Конкурент Власова. Верный помощник, от которого нацисты пришли в ужас
Лето 1943 года. Одновременно с битвой за Днепр шло советское наступление севернее. Здесь войска Брянского и Центрального фронтов штурмовали укрепрайоны немецкого «Восточного вала» и очищали от нацистов Брянскую область. В это же время в поселке Локоть гитлеровцы сворачивали свой эксперимент по «русскому самоуправлению».
6 тысяч коллаборационистов под началом Бронислава Каминского, уже отметившихся расправами над мирным населением, вывезли на запад, в оккупированную Белоруссию. Это было только начало истории бригады СС Каминского — подразделения, которое стало воплощением фразы «выгнали из фашистов за жестокость».
В 1990-е годы и позднее публицисты, не гнушавшиеся переписыванием итогов Второй мировой, пытались представить деятелей Локотского самоуправления (ликвидированного партизанами первого главу «республики» Константина Воскобойника и его преемника Каминского) представителями некоей третьей силы, «альтернативы и Гитлеру, и Сталину». Мол, с нацистами они заключили союз ради возрождения национального государства.
Такой миф о третьей силе постсоветские историки и политики в бывших союзных республиках придумывали и для ОУН*-УПА* и для прибалтийских «воинов свободы». Во всех случаях построения были лживыми, но в случае с Локотской республикой это выглядит особенно цинично.
Мы рассказывали, как локотской эксперимент по созданию особой «самоуправлявшейся» территории был проведен в 1942 году и развивался под контролем вермахта на территории 8 районов Брянской, Орловской и Белгородской областей. К 1943-му покровитель Локотской республики — командующий 2-й танковой армией Рудольф Шмидт — оказался в некоей зависимости от «помощников» во главе с обербургомистром Каминским.
Они брали на себя работу, до которой не доходили руки у армейских частей: расправлялись с «подозрительными элементами» (которыми оказывались и женщины, и дети), сторожили немецкие коммуникации и вели бои с партизанами. Но это не значит, что Локотская республика имела хоть какую-то самостоятельность. Для нее просто нашлись другие кураторы в Берлине.
«Неопасный эксперимент»
Причем это были те, кто отказывал «расово неполноценным славянам» в каком-либо праве на самоуправление. 8 января 1943 г. рейхсминистр оккупированных восточных территорий Альфред Розенберг отметил в отчете Гитлеру:
«Я не вижу опасности в подобного рода экспериментах в более крупных масштабах, ибо руководство всё равно будет находиться в наших руках».
Затем рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер откомандировал в Локоть инспекцию СД и по результатам дал удовлетворительный отзыв. Организация Каминского — так называемая Русская освободительная народная армия (РОНА) — в своей вотчине действовала по-эсэсовски.
После освобождения Брянской области местные жители сообщили: у поселка Воронов Лог Брасовского района полицаи устраивали массовые казни. Здесь захоронены 1,5 тысячи мирных жителей, в том числе старики, женщины, дети. Расстреливала их служащая вспомогательной полиции Антонина Макарова, печально известная Тонька-пулеметчица.
Под влиянием военных поражений руководство СС стало лояльнее к привлечению на службу «недочеловеков», уже показавших свою преданность.
В августе 1943 года формирования бывшей Локотской республики немцы перевезли в город Лепель Витебской области. Здесь Каминский продолжил играть в «президента республики»: проводил парады, организовывал театральные представления. Выпускал газеты, где восхваляли «национал-социалистическую трудовую партию России под руководством испытанного бойца за счастье России Б. В. Каминского — руководителя Новой Власти».
Эрих фон дем Бах-Зелевски, уполномоченный рейхсфюрера СС по борьбе с «бандами» (с партизанами), отзывался о Каминском так: «Это был действительно очень странный человек… Он был скорее политиком, чем солдатом. Хотел стать конкурентом Власова… Можно сказать, что его идеология была чем-то вроде русского нацизма».
«Вели себя как разбойники»
Но славословия «борцу за счастье России», флаги и прочие атрибуты «новой национальной власти» были лишь антуражем. На практике же РОНА «подарили» шефу СС и полиции Белоруссии Курту фон Готтбергу. Летом-осенью 1943-го белорусские партизаны парализовали тылы 3-й танковой армии вермахта. Каминцы участвовали в двух «антипартизанских акциях». По итогам первой зачистки в Полоцко-Лепельской зоне коллаборанты убили 7011 человек, в ходе второй — 7697.
И далеко не всегда речь шла о вооруженных партизанах. Тактике каминцев ужасались даже белорусские коллаборационисты. Один из них, Язеп Малецкий, писал: «Отряды Каминского вели себя как разбойники: сжигали деревни, грабили, насиловали». В лучшем случае они просто мародерствовали: «Не столько гонялись за партизанами, сколько за домашним скотом и птицей».
Наверх, в канцелярию Гиммлера шла «правильная» статистика. «Вы сделали большое дело и звания штурмовиков вполне заслуживаете», — похвалил глава «Лепельской республики» подчиненных в феврале 1944-го.
В марте за усердную работу Брониславу Каминскому разрешили еще раз потешить самолюбие, назвав подразделение в честь себя — Volksheer-Brigade Kaminski («народная бригада Каминского»).
Наконец, летом того же года бывший технолог локотского спиртзавода удостоился особой чести — аудиенции у Гиммлера. Каминскому вручили Железный крест 1-й степени и чин эсэсовского ваффен-бригадефюрера (генерал-майора). А его РОНА преобразовали в 29-ю гренадерскую дивизию СС.
Каминский мог считать, что он во всем обошел главного конкурента — Андрея Власова. Того держали в Германии про запас, а «Русская освободительная армия» существовала на бумаге. Железный крест и генеральские погоны на черной форме не отменяли того, что немцы смотрели на него свысока: как на этнического поляка, как на поляка обрусевшего и как на бывшего коммуниста.
Чем ближе подходил фронт, чем активнее действовали партизаны, тем активнее разбегались «борцы за новую Европу и национальную Россию». Еще во время перевозки из Локтя в Лепель, в августе–сентябре 1943-го полтысячи каминцев перешли на сторону партизан. 350 попросту сбежали по дороге, а 150 переметнулись сразу после прибытия на место. Дальше процесс пошел активнее.
Так, рота РОНА вместе с 15 лошадьми, 12 повозками, минометом, 3 пулеметами, 10 автоматами и 60 винтовками в полном составе отошла к подпольщикам. Каминский, узнав от командования вермахта о готовящемся перебеге еще одной группы, на запрошенном у немцев самолете явился в мятежную часть и приказал повесить восьмерых зачинщиков, включая командира. Но казни не могли остановить дезертирства.
29-ю дивизию СС РОНА перебросили из «ненадежной» Белоруссии дальше на запад. Тем более что и фронт откатывался под натиском Красной армии.
Грабежи вместо боев
Когда 1 августа 1944-го в Варшаве вспыхнуло восстание, дивизию СС РОНА (которую из-за малой численности чаще называли бригадой) перебросили для его подавления. Бронислав Владиславович Каминский, уроженец города Добжинь-над-Вислой, опять воевал против своих — на сей раз против соплеменников-поляков.
Он оказался под началом старого знакомого — обергруппенфюрера Эриха фон дем Бах-Зелевски. Поначалу отзывы были вполне положительными: каминцы выбили польских повстанцев из одного из укрепрайонов на фабрике в варшавском пригороде.
Сгубило Каминского то, что его банда снова взялась за свое — грабежи и убийства мирных жителей. Коллаборационисты насиловали польских женщин, издевались над детьми, а каждый боец РОНА после прочесывания варшавских кварталов нес на себе 10–20 золотых часов. Такие сводки ежедневно приходили вышестоящим командирам СС, но те закрывали глаза на бесчинства подопечных.
При этом в вермахте были в ярости от того, что каминцы мародерствовали не одновременно с боями, а вместо участия в них. «Фон дем Бах… сообщил мне о бесчинствах своих подчиненных, пресечь которые он не в состоянии. От его сообщений волосы становились дыбом, поэтому я вынужден был в тот же вечер доложить обо всем Гитлеру», — отмечал глава генштаба сухопутных войск Хайнц Гудериан. К слову, именно с его подачи в 1942-м стартовал «локотской эксперимент».
Но с течением времени малой эффективностью каминцев как боевой единицы стали недовольны и в СС. На плохом счету там оказались два карательных подразделения — бригада Каминского и бригада Оскара Дирлевангера, набранная из амнистированных уголовников.
Но у арийца Дирлевангера были влиятельные покровители в главном управлении СС — и после грабежей в Варшаве его подчиненные отправились подавлять словацкое национальное восстание. «Неполноценного славянина» Каминского прикрыть было некому.
Каминского вызвали в немецкий штаб в Лодзи, откуда он не вернулся. По одной из версий, его расстреляли на месте, а разъяренному Гиммлеру передали, что его протеже якобы погиб от рук польских партизан из Армии Крайовой, показав в качестве доказательства насквозь пробитую пулями машину «русского генерала СС».
Такую же версию подали и его частям, чтобы не раздражать и без того распустившихся бандитов. Их судьбы сложились по-разному: одни бежали и вскоре попали в руки советских органов госбезопасности, другие были переданы Вооруженным силам Комитета освобождения народов России (ВС КОНР) Андрея Власова. И даже он отказался от такого «подарка», заявив, что не хочет иметь с распустившимися и криминализированными элементами ничего общего.
Некоторые смогли сдаться американцам и прожить остаток дней на Западе. Остальные по постановлению Военной коллегии Верховного суда СССР 30–31 декабря 1946 года были расстреляны либо направлены в лагеря на разные сроки.
*Организация признана экстремистской
