В Латвии фиксируется новый всплеск русофобии, связанный с очередной кампанией по «защите государственного языка». Власти страны давно уже поставили латышский язык на первое место в списке приоритетов — они «защищают» его в ущерб экономике и демографии.

ИА Регнум

Чем более яростно ведётся «защита» латышского, тем меньше людей остается в Латвии. Не только русские, но и латыши не хотят жить в создаваемом там этнографическом заповеднике и голосуют ногами.

«Колониальное раболепие»

Недавно вновь о себе напомнил бывший президент Латвии Эгилс Левитс, возглавлявший государство с 2019 по 2023 гг. Левитс, известный как эталонный русофоб, вновь высказался на единственную интересную ему тему — о «засилье» русских в стране.

Придя на конференцию, устроенную неонацистской партией «Национальное объединение», Левитс сказал, что русский язык, родной для 35% населения государства, — «постколониальный» и ему не место в Латвии. По мнению экс-президента, «это должны осознать латыши, которым предстоит преодолеть синдром колониального раболепия, несовместимый с самоуважением национального государства».

Немногим позже Левитс вновь вернулся к больному для него вопросу. На сей раз экс-президент привел свежий пример, возмутивший его до глубины души. Касался он осевшего в Латвии иноагента Максима Галкина*.

«На днях в латышской газете был заголовок о каком-то латышском комике. Его имя я не буду называть, но в заголовке было написано: ''латышский Галкин*''. Латышский Галкин*!» — негодует Левитс. И делает вывод: «Это означает, что журналист — не задумываясь, конечно — живет в русском мире. Он не написал, что это латышский Дитер Халлерфорден (популярный германский комик. — Прим. ред.) или латышский мистер Бин. Нет, он написал: ‘’латышский Галкин*’’».

Следующим отметился известный журналист, председатель Латвийского союза театральных работников Оярс Рубенис. Сидя в телеэфире, он заявил, что русские не уважают латышский язык — и связал это с «низким качеством» русского населения.

«Я вот думаю: кого в 40-е, 50-е привозили в Латвию? Сброд! В том-то и дело. И этот сброд, который приехал из России, к сожалению, не понял, что он в другом государстве», — разглагольствовал Рубенис.

Ирония заключается в том, что в свое время этот человек был законопослушным советским гражданином и, как выяснилось в 2018-м, во время обнародования засекреченных прежде архивов, — еще и осведомителем КГБ.

Рубениса обвинила в лицемерии политик Наталья Абола (член оппозиционной партии «Суверенная власть»), когда-то с ним работавшая. «В 80-е годы этот человек был нашим коллегой на телевидении, и он, оказывается, стучал на своих товарищей», — рассказала Абола.

В целом же, как отмечают люди, высказывания, подобные тем, что регулярно допускают Левитс, Рубенис и прочие националисты, способствуют накоплению критической массы ненависти.

«Стратегия расчеловечивания продолжается. Так потихоньку на разных уровнях приучают латышей к мысли, что их русские соседи, коллеги — это сброд, вши, недоумки, пьянь и дрянь. Отбросы, одним словом. Ну всё уже в истории было, и знаем, куда завело», — констатирует журналистка Наталья Севидова.

Намек понятен: в 1941-м латыши с огромным воодушевлением включились в процесс Холокоста, когда менее чем за год были уничтожены свыше 70 тысяч латвийских евреев. До прихода гитлеровцев эти евреи не могли и подумать, что их латышские соседи, бок о бок с которыми они жили, однажды придут их убивать.

Запретить детям родной язык

Националисты поставили себе четкую цель — загнать русский язык на кухни, чтобы нигде больше люди не смели его употреблять. Так, вице-мэр Риги Эдвард Ратниекс и депутат гордумы Лиана Ланга (оба — члены «Национального объединения») высказали претензию депутатам от оппозиционной «Суверенной власти» за то, что те вне заседаний общаются на родном языке.

«Бесит их с Лангой, что мы и русский используем в общении между собой, и видео свои на русском записываем», — сообщает депутат рижской гордумы от «Суверенной власти» Инна Дьери.

Но еще более тяжко приходится ученикам бывших русских школ, которым теперь хотят запретить общаться на родном языке даже вне учебы. Жалобы по поводу подобного рода придирок теперь приходят отовсюду.

Так, жительница Риги Ольга Иванова сообщает, что ее дочь Мила на перемене говорила по телефону по-русски и, услышав это, латыш-одноклассник ляпнул: «Ах, ты русская! Тогда вали к своему Путину и к своей водке!» Женщина пожаловалась классному руководителю и получила совет: внушить Миле впредь ни в коем случае не использовать в школе русский язык.

Жительница города Гаркалне Елизавета Жданова отмечает: «В 90-е мне незнакомые люди в троллейбусах предлагали ‘’чемодан — вокзал’'… А в 2023-м уже мою 13-летнюю дочь громко называли в классе на уроке ''русской оккупанткой''. Многие считают, что это нормальное отношение к русским».

Правозащитник Дэги Караев рекомендует родителям, детям которых в школах запрещают общаться на русском, научить их вежливо отвечать: «Вы не можете запретить мне говорить на родном языке. Если у вас есть ко мне претензии, пожалуйста, обращайтесь к моему законному опекуну».

На защиту со стороны учителей надежды уже нет. Одна русская учительница откровенно признает: «У меня в школе нет права выбора: я должна на работе о работе говорить на государственном языке». По словам этой женщины, на русском она в школе говорит только «в углу, за закрытыми дверями, шёпотом, чтобы никто не донёс».

Очередным дискриминационным шагом стало изгнание русского языка с сайтов и из интернет-кабинетов клиентов латвийских банков. Караев обратился в банки SEB и Swedbank с претензией по этому поводу.

Там дружно заявили: русский язык использовать больше нельзя, потому что приняты соответствующие запрещающие поправки к закону о кредитных учреждениях. Правда, запрет этот должен вступить в силу с 30 сентября, но банки, опасаясь неприятностей, начали внедрять его досрочно.

«Банки, как никто другой, умеют оценивать риски. И, видимо, они дотошно просчитали, что принесет им больше убытка — потеря нескольких русскоязычных клиентов или нападки со стороны радикально настроенных латышских активистов. Результат их анализа и вылился в отказ от русского языка в интерфейсе», — констатирует журналист Валентин Роженцов.

Как это обычно бывает в Латвии, правящие националисты сначала распаляют себя, а потом переходят к конкретным действиям. На той же самой конференции, где Левитс рассуждал о «постколониальном» языке, выступила Инесе Мухка — глава Центра государственного языка (ЦГЯ).

Это учреждение обладает сетью шпионов и доносчиков, стучащих на «нарушителей», которые на рабочих местах употребляют латышский язык «в недостаточных объёмах», а потом их штрафуют и могут даже уволить.

Мухка посетовала, что «агрессивность в латвийском обществе возросла» и объектом нападок становится в том числе и государственный язык.

Она потребовала, чтобы «преступления против латышского языка» расследовались с участием полиции, причем «языковые инквизиторы» из ЦГЯ готовы оказывать при этом «экспертную помощь».

Предложение вылилось в конкретную инициативу. В недрах сейма (парламента) возник законопроект об увеличении языковых штрафов. До сих пор для физических лиц штраф за «языковые нарушения» составлял от 35 до 140 евро. Теперь его предлагается увеличить до 50-195 евро.

Для юридических лиц штраф возрастет с прежних 140–5000 до 195–6950, в зависимости от «тяжести нарушения». Также предполагается поднять штрафы за «неуважение» к латышскому языку — с нынешних 35–700 до 100–200 евро.

Тем временем школы закрываются

В удушливой атмосфере страха, в которой вынуждена выживать сейчас русская община Латвии, периодически находятся одиночки, решающиеся на индивидуальный бунт — отчаянный, ничего в целом не меняющий.

Недавно стало известно о задержании в Даугавпилсе молодого мужчины, сорвавшего украинский флаг, который висел перед зданием одного из местных предприятий. Полиция потратила на поиски «злоумышленника» полтора месяца, теперь ему грозит тюремный срок.

Ещё одного мужчину недавно схватили за «восхваление России» — и его тоже ничего хорошего не ждет. Но большинство, не решаясь на открытый бунт, просто тихо покидают Латвию. Националисты по привычке злорадно улюлюкают вслед уезжающим русским, но недавно и они начали чувствовать что-то неладное — на улицах Риги в последние годы видно все больше иммигрантов из стран третьего мира.

С 1998 года количество школ в Латвии сократилось почти вдвое, но и это не предел. По расчетам аналитиков, менее чем через пятнадцать лет учеников школ и техникумов станет в Латвии на 40% меньше.

В СМИ открыто говорят, что из демографической ямы страна уже не выберется самостоятельно, без притока мигрантов извне. Если в 2026 году школьников в Латвии было 223 000, то к 2030-му это число сократится до 201 000, а к 2040-му — до 123 700.

Министерство образования ранее подсчитало, что уже с 2030 года в Латвии хватило бы примерно 160 крупных средних школ и гимназий — сейчас их примерно на 100 больше.

«Это означает, что впереди нас ждёт закрытие ещё многих учебных учреждений. Безрадостная перспектива, если честно», — отмечает Дьери.

Многие русские родители откровенно пишут, что последним доводом для отъезда стал запрет их детям учиться на родном языке в школах — вкупе со все ухудшающимся качеством образования.

«Более двадцати лет работаю в сфере недвижимости. Продавцы моих объектов именно потому их и продают, что хотят детям лучшего образования», — свидетельствует Дьери.

Да, в странах Западной Европы, куда направляются большинство этих переселенцев, тоже не всегда можно устроить ребенка в русскую школу. Но эмигранты не без оснований рассуждают, что уж лучше пусть дитя в совершенстве освоит английский, немецкий или французский, чем латышский — вымирающий язык крохотного народа.

«Ничего страшного. Всё будет хорошо. К 2040 году у нас тут будет много детей. Правда, они немного поменяют цвет кожи, но это не важно. Какие языки они будут знать и на каких учиться, это уже другой вопрос», — иронически утешают друг друга русские рижане.

*Физическое лицо, признанное в РФ иностранным агентом