные жители побросали.

Если не заряжаются, то, значит, нерабочие. Если батарея вздута, то ее можно выбросить, а если целенькая, то зарядить, проверить, сколько на ней вольт. У меня был вольтметр, чтобы мерить напряжение. Если два вольта, то можно на радио поставить, будет работать. Для радио-то 100 миллиампер надо, чтобы работало, а там — 20 000.

Тима сумел в подвале даже организовать освещение, соединив несколько лампочек между собой. У него теперь много практических познаний, которыми он спешит поделиться. Например, он знает, как отличить груженный дрон от пустого: «Когда на нём есть какой-то снаряд, то на корпусе появляются такие маленькие квадратные дырочки на солнце. Когда через них что-то просвечивает, значит, она пустая».

А еще мальчишка знает, как оператор БПЛА видит картинку сверху — это ему уже наши военные показали. Тиме было интересно, потому что один раз вражеский дрон летел вслед за ним, то поднимаясь, то опускаясь, «запугивая», как подозревает мальчик: ему пришлось открывать борсетку, чтобы показать пилоту — ничего нет.

Восмь месяцев в Родинском: детство в подвале

В Родинском семья сменила три дома, прячась сначала от принудительной эвакуации сына украинской стороной, а затем от обстрелов. Все соседи, что решили остаться жить на поверхности, погибли, и хоронили их в воронках от снарядов. По словам Юли, мамы Тимофея, в селе она знала точно о пяти детях, которых удалось спрятать от принудительной эвакуации на Украину: брат и сестра с пожилой бабушкой, родители которых погибли, а еще мальчик и девочка в их районе — ровесники сына. Но ходили слухи, что всего в поселке остается 17 детей: «Но какие они дети, если они на войне?»

Тима сидит рядом, болтает ногами, не доставая до земли, о чем-то задумывается, и вдруг делает замечание:

— Первое, что я узнал — это миномет. Слышал однажды, как он бахал, но это так, где-то далеко, можно сказать, не считается. А последний раз, перед тем как мы эвакуировались, по нам били «Градами». У нас такой квадрат был — все уже практически уехали. Только женщина одна оставалась, перед ней гранату сбросил «мавик». У нее голова от осколков пострадала, и нога тоже — там только ампутировать. Ей помощь оказали, но она так и сидит пока в Родинском. Остальные же поуходили с округи как-то все разом. И вот к чему я — вокруг нашего квадрата «Грады», звуки такие: «Пух, пух, бубух!» У обычной-то мины, я знаю, звук другой, свист: «Фссс!» Мы, кстати, думали, что это за 300 метров от нас ложится, а оказалась, всего в пятидесяти. И кассетами по нам били, во двор прям, у них там другой звук: «Тых-тых». Это разрывается осколочная часть, как будто гранаты разрываются.

За восемь месяцев Тимофей насчитал шесть прилетов вокруг их подвала. Дважды им чудом повезло. Первый раз семья спаслась, когда в их дом прилетела ракета: именно в ту ночь они уехали к бабушке. После удара ВСУ направили на дом ещё несколько дронов, чтобы полностью выжечь. «Если бы я там был, то просто бы не выжил. Подоконник, под которым я спал, прям смело», — просто замечает Тимофей. Второй раз спаслись отец и дед, когда решили перебраться из летней кухни в подвал, а на следующий день от их убежища остались одни руины.

Иногда Тимофей даже не слышал звуков прилетов, как и его дедушка. Но если дедушка просто был глуховат, то Тима надевал наушники, но по вибрации понимал, что начался обстрел. У семьи было большое домашнее хозяйство: куры, утки, козочки, которых они тоже хотели забрать, но их спасти не вышло. Как-то раз они приехали проведать животных, и в этом время над ними завис вражеский «мавик»: отец показал, что у него ничего нет в руках и они — мирные, в тот раз дрон улетел. Тима по-взрослому вздыхает:

— Мы тогда животных перевели в другую постройку, а потом родители приезжают, а там всё разбито. Ну, не повезло. А коз когда перевозили, по нам одну ракету запустили и минометом. Одна ракета, она просто упала, вот я тоже звук запомнил: «Пууух».

Боец спас мальчика, а мальчик спас собаку

На эвакуацию у семьи ушло три дня: вышли из дома они 15 июня, а до Мирнограда, финальной точки, добрались только 17-го. Военные приняли решение выводить семью по специально разработанному маршруту как раз из-за Тимы и его бабушки с дедушкой. Один из парней отдал мальчику свои бронежилет и каску. «Броня, правда, тяжеленная, это, видимо четвертый «Ратник» — комментирует ребенок. Об этом участке бойцы сразу предупредили как о самом опасном: требовалось перебежать по «открытке» между посадками. По кадрам видно, что мальчик шел от бойца на расстоянии в половину вытянутой руки, не больше. Именно он первым и закричал, увидев дрон.

— Тима, а ты что чувствовал?

— Страх. Я просто смотрел на дрон, а он сразу не атаковал, выбирал себе цель. Да, он точно выбирал… Военный начал стрелять, я закрыл уши, потому что сильно громко автомат стрелял, и начал убегать. Дрон развернулся и начал на военного лететь. Отважный он, конечно.

Папа Тимофея, Александр, не попавший на видео, поясняет, как всё происходило со стороны:

— Мы шли колонной, два бойца сзади и спереди. Шли молча: если что – надо быстро реагировать. Позади шла моя мама, в какой-то момент она споткнулась и упала. Пока мы помогали ей подняться, жена с сыном на метров 15 отошли от нас. И вот я поднимаю голову, и уже висит над нами «ждун». Он поднялся из рва, его никто не видел и не слышал. Они, видимо, контролировали этот маршрут.

— Вы испугались за сына?

— Конечно! Но если сказать честно, там, откуда мы приехали, по 30 дронов летали постоянно над головами. Когда военный начал стрелять, мы побежали все обратно в лес. Потом мы услышали, как военный кричит: «Идем, идем». И вот это момент такой, когда есть около семи минут, чтобы пробежать «открытку». Потому что следующий дрон обязательно прилетит, но через семь минут.

Александр улыбается: рассказывает так долго, а на деле на всё про всё ушло несколько мгновений. И это были личные мгновения мужества его сына Тимы, который не только спасался сам, но и сумел спасти свою маленькую собаку:

— Она была у мамы в рюкзаке. Маме было тяжело ее нести, а я-то налегке, чисто с борсеткой шел, в которой телефон и зарядка. Мама сбросила рюкзак с собакой, а я пробежал сначала мимо, потом понял, что она тогда на «открытке» останется. Тогда развернулся, быстро подобрал и убежал. Она с нами семь лет прожила, почти всю мою жизнь. Жалко…

Сейчас вся семья Тимы, и родители, и бабушка с дедушкой, уже получили российские паспорта, живут они теперь не в пункте временного размещения, а на квартире, которую им временно предоставили. Юля и Александр уже присматривают школу, в которую их сын сможет пойти 1 сентября, где он сможет удивить своих одноклассников познаниями в радиотехнике и электронике.