В последние дни обозреватели-экономисты в США практически не обходятся без упоминания Венесуэлы, где началась самая настоящая «нефтяная лихорадка». Что ни день — то сообщения о новом сотрудничестве или послаблении в сфере.

ИА Регнум

Одно из таких — подписание соглашения с испанской энергетической компанией Repsol, которая намерена заняться разведкой новых запасов нефти на юго-восточном побережье озера Маракайбо.

Казалось бы, логичный ход: Венесуэла за последние несколько месяцев успела сменить не только ключевых управленцев и полностью пересмотрела подход к решению деловых вопросов. После похищения Николаса Мадуро ключевая индустрия страны вынуждена спешно переключиться со стратегии выживания и в максимально скорые сроки восстановить собственную промышленность.

И проект с Repsol как раз внесет свою лепту на обоих направлениях — и увеличит добычу нефти, и выполнит медийную цель, доказав инвесторам, что в регион можно заходить без опаски потерять всё, как уже произошло в момент прихода к власти Уго Чавеса.

Но чьим интересам служат испанские нефтяники? Создадут ли они такую нужную Боливарианской Республике конкурентную среду или окажутся оружием дяди Сэма, все еще грозно нависшего над официальным Каракасом? Пока последний вариант выглядит более реальным.

Сердце Венесуэлы

Нефтегазовые месторождения в районе озера Маракайбо и пояса реки Ориноко часто называют сердцем Венесуэлы. Сравнение неслучайно. Именно здесь находятся ключевые национальные месторождения, в том числе те, где работали иностранцы, даже в период самых суровых санкций.

Вольготнее многих чувствовали себя компании, частично принадлежащие Сhevron, однако на озере Маракайбо располагаются и объекты китайской компании China Concord Resources Corp.

Именно угрозы провокаций, терактов и иностранных вторжений в Маракайбо в период правления Мадуро являлись главными триггерами, используемыми как венесуэльскими силовиками, так и американской верхушкой.

Первые то и дело проводили там силовые мероприятия и обвиняли оппозицию в подготовке терактов на иностранных объектах, а вторые использовали малейшие сложности у коммерсантов в пропаганде или же во внутриамериканской борьбе нефтяных воротил.

Что же дает появление на этом поле испанской компании Repsol? Начнем с того, что «появление» — слишком громкое слово. Корпорация работала с правительством Венесуэлы с 1993 года, однако была вынуждена уйти в тень, после того как в 2025 году Дональд Трамп отозвал лицензии у всех западных компаний, работавших в этой стране.

Изучая аспекты соглашения, можно увидеть и другие нюансы. В документе стороны сформулировали интерес именно к добыче легкой нефти — той, которую практически сразу можно вывести на рынок и продать.

Заявлено и о других областях сотрудничества — например, электроэнергетике, которая является больным местом всего региона Маракайбо. Перебои с электричеством уже давно вызывают недовольство местного населения и подпитывают протестный потенциал. Так что работа в этом направлении добавит очков новым властям.

Анонсированы и примерные сроки сотрудничества — до 2050 года. Для бизнеса, выживающего в перманентной нестабильности, чуть ли не вечность.

Кому разрешили работать

Представители Repsol начали вести переговоры с командой и. о. президента Делси Родригес практически сразу после похищения президента Мадуро и смены риторики Каракаса.

Впрочем, официальное подтверждение эти встречи получили только после того, как утвердили поправки в местное законодательство, когда у частных компаний появилось право управлять нефтяными проектами. Временные власти обозначили и общий объем ожидаемых инвестиций — 1,4 млрд долларов только за 2026 год. А также дали понять, что новая национализация иностранным коммерсантам не грозит.

В феврале Repsol и их французские коллеги из Maurel & Prom встретились с Родригес, где выразили готовность к сотрудничеству. Через пару недель после переговоров в дело вступило правительство США: сразу пяти нефтедобывающим корпорациям вернули лицензии на все манипуляции с нефтяной сферой Венесуэлы. В список счастливчиков, состоящий из Chevron, итальянской Eni, британских BP и Shell, попала и Repsol.

В эти же даты в МИД Испании заговорили о необходимости снять санкции ЕС с Родригес, под которыми она находится с 2018 года. В качестве причины назвали ее работу над амнистией политических заключенных, однако реальные мотивы выглядят гораздо более приземленными. У Repsol, вынужденных подчиняться европейскому законодательству, работа с подсанкционным правительством могла вызвать проблемы.

Главная по евродипломатии Кая Каллас согласилась вынести вопрос легализации Родригес на обсуждение, однако единое мнение по этой теме всё еще отсутствует.

Впрочем, это никак не помешало руководству другой европейской компании — итальянской Eni — заявить о том, что оно будет принимать венесуэльскую нефть в качестве оплаты за поставки природного газа, добываемого в месторождении Perla на территории всё той же Венесуэлы. Его, кстати, Eni разрабатывает совместно с Repsol.

Интриги добавляет то, что в Eni хотели бы в будущем экспортировать газ с этого месторождения в Европу и частично заменить им поставки СПГ из России. Неизвестно, осуществится ли проект на самом деле, но правовые проблемы на ближайшее будущее явно разгонит.

Старый игрок

Repsol и венесуэльская государственная компания PDVSA работают через дочернюю структуру Petroquiriquire, 60% которой принадлежит венесуэльцам, а другие 40% — испанцам.

Контора уже ведет добычу в Маракайбо, которая варьируется в районе 40 тысяч баррелей в сутки. Условия соглашения предполагают, что она вырастет еще на 20 тысяч баррелей, а все активы компании в Венесуэле увеличат добычу не менее чем в три раза: Repsol также работает с тяжелой нефтью на месторождениях Томопоро и Ла-Сейба.

Звучит впечатляюще, однако это не восполнит общий обвал отрасли при отсутствии новых инвесторов.

Что до самих Repsol, то, судя по их риторике, они чувствуют себя в отношениях с Венесуэлой кредитором: за время политической нестабильности и санкций Боливарианская Республика задолжала им несколько миллиардов долларов. Тем не менее новое соглашение не содержит никаких обязательств по этой сумме.

Однако имеется кое-что не менее интересное — вводится система гарантированных платежей, которая поможет избежать возникновения таких ситуаций в дальнейшем.

На этом моменте у многих возникает вопрос: почему вообще Repsol всегда дозволялось работать в Венесуэле — что при нынешних властях, что при прошлых? Дело в том, что эта компания — один из старейших участников нефтегазового рынка, юридически возродившийся в 1980-х после реформы нефтяной индустрии, проведенной Испанией для вступления в Европейский союз.

Ключевые доходы компании в последние десятилетия завязаны на страны Америки — обычная картина для испанских корпораций, которые стремились избежать поглощения европейскими гигантами и помещали свои капиталы в страны Латинской Америки, не только в энергетику, но и в телекоммуникации с финансами.

Эта схема позволяет Испании сохранять позиции региональной державы как во взаимодействии с ЕС, так и в разговорах с США. Репутационные активы компании Repsol, сохраняющей испанское присутствие в Венесуэле уже более тридцати лет, весьма полезны Дональду Трампу, призывающему к инвестициям в «освобожденную» Венесуэлу.

Есть и другой нюанс — в список главных держателей акций Repsol входит широко известная корпорация BlackRock. В 2025 году, как раз во время сгущения туч вокруг Каракаса, инвесторы BlackRock начали увеличивать свою долю в компании, доведя ее до 7,4%, и общую стоимость принадлежащих себе акций — более чем до миллиарда долларов.

Контролируемая нефтяная лихорадка

Отношения Трампа с BlackRock далеки от идеальных и последние годы балансируют от резкой критики до прагматичного сотрудничества — например, благодаря внедрению структур BlackRock в Аргентину, возглавляемую Хавьером Милеем, страну начали интегрировать в американскую финансовую и технологическую систему.

С Repsol всё еще интереснее — компания в свое время владела структурой нефтегазовой компании YPF, которая в 2010-х годах была национализирована правительством Аргентины, но смогла сохранить статус давнего партнера Chevron, вкладывала миллиарды долларов в разработку аргентинских месторождений и сейчас является частью консорциума, поворачивающего местную энергетику в сторону США.

Кроме того, частью акций Repsol владеет еще один крупный американский инвестор — Vanguard и один из четырех крупнейших американских банков — Bank of America Corporation.

Таким образом, продолжать называть компанию испанской без оговорок язык не поворачивается — она полностью работает на интересы инвесторов из США.

После выяснения таких нюансов «нефтяная лихорадка» на территории Боливарианской Республики начинает выглядеть вполне контролируемым процессом: перед массовым запуском более мелких контор главные игроки занимают самые прибыльные локации и замыкают на себе ключевые процессы энергетической индустрии.

Что до команды Родригес, то перед ней сейчас маячит другая задача: продемонстрировать максимальную лояльность и сохранить за собой влияние на местах в преддверии потенциальных президентских выборов, которые продолжают оставаться фактором манипуляций со стороны Вашингтона, периодически публично заигрывающего с оппозицией в изгнании.

Понятно, что сильно спорить с американцами в такой ситуации не получится, но можно налаживать отношения с каждым ключевым игроком в отдельности, что в дальнейшем может сыграть положительную роль для Родригес (не зря говорят, что нынешнюю должность она получила в том числе из-за постоянного взаимодействия с американскими нефтяными магнатами).

Но необходимо также понимать, что нынешнее соглашение между PDVSA и Repsol носит предварительный характер. Это меморандум о взаимопонимании, так что отдельные детали всё еще обсуждаются за закрытыми дверьми. Правда, сомнительно, что условия в дальнейшем могут как-то улучшиться в пользу Венесуэлы.