В американских новостях то и дело мелькают сюжеты, которые для жителя России выглядят фантастикой: нелегалы получают должности в полиции и охраняют исправительные учреждения, у сотрудников ЦРУ обнаруживают фальшивые дипломы, а в списках избирателей находят проголосовавших без гражданства.

ИА Регнум

За каждым из этих случаев стоит не только разгильдяйство, хотя и оно, конечно, имеет место. Дело еще и в принципиально ином подходе к проверке кандидатов на должности.

Достаточно перечислить несколько реальных эпизодов, попавших в СМИ за последние годы, чтобы понять, что с американской системой проверки кадров что-то не так.

В 2025 году Иммиграционная и таможенная полиция США арестовала в штате Мэн полицейского Джона Люка Эванса — гражданина Ямайки, который въехал в страну по легальной визе, но затем ее просрочил, став нелегалом. Тем не менее он успешно прошел все стандартные проверки, получил оружие, значок и работал в правоохранительных органах.

Еще более вопиющий случай произошел в округе Кинг штата Вашингтон: местное управление тюрем признало, что не менее 38 сотрудников исправительного учреждения прошли сертификацию и работали в нарушение закона, который требует для должности охранника американского гражданства, вида на жительство или статуса DACA (отсрочка депортации для прибывших в детском возрасте). Руководство отказалось увольнять этих людей, сославшись на нехватку кадров, и даже заявило о намерении оспорить закон.

Самые громкие истории произошли там, где этого ждали меньше всего. В конце мая 2026 года разразился скандал вокруг Дэвида Раша, сотрудника ЦРУ, имевшего допуск к совершенно секретной информации. В своем резюме 2009 года Раш указал дипломы бакалавра Клемсонского университета и магистра Политехнического института Ренсселера — однако никогда не учился ни в одном из этих заведений. Он также солгал о звании капитана ВМС и об обучении в школе летчиков-испытателей — настоящий набор суперагента. Не хватило только службы в каком-нибудь секретном спецназе — видимо, постеснялся.

При этом Раш более 15 лет проработал в разведке, получал повышенную зарплату — ведь уровень образования и звание напрямую влияют на оклад и различные дополнительные выплаты. Более того, ЦРУ выдавало ему золотые слитки и иностранную валюту для оперативных расходов. Позднее агенты ФБР нашли у него дома более 300 слитков, два миллиона долларов наличными и почти три дюжины роскошных часов.

Как выяснилось, это не единственный подобный случай в одном из самых засекреченных разведывательных агентств мира. Два года назад был опубликован меморандум Управления генерального инспектора ЦРУ, датированный 2011 годом. Сотрудник управления, проходивший проверку, при поступлении на службу указал в личном деле диплом, выданный так называемой «фабрикой дипломов» — учебным заведением, которое фактически просто продавало документы об образовании за деньги. Было установлено, что диплом не имел никакой академической ценности.

Вердикт оказался мягким: «Нет доказательств уголовного или регуляторного нарушения». Было рекомендовано лишь удалить запись о недействительном дипломе из базы данных, никаких дисциплинарных мер не последовало. Объяснялось это тем, что на момент, когда была сделана запись, учебное заведение «фабрикой» еще не признали и его дипломы не были в черном списке.

Даже американская избирательная система оказалась не застрахована от нашествия нелегалов. Многочисленные проверки показывают, что они иногда голосуют на выборах: в Луизиане в прошлом году в списках нашли 390 избирателей без гражданства, из которых на выборах проголосовали 79 человек. База данных Heritage Foundation насчитала 77 задокументированных случаев за 24 года. Тем не менее сама возможность таких сбоев вызывает вопросы, равно как и тот факт, что в некоторых штатах людям без американского гражданства разрешено голосовать на выборах в местные органы власти.

Еще один громкий политический скандал произошел в Калифорнии в 2018 году, когда демократы назначили Лизбет Матео, не имевшую легального статуса, в консультативный комитет при сенате штата по вопросам доступности высшего образования. Матео, приехавшая из Мексики в 14 лет и так и не получившая документов, то есть находившаяся в уже упомянутом ранее статусе DACA, на момент назначения имела юридическое образование и адвокатскую практику. Ее выдвижение вызвало резкую критику республиканцев, однако сенат штата отстоял назначение.

Почему же всё это происходит? Ответ кроется в устройстве американской системы проверок.

В США работодатели, включая многие государственные ведомства, обычно не имеют права самостоятельно собирать информацию о кандидате. Они обращаются к частным агентствам. Глубина проверки напрямую зависит от бюджета работодателя: базовый уровень стоит дешево, но ограничивается поверхностным поиском, а усиленная проверка обходится в копеечку, хотя и в ее результатах могут быть ошибки. Спецслужбы своих кандидатов проверяют сами, и в целом требования там строже, однако базы для проверки зачастую те же самые.

И тут кроется еще одна проблема — технологическая. Коммерческие агрегаторы данных связывают записи о людях, используя не биометрию и не отпечатки пальцев (как это делают, к примеру, в полиции), а фамилии, даты рождения и другие доступные данные.

Исследователи из Мэрилендского и Ратгерского университетов заказали платные отчеты на 101 добровольца и сравнили их с официальными досье, привязанными к отпечаткам пальцев. Более половины участников получили ложноположительные результаты (им приписали чужие преступления), а около 90% — ложноотрицательные (их реальные правонарушения в отчете отсутствовали). Причина — алгоритмы ошибочно путают и объединяют данные о людях с похожими именами, путают цифры в датах рождения и т.д.

Поэтому очень многое зависит от тщательности проверки, а это, в свою очередь, возвращает нас к прошлому пункту про стоимость, ведь платить приходится за всех, в том числе за тех, кто по результатам будет отсеян.

Система страдает еще и от отсутствия единого центра, который отслеживал бы все проверки. Ответственность размыта между федеральными агентствами, властями штатов и частными компаниями. При этом законы о защите частной жизни не позволяют работодателю просто так копаться в прошлом кандидата без веской причины. В результате даже в ЦРУ случается, что человек с липовым дипломом работает годами и получает повышения, пока кто-то не инициирует очередную внутреннюю проверку.

Главное отличие от привычной нам системы — в самой философии, лежащей в основе организации проверок. В США делают ставку не на максимальный контроль на входе, а на ответственность по факту обнаружения обмана. За голосование негражданину грозит до года тюрьмы, крупный штраф и почти гарантированная депортация. За подделку диплома — уголовное дело по статье о мошенничестве. Однако при таком подходе, пока обман не раскрыт, человек может годами пользоваться его плодами.

Европейские страны пошли еще дальше по пути минимизации предварительного контроля. Юридический инструмент, который можно назвать «декларацией чести» или «заявлением под честное слово», используется во многих странах Европы — в Великобритании, Германии, Италии, Франции и других. Устроено это так: гражданин письменно подтверждает тот или иной факт, а государство или работодатель верят ему на слово, фиксируют это заявление и… всё.

Преимуществом этого подхода считается экономия времени и ресурсов на сбор справок и походы по инстанциям. А тот, кто попытается обмануть систему, сталкивается с уголовной ответственностью. Звучит, конечно, красиво и очень соответствует тому образу, который Европа пытается эксплуатировать на мировой арене, однако на деле проблемы там те же, что и в США.

Периодически проводятся выборочные проверки, в результате которых обманщиков находят на самом высоком уровне. Достаточно взять только пару прошлогодних случаев: теперь уже бывший министр культуры Франции Рашида Дати, при которой произошло крупное ограбление Лувра, оказалась в центре скандала из-за сокрытия коллекции ювелирных украшений и предметов роскоши на скромную сумму в 420 тысяч евро, а лидер греческой оппозиционной партии Стефанос Касселакис получил 30 месяцев лишения свободы условно и крупный штраф за сокрытие информации о бизнесе в США.

Российский же подход принципиально отличается от западных моделей. В нашей стране каждый документ подлежит самостоятельной верификации, каждая справка требует подтверждения и никому не приходит в голову просто поверить на слово. Это тщательный контроль на входе, когда человек собирает пакет документов, проходит проверки, заполняет анкеты.

Такой метод за счет большей глубины проверки дает существенную уверенность в том, что случайный мошенник и уж тем более нелегальный мигрант не попадет на ключевой пост. Ведь когда речь заходит о назначениях на важные должности — особенно в органах власти, спецслужбах, правоохранительной системе, — опираться на веру или полагаться на несовершенные базы данных становится всё опаснее.

Беспрецедентная интенсификация миграционных потоков — как внутренних, так и внешних, — произошедшая на фоне глобализации, сделала идентификацию личности гораздо более сложной задачей. Человек может иметь несколько комплектов документов из разных стран, менять биографию, теряться в бюрократических лакунах.

Развитие искусственного интеллекта и всеобщая цифровизация создали для мошенников и нелегалов новые возможности — от генерации фальшивых дипломов, неотличимых от настоящих, до подделки цифровых следов и создания ложных профилей в базах данных. Теперь обмануть систему проверок, которая не использует биометрию и не сверяет данные с источниками в реальном времени, стало проще, чем когда-либо.

Согласно современным исследованиям, уровень доверия в мире — как к институтам, так и между отдельными людьми — в последние годы неуклонно снижается. В этих условиях странно видеть, что США и европейские государства по-прежнему готовы полагаться на честное слово в столь серьезных вопросах, когда сами люди ему доверять не готовы.

События последних лет в Штатах подтверждают, что привычная американцам система уже не соответствует вызовам современности. Число выявляемых нарушений растет, и, что еще тревожнее, уровень, на котором обнаруживают мошенников и нелегалов, становится всё серьезнее.