Экономическая рецессия в Германии, которая стала следствием деиндустриализации промышленности, в свою очередь порожденной чередой катастрофических ошибок в государственном управлении и внешней политике, заставляет крупный бизнес искать нетрадиционные пути выхода из кризиса.

ИА Регнум

Зачастую он руководствуется проверенным принципом «новое — это хорошо забытое старое». Перед Франко-прусской, Первой и Второй мировыми войнами военный госзаказ стал импульсом для серьезного экономического роста Германии. Так что и теперь, в ходе очередного кризиса, заходит речь об обращении к «дедовским» методам. Но не все так просто.

Несмотря на то, что сектор услуг сейчас генерирует около 70% экономического производства ФРГ, на долю промышленности все еще приходятся солидные 20% ВВП. Правда, судя по наметившемуся тренду, доля промсектора в структуре экономики Германии будет лишь сокращаться.

По официальным данным правительства ФРГ, каждый месяц в немецкой промышленности исчезает около 15 000 рабочих мест. В особенности — в отрасли, некогда бывшей локомотивом роста и генерации экспортной выручки, — автомобилестроении.

Так, Mercedes в 2025 году сообщил о сокращении прибыли на 49%. У Volkswagen (VW), второго по величине автопроизводителя в мире, положение тоже незавидное: падение прибыли на 44% за тот же период и объявление о планах сократить 50 000 рабочих мест в стране к 2030 году. Премиальный бренд Porsche вообще рапортует о колоссальных убытках и сокращении операционной прибыли на 98% по сравнению с 2024 годом, который и без того был одним из худших в новейшей истории компании.

В то же время политика правительства Фридриха Мерца, решившего взять из бюджета у будущих поколений немцев «кредит» в размере €800 млрд на «оборону и инфраструктуру» и начавшего проводить курс на ограниченную милитаризацию промышленности, открыла для предприятий сферы ВПК доступ к невиданным доселе возможностям госфинансирования. Результат не заставил себя долго ждать: по данным кабмина, почти 90% европейского венчурного капитала, инвестированного в оборонные технологии, направляется в немецкие компании.

По всему промышленному поясу Германии производственные линии, которые когда-то питали немецкий автопром, перенастраиваются на нужды «военки». Простаивающие заводские цеха и растущий резерв уволенных квалифицированных рабочих перенаправляются в единственный сектор, в котором на фоне кризиса наблюдается бурный экономический рост.

«Европа должна быть способна защитить себя, а это означает создание сильной индустрии безопасности и обороны, на которую мы можем положиться. Перепрофилирование существующих производственных площадок из других отраслей может снизить барьеры для наращивания внутренних мощностей», — заявила министр экономики Катерина Райхе.

Автопроизводители внемлют советам министра. И вот уже Volkswagen активно ведет переговоры с израильскими компаниями с целью начать производство компонентов для системы «Железный купол» к 2027 году на заводе в Оснабрюке (Нижняя Саксония), где раньше выпускались Porsche Cayenne и VW Touareg.

Хотя слухи о работе с израильтянами пока еще не получили документального подтверждения, сотрудничество с оборонным сектором не будет в новинку для VW, который уже 15 лет работает с компанией Rheinmetall через совместное предприятие Rheinmetall MAN Military Vehicles.

Голландский производитель танков KNDS также активно присматривается к заводу VW в Оснабрюке, но старается не афишировать свой интерес. «KNDS находится на траектории роста, и мы активно работаем над тем, чтобы наилучшим образом удовлетворить растущие потребности в мощностях, и изучаем модели сотрудничества с подходящими промышленными партнерами. Обсуждения продолжаются, но мы не будем спекулировать на рыночных слухах», — ответили голландцы на официальный запрос издания Süddeutsche Zeitung.

Впрочем, некоторые эксперты в Германии сомневаются в возможности быстрого перепрофилирования отечественного автопрома на военные нужды. «Проблемы автомобильной индустрии не могут быть решены оборонной промышленностью. Такое перепрофилирование возможно лишь в урезанной форме», — считает Кристиан Мёллинг, политолог, специализирующийся на вопросах безопасности и обороны.

Проблема недавно проявилась и на многострадальном заводе VW в Нижней Саксонии. Компании Rheinmetall так и не пришел заказ от бундесвера на производство шестиколесного 18-тонного БТР Fuchs, который она могла бы изготовить в Оснабрюке. Однако восьмиколесный ББМ Boxer, заказ на который компания все же получила, не может производиться на том же заводе, потому что цех попросту рухнет из-за большого веса боевой бронированной машины — 36,5 тонны.

Для сравнения — во Франции с перестройкой автопрома под военные запросы дело обстоит несколько проще. Правительство напрямую обращается к компаниям и заказывает у них все необходимое. Например, компания Renault сегодня производит для французских вооруженных сил 6000 беспилотников в месяц в рамках 10-летнего контракта на сумму около €1 млрд.

Однако эксперты подчеркивают, что производство БПЛА и бронетехники — принципиально разные вещи. «Беспилотник можно произвести где угодно. Его конструкция значительно менее сложна и состоит из гораздо меньшего количества компонентов, чем боевой танк», — говорит Мёллинг. И его точка зрения находит подтверждение на той же Украине, где БПЛА зачастую собираются в кустарных условиях неквалифицированным персоналом.

Власти ЕС также активно ищут возможность сохранить рабочие места в промышленности и одновременно увеличить военное производство, используя производственные мощности, которые в настоящее время недозагружены из-за кризиса европейского автопрома, и интегрировать их в производственные цепочки Rheinmetall, KNDS или BAE Systems.

Любопытно, что за тяжелую индустрию ВПК ныне активно высказывается та же самая Еврокомиссия, которая годами продвигала «зеленую» трансформацию, немало способствовавшую тому, что европейский автопром проиграл экономическую гонку Китаю.

Однако, как показывает практика, переориентация автопрома на нужды бундесвера если и возможна, то далеко не завтра и в очень ограниченном масштабе.