Французские власти 3 февраля нагрянули с обыском в парижский офис компании Илона Маска Х. Основателя и некоторых топ-менеджеров компании вызвали в апреле в суд на добровольных, по словам правосудия, началах дать показания для помощи следствию в борьбе с киберпреступностью.

Иван Шилов ИА Регнум

Однако сам американский предприниматель обвиняет Францию и Европу в политических преследованиях и покушениях на свободу слова. Насколько обосновано его возмущение?

Напряжённые отношения Маска с представителями Евросоюза длятся уже давно. Самым ярким проявлением этой взаимной нелюбви стал длительный спор бизнесмена с французом Тьерри Бретоном, занимавшим пост еврокомиссара по вопросам внутреннего рынка с 2019 по 2023 гг.

Бретон требовал от него цензурировать распространяемый пользователями соцсети Х контент, объясняя это, как ни странно, свободой слова и демократией, согласно которым Макс должен «делать то, что ему скажут».

Нынешний обыск был проведён в рамках процесса, начатого по заявлению депутата от пропрезидентского парламентского блока «Вместе за Республику» Эрика Ботореля годичной давности.

В январе 2025 г. депутат призвал противодействовать распространяемому Х пагубному контенту, среди которого упоминалась, в частности, поддержка риторики ультраправых партий, угрожающая правовому государству и демократии.

Таким образом Боторель «стимулировал» правоохранителей возбудить дело об иностранном вмешательстве в дела Франции.

Его обвинения вписываются в контекст претензий, высказывавшихся в тот момент Евросоюзом в адрес Маска. Недовольство европейцев вызывала поддержка хозяином соцсети Х кандидатуры Дональда Трампа на пост президента США во время выборов 2024 г.

Сразу после вступления в должность он стал принимать болезненные для Евросоюза решения. К примеру, практически полное сокращение расходов на агентство USAID, через которое шло финансирование СМИ, некоммерческих организаций и общественной активности в странах Восточной Европы и на Украине.

В начале 2025 г. президент Франции Эммануэль Макрон попытался представить себя лидером Европы, готовой выдержать противостояние с США. Но ситуация вскоре изменилась: в дело вступила Урсула фон дер Ляйен с демонстрацией лояльности американским «партнёрам» в вопросах торговли и обороны.

Французское расследование против Х также свернуло с политического пути. По словам прокурора Жоанны Брус, оснований для обвинения в иностранном вмешательстве за год не нашлось.

Зато повод заняться соцсетью с точки зрения охраны детей от информации сексуального характера прозвучал вполне своевременно. Тем более, что этот вопрос волнует многие европейские страны.

26 января Национальная ассамблея Франции приняла закон о запрете использования соцсетей подростками моложе 15 лет. Для вступления в силу запрет должен быть одобрен сенатом — верхней палатой парламента. Аналогичную меру собирается ввести и правительство Испании: запрет на соцсети детям до 16 лет.

Кстати, это решение вызвало критику Илона Маска, назвавшего главу испанского правительства «тираном» и «предателем испанского народа».

А основатель Telegram Павел Дуров, в свою очередь, в очередной раз предупредил о внедрении цензуры в свободу слова: «Франция — единственная страна в мире, которая преследует по закону все социальные сети, предоставляющие людям определенную степень свободы. Не заблуждайтесь: это не свободная страна».

Характерно, что Еврокомиссия полностью поддержала Санчеса, заявляя, что дело защиты детей требует решительных мер. Расследование против Х и используемых соцсетью систем шифрования и поиска на схожих основаниях открыли также в Великобритании и Бельгии.

Французское следствие пригласило в апреле 2026 г. добровольно явиться в суд для дачи показаний самого Маска, а также бывшего генерального директора Х Линду Яккарино.

Однако видимость наличия выбора в такой формулировке иллюзорна: в случае отказа предстать перед правосудием представители юстиции вправе выписать ордер на задержание «приглашённых» и даже заявить на них в Интерпол.

Однако если Франция решит всерьёз взяться за владельца Х, им придётся контактировать с властями США. А в нынешних геополитических условиях и с учётом роли продуктов компаний Маска в оборонном и военном секторах, общение это простым не будет.

Маск называет расследование «политическим». А сотрудники Х говорят, что компания уже руководствуется сводом правил по недопущению к публикациям контента, признанного незаконным.

Французские требования подчиняться законодательству и принять меры для защиты несовершеннолетних от действий преступников выглядят оправданными. И риторика политиков и работа правоохранителей не вызывала бы вопросов, если бы не несколько обстоятельств.

Во-первых, это концентрация на одном аспекте проблемы, а именно на соцсетях. Проблема преступности, связанной с детьми, по словам экспертов и журналистов, приняла во Франции масштабы «пандемии».

Несколько десятков тысяч детей вовлечены в занятия проституцией. Также на протяжении последних лет растёт число других противоправных актов с участием подростков. Это является следствием общего ухудшения уровня безопасности в стране и требует длительных, масштабных и дорогостоящих мер со стороны государства.

И среди всего комплекса необходимых действий лишь меры, связанные с соцсетями, позволяют создать видимость оперативного реагирования на проблему.

Второй момент заключается в том, что ранее европейские политики и СМИ клеймили другие страны за гораздо более мягкие попытки законодательно урегулировать распространение информации. И теперь смена политики наложилась на информационную войну, число противников в которой у ЕС увеличивается с большой скоростью.

Репрессии против СМИ, шпиономания, арест Дурова, обыски в офисах компании Маска — всё это элементы общеевропейской политики, направленной на тотальный контроль доступного индивиду информационного поля.

И в этом контексте становится возможным принятие решений, всё более далеких от заученных европейских мантр о правовом государстве, демократии и свободе.