«Венгерский Крым». Киев гнётся под евростандарты, но боится нацменьшинств
«Часть Закарпатья станет венгерским Крымом», «реинкарнация языкового закона Колесниченко-Кивалова», «тихая оккупация» и призывы выжигать сепаратизм калёным железом — так «стремящаяся в Европу» Украина встретила согласование 11 пунктов о правах нацменьшинств с новым венгерским правительством.
Пункты эти не изменились со времен Виктора Орбана — теперь эстафету перехватил Петер Мадьяр. Но тогда категорическое нежелание украинской стороны дать закарпатским венграм право свободно пользоваться родным языком было причиной блокирования Венгрией евроинтеграционных устремлений соседа.
Теперь же соответствующее решение было продавлено Еврокомиссией: выполнение взятых на себя давным-давно обязательств названо условием дальнейшего движения по «кластерам». То есть проведения обязательных реформ и внедрения европейских норм в законодательство.
Все эти 11 пунктов так или иначе наступают на горло украинской песне принудительной унификации всех национальностей под единый стандарт «патриота и гражданина».
Так, в населенных пунктах, где венгры составляют более 10% населения, граждане смогут обращаться к местным властям на венгерском языке, а чиновники должны будут им владеть. Названия улиц, площадей, а также вывески на зданиях органов местного самоуправления и коммунальных предприятий будут дублироваться на украинском и венгерском языках (в принципе, это делалось и так).
В школах отменяются «мовные» квоты, можно шире использовать венгерский язык, а дипломы, аттестаты и часть экзаменационных материалов будут дублировать на нем же. На местных выборах бюллетени, агитация и правила голосования могут быть двуязычными — на украинском и венгерском.
Также обязательными станут консультации с представителями нацменьшинств при подготовке законов, касающихся их прав.
В целом — ничего сверхъестественного.
Но стоит оценить красоту момента: сначала Украина даже эти элементарные права нацменьшинств растоптала, приняв в 2017 году закон «Про образование», создавший огромное напряжение, как можно догадаться, не только у венгерской общины.
Вплоть до 2022 года кто только ни пытался убедить политиков и ура-патриотическое сообщество, что принудительная украинизация и попрание языков других народов — это антиевропейский подход.
Но безрезультатно, что и было одной из причин конфликта с Венгрией.
«Европейская комиссия тогда (в конце 2022 года. — Прим. ред.) прямо определила: вопрос прав национальных меньшинств — один из критериев для начала переговоров о вступлении Украины в ЕС. Украина не спорила, а начала действовать. 13 декабря 2022 года был принят закон «О национальных меньшинствах (сообществах) Украины» — первый системный закон в этой сфере за годы независимости. А в декабре 2023 года — законопроект № 3504-IX. И именно он стал переломным.
Именно этот закон вернул право европейских нацменьшинств учиться на родном языке, закрепил использование языка национального меньшинства в образовательном процессе наряду с государственным, расширил права в медиа, рекламе, публичной жизни и местном самоуправлении», — рвет на груди вышиванку сопредседатель депутатской группы Верховной рады Украины по межпарламентским связям с Венгрией, народный депутат Юлия Гришина.
Но лишь три с половиной года спустя дело дошло до некоторых попущений в отношении одних лишь венгров. Хотя вообще-то соблюдение прав нацменьшинств касается поляков, болгар, румын, словаков и, конечно же, русских.
Но о том, чтобы обеспечить хоть какие-то минимальные права русского языка, речь не идет в принципе.
Поскольку на самом деле уступка венграм — это прецедент, которого шовинистическая и тоталитарная украинская государственная идеология избегала именно в связи с русским языком. Локальное равенство венгерского языка с украинским в одном регионе означает, что такое же равенство может соблюдаться в других регионах и с другими языками.
Так что да, это действительно «реинкарнация закона Колесниченко-Кивалова», который позволял присваивать языкам национальных меньшинств статус региональных в тех регионах, где они составляют не менее 10% населения. В его отношении с момента принятия в 2012 году была развернута настоящая травля.
«Журналистские расследования» неизменно приходили к выводу, что продвижение закона активно лоббировалось и финансировалось из России с целью расширения сферы влияния русского языка.
В итоге в феврале 2018 года Конституционный суд Украины признал его неконституционным из-за процедурных нарушений при принятии, и через год Верховная рада приняла новый закон Украины «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного».
Он закрепил исключительный приоритет государственного языка во всех сферах общественной жизни и тоже стал причиной бесконечных претензий Венгрии.
Власть Майдана категорически отрицала даже саму возможность следовать европейским стандартам, в первую очередь положениям Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств, ратифицированной украинским парламентом еще в 2006 году.
Более того, 3 декабря 2025 года Верховная рада приняла в целом законопроект № 14 120, обновив перевод хартии и убрав из нее защиту русского и молдавского языков.
Последний — в связи с признанием румынского языка государственным языком Республики Молдова, отказав таким образом украинским молдаванам, компактно проживающим в Черновицкой и Одесской областях, в праве быть собой.
И то, что венграм через шантаж и принуждение удалось продавить свои права, которые должны соблюдаться по умолчанию, означает, что вся государственная политика в этом вопросе является дискриминационной и даже преступной. И не может далее применяться к представителям других национальностей.
«Для местных венгров согласование этих пунктов — ощущение безопасности и признания их прав. Они не считают себя пятой колонной или инструментом в руках Будапешта. Много этнических венгров Закарпатья сегодня с оружием в руках защищают Украину в рядах ВСУ… Для них право говорить на родном языке дома и учить ему детей — это то, за что они воюют на фронте рядом с украинцами.
Внедрение этих 11 пунктов должно сопровождаться мощной государственной программой поддержки украинского языка и культуры в регионе, а также признанием карпаторусинов коренным народом Закарпатья, чтобы украинское и русинское не выглядело неполноценным на фоне щедрых финансовых дотаций Будапешта», — хитро заворачивает свой интерес один из лидеров русинского движения Закарпатья, политолог и журналист Степан Сикора.
Закарпатские русины десятилетиями требуют признания себя титульной народностью региона, сохранения своего языка и религии. Однако украинские власти утверждают, что «русинский вопрос» в Закарпатье — дело рук Кремля, русинов там очень мало, и они никогда не жалуются на ущемление своих прав.
Ну, а за что в рядах ВСУ тогда воюют русскоязычные граждане, вообще остается загадкой: разве что за право оставаться самой униженной и оскорбляемой социальной группой. Наблюдая, как государство, фактически запретившее использование русского языка во всех сферах, включая бытовую, демонстрирует двойные стандарты в рамках торга за какие-то политические плюшки.
Реакция же со стороны «патриотически настроенной общественности» оказалась вполне ожидаемой: в Европу они по-прежнему не собираются.
«Венгрия запускает сценарии мягкой автономизации, как делала Московия с Крымом. Первоначально меньшинству гарантируют культурные права. Затем эти права привязывают к отдельной территории. Затем территорию начинают описывать как «традиционную» для этого меньшинства. Затем требуют отдельных речевых режимов, отдельных образовательных правил, отдельного политического представительства.
Затем появляются требования не распылять общину между округами. Затем возникает вопрос о культурном самоуправлении. И в какой-то момент государство вдруг видит, что на его территории уже существует не просто меньшинство, а отдельный политический субъект с внешним патроном», — беспокоится член общественных советов и привлеченный эксперт в нескольких министерствах Владислав Смирнов.
Несчастные сторонники моноэтнической нации по стандартам галицкой идентичности в очередной раз с удивлением обнаруживают, что Орбан был удобным врагом: грубым, конфликтным, «пророссийским» и публично антиукраинским. Его было удобно критиковать, проще демонизировать и отрицать всё, что он скажет.
А Мадьяр говорит на языке ЕС, он не союзник Кремля, у него нет прямой антиукраинской риторики, он предлагает диалог, встречи, консультации, права и стандарты. Поэтому его линия подаётся не как шантаж злобного венгерского деда, а как «европейское урегулирование прав меньшинства».
А в Закарпатье всё так же закрепляется параллельное политическое пространство, пугающее тоталитарных украинских политических и общественных деятелей невозможностью интеграции венгров в «нацию».
«Фактически речь идет о том, чтобы на украинской территории выращивать демографический, экономический, культурный и политический ресурс для Венгрии. Из украинского бюджета будут финансироваться школы, социальные услуги, функционирование гражданской инфраструктуры, пенсии для людей постарше, но при этом новые поколения украинских венгров будут получать венгерское образование, будут венгерские паспорта, голосовать на венгерских выборах, будут работать в Венгрии, будут платить налоги в венгерский бюджет, служить в венгерской армии и «держать периметр» венгерской идентичности за рамками национальных границ.
Создание административных единиц по этническому признаку, которого добивается Мадьяр вслед за Орбаном, придаст этому процессу юридическую и административную нерушимость. А в случае чего станет четкой предпосылкой для отделения региона от Украины и присоединения к соседнему государству», — пишет сотрудник Института политических и этнонациональных исследований НАН Украины Максим Разумный.
При этом никто из высоколобых экспертов не берется (и даже не заявляет такую тему) объяснить, как сочетается желание быть частью ЕС и прикоснуться к передовым стандартам человечества с одновременным отрицанием этих стандартов и нежеланием всерьез обеспечить хотя бы права и свободы, гарантированные конституцией Украины.
Опыт Крыма и Донбасса, отвалившихся от этой страны вследствие политики многолетнего ущемления, подавления, силового навязывания другой культурно-исторической повестки и, в итоге, применения армии против гражданского населения, никого ничему не научил.
Связать в простую логическую цепочку то, что люди не связывают свое будущее с Украиной просто потому, что им там плохо и государство ничего им не предлагает, кроме смерти, буквально некому.
Все интеллектуальные упражнения заканчиваются там, где нужно стереть любые различия, превратив украинских граждан в монолитную серую массу — одинаково думающую, одинаково говорящую и не имеющую никаких желаний, кроме одобренных идеологами. И лишь после этого готовых принять «евростандарты».
Так что на самом деле опасения, что «потом будут вводить войска для защиты венгроязычных», стоят на правильной основе. Другое дело, что правильных выводов из этого не делается — вплоть до следующей пачки проблем с соседями.
