«Схематоз» нацистов: как семейные тайны президента привели Гитлера к власти

Приход нацистов к власти в Германии в 1933-м по своим последствиям — одно из самых трагичных событий XX века. С ним связан устойчивый миф: за партию Адольфа Гитлера НСДАП на выборах в рейхстаг проголосовало большинство немцев. В действительности же картина складывается несколько иная.

Вина за превращение Веймарской республики в Третий рейх лежит в первую очередь на республиканской элите, которая запуталась в интригах, нарушила свои же законы и в итоге «перехитрила сама себя».

В марте 1927 года в сатирическом журнале «Симплициссимус» была опубликована карикатура. Немцы — буржуа, чиновник, рабочий, коммунист, военный в стальном шлеме, нацистский штурмовик — несут буквы «Republik» (республика), но слово из этих отдельных букв не складывается. Смысл картинки расшифровывался в подписи: республика с её институтами существует, но сплачивающего народ республиканского духа — нет.

И это, заметим, апогей «золотых двадцатых». Тогда вместо купюр в миллиарды марок (о которых говорили «успей купить чашечку кофе и наблюдай, как деньги обесцениваются, пока кофе остынет») пришла нормальная валюта, 1 новая рейхсмарка равная триллиону старых.

Экономика вышла из пике. США в расчёте на превращение Германии в эффективного сателлита обуздали аппетиты европейских союзников (в первую очередь французов), требовавших выкачивать репарации по Версальскому миру.

С подачи США был принят план Дауэса — реструктуризация репарационных выплат, облегчение условий получения американских кредитов, вывод французских оккупационных войск из угледобывающей Рурской области. Взамен — международный контроль над рейхсбанком и железными дорогами. Веймарская республика вступила в Лигу наций, став одной из европейских демократий.

Левая и ультраправая угрозы как будто исчезли. Коммунисты (которые в 1923-м предприняли последнюю попытку революции) сосредоточились на борьбе с социал-демократами. Глава исполкома Коминтерна Григорий Зиновьев воспретил коммунистам блокироваться с СДПГ — «социал-фашистами». Борьба за общий — рабочий — электорат была обычным делом.

Настоящие нацисты из гитлеровской НСДАП оставались лишь поставщиками новостей для газет. «Коричневые» штурмовики Эрнста Рёма регулярно дрались с активистами «Союза красных фронтовиков» — «Рот фронта». Но с точки зрения нормальной политики наци были маргиналами.

Гитлер, который был осуждён в 1923-м за организацию мюнхенского «пивного путча», вышел на свободу. Но число проголосовавших за национал-социалистов на выборах находилось в пределах статистической погрешности (3% при голосовании в рейхстаг в 1924).

Однако стабильность «эпохи Дауэса и джаза» была видимой.

Карточный домик

Веймарское законодательство о выборах не давало возможности сформировать устойчивые правительственные коалиции. Сторонников у Веймарской конституции было не так уж и много: городская интеллигенция, по привычке голосующая за либеральные партии и отцов-основателей — социал-демократов.

Католические промышленники Рура и прусские помещики — лютеране, генералы рейхсвера и банковская элита выбирали правые силы. Католики и национал-консерваторы были противниками Веймара: в республике видели следствие поражения в Великой войне и «удара в спину».

Вместо неё следовало если не воссоздать кайзеровскую империю, то организовать стабильно работающую авторитарную власть.

Коммунисты не могли простить социал-демократам жёсткого подавления восстания 1918 года, в котором были убиты Карл Либкнехт и Роза Люксембург. В партии Эрнста Тельмана верили, что затянувшееся правление «немецких керенских» завершится пролетарской революцией.

Во главе этой республики без республиканцев стоял престарелый рейхспрезидент Пауль фон Гинденбург — герой войны в стране с урезанной армией, монархист, вынужденный до поры до времени мириться с правительствами «версальских изменников».

Достаточно было лишь небольшого удара по этой «вавилонской башне», и она начала бы осыпаться. Но толчок оказался серьёзным: начавшийся в 1929 году с биржевого краха в США глобальный экономический кризис. Веймарская экономика, зависевшая от поддержки из-за океана, вновь рухнула.

Средние классы и рабочие ощутили дежа-вю: инфляция, очереди за бесплатным супом, растерянность и озлобленность. Снова возник призрак то ли «красной» революции, то ли «чёрной» диктатуры рейхсвера — и оба варианта стали казаться не худшим выходом.

Вотумы недоверия правительствам требовали по веймарским законам новых выборов в рейхстаг — что чем дальше, тем больше раздражало граждан.

Но запрос на «порядок» отнюдь не подразумевал выбор в пользу фюрера НСДАП. На президентских выборах Гитлер уступил Гинденбургу.

Выборы 1930 года, прошедшие на фоне падения в пропасть, дали нацистам 18% голосов. Гитлер получил вторую по величине фракцию после СДПГ, но лишь на фоне общего раскола. Блокироваться с «коричневыми» никто не захотел.

Бомба под республикой

Рейхстаг отправлял в отставку всё новые правительства, назначались новые голосования, и партии республиканской коалиции (СДПГ и либералы) стремительно теряли голоса. Коммунисты агитировали, приводя в пример СССР: выключенный из мировой капиталистической экономики, он, мол, оказался вне кризиса.

Правые, в том числе из сторонников Гинденбурга, требовали, чтобы генерал-президент начал править напрямую, минуя парламент.

Благо Веймарская конституция позволяла включить режим, обесценивающий эту конституцию. Статья 48 давала президенту диктаторские полномочия в ситуации расплывчато определённой угрозы общественному порядку. Закон, конкретизирующий, как надо понимать ЧП, так и не был принят.

Эту конституцию в 1919-м создали социал-демократы в ситуации гражданской войны с правыми и левыми конкурентами. Тогда вождь СДПГ Фридрих Эберт стал рейхспрезидентом, под него и писалась 48-я статья. Эсдеки, похоже, не прогнозировали, что когда-нибудь возможностью воспользуется старый «реакционер» Гинденбург.

И он воспользовался — с подачи сына Оскара (который занимал пост его адъютанта) и ближнего круга — политика Франца фон Папена, генерала Курта фон Шлейхера.

«Круг» назначил своего канцлера — беспартийного консерватора Генриха Брюннинга. Тот начал бороться с последствиями Великой депрессии чрезвычайными декретами, проводя меры жёсткой экономии.

Левые политики увидели в чрезвычайщине диктатуру. Пресса прозвала Брюнинга «канцлер Голод», особо усердствовали в этом газеты, курируемые Йозефом Геббельсом.

Итог — одновременное падение кабинета, роспуск рейхстага и новые выборы 1932 года. Они-то и стали вершиной парламентского успеха НСДАП: менее 37,4% голосов. Это значит, что 62,6% пришедших на выборы немцев не желали прихода нацистов к власти. Но эти голоса были распылены, поэтому они получили первую по величине фракцию в парламенте.

Свои люди

Правительственную коалицию опять собрать не удалось. А Гинденбург отказался «вручную» назначить фюрера НСДАП канцлером. По итогам личной встречи президент заявил: Гитлер мог бы получить разве что портфель министра почт, но на канцлерский пост пусть не рассчитывает.

Система уже несколько лет жила в полупрезидентском-полуавторитарном режиме, где окружение Гинденбурга имело непропорциональный вес.

Правительство получил прусский аристократ, друг друзей президента фон Папен. «Свой человек» оказался слабым политиком, которого через считаные месяцы свалил другой деятель из узкого круга — генерал фон Шлейхер.

Не самый известный военачальник, он был опытным аппаратным интриганом. Но в 1932 году возросшие амбиции побудили его выйти из тени. После падения кабинета Папена Шлейхер выбил себе канцлерский пост.

В «схему» надо было включить вотум недоверия рейхстага кабинету Папена. А значит, и новые, уже вторые за 1932 год выборы в парламент. На которых, кстати, нацисты просели на 4%, до 33%. По воспоминаниям, в Коричневом доме — штаб-квартире НСДАП царило уныние.

Тем временем экс-канцлер Папен начал настраивать Гинденбурга против нового канцлера Шлейхера. «Старому господину» говорили: генерал хочет стать диктатором, копает под президента, и для этого сговаривается с парламентскими деятелями, в том числе с главным конкурентом Гитлера внутри НСДАП — Георгом Штрассером. Что, кстати, было правдой, Шлейхер вёл такие переговоры.

Папен намекал: почему бы не договориться с Гитлером, если тот так хочет власти? Надо дать фюреру «вкусный» министерский пост и еще один-два портфеля его партайгеноссе.

Но решающий шаг сделали сами наци.

Обыкновенная коррупция

В январе 1933 года всплыли скандальные подробности злоупотреблений по программе «Восточная помощь». Гинденбург, став президентом, утвердил эту программу финансовой поддержки крупных землевладельцев Пруссии.

И нацисты в приватном торге с окружением Гинденбурга предъявили свои козыри. Партийная разведка — основа будущего гестапо — выявила: сын президента Оскар использовал государственные средства из «Восточной помощи» в личных целях (в том числе на содержанок) и уклонялся от уплаты налогов.

О том, что наци «в курсе», президента оповестили через будущего главу МИД Иоахима фон Риббентропа. Одновременно утечки пошли и в прессу, в основном «сливы» делались через газеты, близкие к Шлейхеру.

Событием, приведшим нацистов к власти, стала кулуарная встреча 22 января 1933-го. Встречались Гитлер и Гинденбург-младший.

После двухчасовой беседы сын и адъютант президента пришёл к отцу и заявил: «Теперь нет никакой возможности, кроме как поставить Гитлера канцлером».

30 января 1933 года Гинденбург единоличным решением назначил Адольфа Гитлера главой коалиционного кабинета с вице-канцлером Папеном.

Помимо Гитлера, в кабинете было лишь два представителя НСДАП — будущий рейхсмаршал Герман Геринг и будущий «протектор» оккупированной Чехии Вильгельм Фрик. Но чуть более чем за год нацисты полностью сломали шаткую конструкцию Веймарской республики.

Когда в августе 1934-го умер Гинденбург, Гитлер стал не просто фюрером и рейхсканцлером — к этому моменту он был диктатором в однопартийном иерархическом государстве. Но этот поворот истории не был предопределён.

Во Франции в начале 1930-х многочисленные левые и центристские силы смогли объединиться в Народный фронт, не допустив правых радикалов к власти. В Британии нацисты Освальда Мосли не смогли пробиться на поле, которое делили две традиционные силы (тори и виги) и новая сила — лейбористская партия.

У Веймара был не один убийца. Экономический кризис, чрезвычайные декреты, ненависть старых элит к парламенту, идейный раскол левых, разобщённость консерваторов (католики всегда «играли отдельно» от лютеран).

Нацисты не победили демократически, у большинства граждан не было спроса на расовую доктрину и агрессивную войну. У немцев был запрос на стабильное функционирование государственного механизма. А берлинская власть, вместо того чтобы ответить на требования общества, увлеклась интригами. Итогом и стала трагедия не только для Германии, но и для всего мира.