Война с Ираном всколыхнула американское общество. Нынешняя эскалация на Ближнем Востоке во многом происходит в уникальных условиях.

Иван Шилов ИА Регнум

Администрация Дональда Трампа продавливает самый радикальный милитаристский сценарий вопреки всему — общественному мнению в США, настрою политического класса в Вашингтоне, мнению союзников и региональных игроков.

Неизвестно, на какой период хватит напора «ястребов» в Белом доме, но они умудрились настроить против себя почти всех в большой мировой политике.

Ещё перед началом конфликта политтехнологи республиканцев били тревогу: более 70% американцев выступали против участия США в войне с Ираном.

С одной стороны, проявлялся травматический опыт предыдущих милитаристских авантюр на Ближнем Востоке. На одну войну с Ираком США спустили несколько триллионов долларов. Эти деньги были зарыты в песках ради фэнтезийных проектов вестернизации Ирака и других ближневосточных государств. Хотя могли бы пойти на модернизацию обветшалой инфраструктуры или ещё какие-то неотложные вещи.

Кроме того, американское общество в принципе не видело необходимости в войне с Ираном. Белый дом постоянно путался в показаниях, оправдывая свою политику давления на Тегеран.

Помимо привычных обвинений в адрес иранцев в желании создать ядерное оружие, президент США также уличал Исламскую Республику в стремлении разработать баллистические ракеты, якобы способные достичь континентальной территории Америки.

Хотя тут же возникали встречные вопросы — ведь тот же Трамп хвастался летом 2025 года, что полностью уничтожил ядерную программу Ирана и ослабил возможности страны запускать ракеты.

Израильское лобби, тесно связанное со многими соратниками Трампа, не скрывало своего стремления устроить операцию по смене режима в Тегеране. Однако напрямую заявлять о такой цели в Белом доме опасаются, памятуя о негативном опыте всех предыдущих подобных кампаний на Ближнем Востоке за последние тридцать лет.

Ещё год назад Трамп во время турне по странам Персидского залива обещал оставить в прошлом период, когда страна пыталась менять режимы и «экспортировать демократию».

Поэтому представителям президентской команды приходится вертеться как ужам на сковородке, пытаясь объяснить войну с Ираном некими абстрактными факторами вроде «цивилизационного конфликта».

Причём очевидно, что нынешняя эскалация сразу пошла не по плану Белого дома. Там надеялись на эффект «шока и трепета», молниеносный удар, который обезглавит руководство Ирана и приведёт к быстрой смене элит. После чего можно было бы начать оперативно договариваться с новой властью на выгодных для Штатов условиях.

Иранцы предусмотрительно провели работу над ошибками после прошлогодней двенадцатидневной кампании и в этот раз стали действовать по новому сценарию.

Они не устраивают массированных обстрелов Израиля сотнями ракет и дронов. Вместо них проводится в жизнь стратегия «тысячи уколов» с небольшими, но частыми ударами беспилотников и ракет по американским военным базам и инфраструктуре монархий Персидского залива.

Цели у Ирана две. Первая — нанести как можно больший ущерб американскому военному присутствию в регионе, заставить противника нести потери, лишаться дорогостоящего оборудования — вроде радаров за миллиарды долларов и истребителей, а также истощить запасы ракет для систем ПВО вроде Patriot или THAAD.

Ещё в ходе летней ирано-израильской войны Пентагон был вынужден потратить около 150 ракет для комплексов из 650 произведённых. Каждая ракета стоит больше десяти миллионов долларов, выпускается их лишь по тридцать в год. А тратить их приходится на уничтожение дешёвой иранской баллистики.

Вторая цель — вынудить союзников США, в частности — монархии Залива, получить экономические неприятности и начать требовать от Белого дома прекращения войны.

Рычаги давления у них имеются — Саудовская Аравия, ОАЭ и Катар обещали многомиллиардные инвестиции как экономике США в целом, так и семейству Трампов — в частности. Сложно будет хотя бы что-то куда-то вкладывать в условиях перекрытия Ормузского пролива и потери позиций на мировом рынке энергоносителей.

Через Ормузский пролив ежесуточно проходит примерно 30% всей нефти, поставляемой морским путём, а также порядка 20% сжиженного газа. Выпадение этих объёмов приведёт к энергетическому шоку во многих странах мира от Европы до Азии.

Пострадают и США, ведь они получают немало нефти из Ирака. Трамп, очевидно, пытается создать проблемы экспортёрам, торгующим с Китаем. Но в итоге может значительно ослабить и собственные позиции, особенно — внутри страны.

Ведь чем выше цены на заправках, тем ниже уровень поддержки хозяина Белого дома. Например, в 2022 году стоимость бензина в США стабильно превышала пять долларов за галлон, что привело к обрушению рейтингов бывшего в то время президентом Джо Байдена до 30% и даже ниже.

Всем происходящим уже активно пользуются оппоненты Трампа в стане Демпартии. Они называют конфликт против Ирана «незаконной агрессивной войной», подчёркивая, что решение о её начале было принято в обход конгресса.

Формально у американского президента есть право вести боевые действия в течение двух месяцев без одобрения законодательной власти. Однако предполагается, что этим можно пользоваться только в случае, когда наблюдается хотя бы какой-то провоенный консенсус в обществе. Скажем, перед началом вторжения в Ирак такой консенсус был — чуть больше половины американцев поддерживали свержение Саддама Хусейна. Сейчас его и в помине нет.

В ближайшее время конгрессмены постараются принять резолюцию, которая ограничит военные полномочия Трампа. В нижней палате её могут утвердить, в сенате ситуация сложнее. Президент США способен наложить вето. Однако конгрессу в любом случае важно продемонстрировать своё недовольство действиями главы государства.

Демократы же заранее стараются снять с себя ответственность за любые последствия конфликта, включая жертвы среди американских военных.

К ним присоединилась и часть MAGA-фракции в конгрессе из числа республиканцев-изоляционистов. Они остались верны идеологии трампизма, которая изначально крайне скептически относилась к любым заморским военным интервенциям. Только сам Трамп очень далеко отошёл от собственных базовых принципов, что и привело к сильнейшему расколу в стане его сторонников с падением рейтингов президента.

На выборах в 2024 году команде Трампа очень сильно помогла антивоенная повестка. Теперь же её перехватили демократы. Встрепенулась даже Камала Харрис, которая объявила о желании вновь идти в президенты и сообщила, что при ней бы конфликт с Ираном не начался.

Демпартия как будто вернулась на 20 лет назад — в 2006 году ей была очень на руку усталость американского общества от войны в Ираке. Тогда демократы взяли большинство в обеих палатах конгресса, а спустя два года триумфально победили и в президентской гонке. История может повториться.

Кандидаты на выборах в конгресс в самых разных штатах стали выступать с критикой втягивания США в новую войну. Ряды обеих партий сильно обновятся по итогам ноябрьских выборов, от многих старых «ястребов» электорат избавится. Например, проблемы уже возникают у небезызвестного сенатора-украинофила Линдси Грэма*.

Так что нынешний иранский конфликт ускорит многие центробежные процессы в вашингтонской политике.

*Внесен в список террористов и экстремистов