Последние дни Второй мировой. Конец пути хорватских усташей
15 мая 1945 года в окрестностях австрийского городка Блайбург армия Независимого государства Хорватия (НГХ) сдалась Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ).
Это была последняя капитуляция прогитлеровских сил и один из последних аккордов Второй мировой войны на материковой части Европы.
Вообще, многотысячная колонна хорватских коллаборационистов, сопровождаемая гражданскими беженцами, пыталась отступить в Австрию, чтобы сдаться британским войскам. Однако им не повезло: британцы отказались принять капитуляцию и направили их обратно, заставив сдаться НОАЮ.
У британского командования (в лице бригадира Патрика Скотта и руководства 5-го корпуса 8-й британской армии) было на то несколько причин. Во-первых, союзнические обязательства, установленные Ялтинскими соглашениями. По общим договоренностям союзников, коллаборационисты должны были сдаваться тем армиям, против которых они непосредственно воевали на своей территории.
Для граждан Югославии это была Югославская армия Иосипа Броз Тито, тогда как бойцы 14-й ваффен-гренадерской галицкой дивизии СС, например, для союзников являлись гражданами Польши и в конце войны не стояли против Красной армии, а потому выданы не были. Да и девать хорватов было особо некуда, капитуляция огромной группировки парализовала бы тыловое обеспечение британской армии в регионе.
Кроме того, ссориться с Тито не хотелось: в мае 1945 года отношения между Великобританией и Югославией были крайне напряженными из-за территориальных споров вокруг Каринтии (юг Австрии) и Триеста.
А югославские партизаны уже вошли в эти регионы. Укрытие десятков тысяч злейших врагов Тито на подконтрольной британцам территории могло спровоцировать прямые столкновения, что на фоне всеобщего ликования о мире выглядело бы очень некрасиво.
Особенно в глазах СССР — друга и помощника югославских коммунистов.
Под врагами, конечно же, в первую очередь понимаются усташи — члены фашистской ультраправой, этнонационалистической партии, основанной Анте Павеличем в 1929 году в Италии. С апреля 1941 года по май 1945 года она стояла во главе НГХ, и, конечно же, усташи отлично понимали, что их ждет «дома»: так, генерал Томислав Рольф, возглавлявший одну из групп, рвавшихся в Австрию, на всякий случай застрелился.
И не ошиблись в ожиданиях: многих расстреляли за совершённые ранее преступления.
«Немецкие и итальянские завоеватели привели к власти кровавых усташей в Хорватии и презренного предателя Недича в Сербии и с их помощью начали осуществлять свой дьявольский план истребления славян на Балканах»,— говорил Тито еще в 1943 году на Втором заседании Антифашистского вече народного освобождения Югославии.
В конце 1944 и начале 1945 года Тито объявил несколько амнистий для рядовых четников и домобран (регулярной армии НГХ) при условии их перехода на сторону партизан. Усташи же были единственной группировкой, на которую амнистия категорически не распространялась. Будучи хорватом по отцу, югославский руководитель всегда публично подчеркивал, что преступления усташей — это грех радикальной верхушки, а не всего хорватского народа.
И вокруг численности расстрелянных уже в новые времена накручивалась истерика. Хорваты настаивают, что их было порядка 45–60 тысяч.
Гибель этих людей составляла один из главных мифов, который использовался хорватскими националистами во время патриотического подъема этнического хорватского населения во время распада Югославии.
Плавают и цифры сдавшихся в плен в мае 1945-го.
Одни называют число в 30 тысяч военнопленных, включая 12 генералов, не считая гражданских. Еще 20 тысяч усташей и четников плюс четыре тысячи гражданских в этот же день сдались югославской армии около Дравограда.
Однако Хорватская энциклопедия утверждает, что только возле Блайбурга сдались 95 тысяч хорватов. При том, что численность всех подразделений и частей югославских коллаборационистов к концу войны оценивалась в 120 тысяч человек.
Хотя на заре движения усташи стали главным мобрезервом. Деньги им охотно давали итальянские и венгерские фашисты (о чем и говорил Тито в памятной речи), и с территории этих стран хорватские нацисты и действовали — там базировались их штаб-квартиры и тренировочные лагеря.
С 1929 по 1934 год они провели на территории Югославии ряд терактов — пускали под откос поезда, взрывали армейские казармы, убивали жандармов и госслужащих. Самым громким стало убийство 9 октября 1934 года в Марселе короля Александра Карагеоргиевича. Убийца, Владо Черноземский, принадлежал к македонской националистической организации, тесно связанной с хорватскими усташами.
Однако эффект после убийства югославского монарха среди хорватов оказался обратным — они его в основной своей массе не одобрили.
Тогда усташи решили сделать ставку на иностранное вторжение — вся Европа ждала начала войны. Во второй половине 30-х уже стало понятно, что новым главным ее тараном снова окажется Германия, и Павелич попытался договориться о создании в ближайшем будущем независимой Хорватии с Гитлером. В то время фюрер этой идеей не вдохновился, и единственным источником финансирования для соседей осталась Италия, которая имела на югославские территории свои виды.
Всё изменилось весной 1941 года.
После того как югославским правительством было подписано соглашение о присоединении к Тройственному пакту, народ воспринял это как предательство его интересов. Случился военный переворот — правительство было свергнуто и бежало, и 6 апреля началось вторжение Италии и Германии в Югославию.
За неделю до этого Муссолини вызвал Анте Павелича к себе на виллу, и там были заключены договоренности о создании Независимого государства Хорватия. Декларацию о его создании Павелич и его соратники услышали в Италии по радио 10 апреля, когда в Загреб вошли первые механизированные колонны вермахта.
Вернувшись через пять дней «на всё готовенькое» в Хорватию, усташи занялись государственным строительством. Павелич объявил себя «поглавником», то есть вождем, а Гитлер и Муссолини в тот же день признали хорватское государство. За свой приход к власти усташи расплатились с Муссолини значительной частью Далмации с 400 тысячами славянского населения, которые вскоре подверглись гонениям и геноциду. Зато они заявили свои права на Боснию и Герцеговину.
Все иные политические партии и движения усташи запретили. Предприятия сербских или еврейских предпринимателей конфисковались. 25 апреля была запрещена кириллица, 30 апреля — принят закон о защите «арийской крови и чести хорватского народа».
Сербов обязали носить повязки с буквой «П», что означало «православный»
Затем усташи начали проводить политику геноцида национальных меньшинств, в первую очередь сербов, евреев и цыган. Отряды хорватских карателей выезжали в сербские сёла и уничтожали там активистов, коммунистов, священников или просто первых подвернувшихся под руку людей. В случае сопротивления отдельные населенные пункты уничтожались полностью вместе с населением.
Например, 6 августа 1941 года хорватские фашисты убили более 600 жителей села Пребиловци в Боснии и Герцеговине, в основном женщин и детей. Остались в живых только те жители села, которые в это время прятались в горах и воевали против оккупантов.
Кстати, в июне 1992 года во время операции «Чагаљ» националистические парамилитарные хорватские формирования снова вошли в это село и сожгли его до основания. Во время операции погибли 50 мирных сербских жителей, а останки жертв террора усташей 1941 года их идейные наследники спустя полвека демонстративно сожгли.
Сербская православная церковь поминает эти жертвы и 1941 года, и 1992-го как святых мучеников Пребиловацких.
Нужно отметить, что хорваты с сербами говорят практически на одном общем сербо-хорватском языке. Их различают только религия (хорваты — католики, а сербы — православные), традиции, многовековая раздельная история и латиница с кириллицей в письменности. Но усташам этих различий было достаточно, чтобы начать повсеместно уничтожать сербов при полной молчаливой поддержке оружием и финансами немцев и итальянцев.
Сербы ответили восстаниями.
Против хорватов ополчились две силы. Во-первых, восстали четники — православные воины сербы и черногорцы, которые поддерживали королевское правительство в изгнании и финансировались в основном англичанами и американцами. Хоть их руководство и заявляло, что они являются монолитной силой, чуть ли не каждый отряд имел свою точку зрения на политическую ситуацию и место четников в ней.
Вторыми восставшими стали коммунистические отряды во главе с Иосипом Броз Тито.
Сначала коммунисты и четники действовали сообща, но затем идеологические установки перевесили здравый смысл, и между ними началась рознь, а потом и междоусобица, переросшая в активные боевые действия, которые унесли едва ли не больше жизней, чем действия немцев и усташей.
Пользуясь таким разбродом и шатаниями в сербском лагере, хорваты и здесь взяли пример со своих идейных лидеров — германских нацистов, организовав несколько лагерей смерти, среди которых самым печально известным стал Ясеновац. По разным оценкам, там были убиты от 83 000 до более чем 700 000 человек, причем хорваты больше склоняются к меньшему числу, а сербы — к большему.
Общее же число уничтоженных людей, в подавляющем большинстве сербов, оценивается от 197 000 до 800 000.
Партизаны-коммунисты платили усташам той же монетой — беспощадно уничтожали всех до единого, кто только попадал им в плен. Виновность конкретных лиц даже не пытались доказывать — достаточно было членства в партии. Партизаны считали, и вполне оправданно, что, если даже усташ лично никого не убивал, он одобрял эти убийства и был их соучастником.
А воевали идейные хорваты не только на родине. На Восточном фронте, например в том же Сталинграде, пройдя через Кременчуг, Полтаву, Харьков, против Красной армии воевал 369-й усиленный хорватский пехотный полк. Там он практически полностью и погиб. А еще были Хорватский воздушный легион (одна истребительная и одна бомбардировочная авиационная группы, всего около 360 человек) и Хорватский морской легион (343 человека).
Последний занимался минными постановками и охраной побережья Азовского и Чёрного морей. Так что причин у Советского Союза любить усташей не было, и он поддерживал оружием, партизанами-инструкторами и другими ресурсами бойцов Тито.
А когда осенью 1944 года Красная армия приступила к освобождению Югославии — и прямой воинской силой.
Так что сокрушительный разгром был неизбежностью — как и справедливая кара. Поэтому сдачу нацистов под Блайбургом современные хорватские историки и пропагандисты иначе, как «Блайбургской резней», «Блайбургской бойней», «Блайбургской трагедией», «маршем смерти» или «крестным путем», не называют. Умело обходя неудобный вопрос, сколько же убийств совершили эти самые «жертвы».
