В начале 2026 года британская политика столкнулась с явлением, которое по праву можно назвать сюрреалистичным.

Иван Шилов ИА Регнум

Шахид Батт, 60-летний мусульманский активист, осуждённый в 1999 году йеменским судом за участие в террористической ячейке, планировавшей взрывы британского консульства, англиканской церкви и швейцарского отеля в Адене, баллотируется в муниципальный совет Бирмингема.

Это событие — не просто курьёз. Оно раскрывает глубинные трещины в политическом ландшафте второго по величине города Британии и демонстрирует, как международные конфликты, идентичность и локальная политика заплетаются в неожиданные узлы.

Досье кандидата

Батт провёл пять лет в йеменской тюрьме после осуждения в 1999 году.

По официальной версии йеменских прокуроров, он входил в вооружённую банду, отправленную для совершения терактов известным британским исламистским проповедником Абу Хамзой (отцом одного из осуждённых). Однако сам Батт всегда настаивал на своей невиновности, утверждая, что признание было получено под пытками, а доказательства — сфабрикованы.

После освобождения в 2003 году Батт вернулся в Британию.

История его молодости рисует типичный портрет европейского джихадиста 1990-х годов. Он воевал в Боснии, Афганистане и Кашмире. До йеменской тюрьмы отбывал наказание в Бирмингеме за насильственные преступления как член уличной банды Lynx — группировки пакистанцев, которая конфликтовала с неонацистами и скинхедами.

Сам Батт объясняет свою молодёжную радикализацию дискриминацией и маргинализацией. «Я — необразованный человек. В детстве я постоянно слышал: «Вали обратно в свою страну». И оскорбления на национальной почве. Это делало меня злым, и я реагировал через насилие», — рассказал он в интервью.

Он утверждает, что в юности у него не было инструментов для выражения своих чувств, кроме уличного боя, в котором он преуспевал благодаря своему телосложению и навыкам.

Современный Батт: активист или угроза?

С 2003 года Батт позиционирует себя как борец с экстремизмом. Однако его последние публичные высказывания ставят под вопрос эту трансформацию.

В ноябре 2025 года, когда израильский футбольный клуб «Маккаби» (Тель-Авив) играл против «Астон Виллы» в Бирмингеме, нынешний британский политик активно агитировал мусульман со всей Британии приехать в город на протесты. Он использовал воинственную риторику, называя израильских болельщиков «детоубийцами из ЦАХАЛ» и утверждая, что они будут «осквернять» город.

На видео с протестов «авторитет» говорит молодёжи: «Мусульмане — не пацифисты. Если кто-то лезет тебе в лицо, ты выбиваешь ему зубы. Это моё послание молодёжи». Он также рекомендовал молодым мусульманам «ходить в спортзал и учиться драться» в ожидании потенциальных конфликтов.

Эти высказывания довольно трудно оценить как двусмысленные. Они звучат как подстрекательство к насилию, как буквальный призыв к молодежи готовиться к боевым столкновениям с «неверными».

Когда его обвиняют в антисемитизме, Батт защищается словами: «Я как мусульманин не могу быть антисемитом. Евреи — это мои двоюродные братья». Он утверждает, что готов есть с евреями за одним столом, но при этом заявляет, что у него «нет любви к сионизму».

Это типичная формулировка, которая позволяет с высоким эмоциональным накалом критиковать Израиль при формальном отрицании антисемитизма.

Почему именно Бирмингем?

Выдвижение Шахида Батта в Бирмингеме совсем не выглядит случайностью.

Когда-то промышленный центр страны, город сегодня погряз в бытовых и финансовых проблемах: на улицах скапливается мусор, растёт преступность, а жители жалуются на крыс «размером с кошку».

Попытки властей реализовать дорогостоящие инициативы — от Игр Содружества до экспериментов с водородными автобусами — лишь усугубили дефицит бюджета. К этому добавился судебный иск о выплатах, что окончательно добило муниципальные финансы.

На фоне социального упадка усиливаются и культурные противоречия.

После скандальных заявлений теневого министра юстиции Роберта Дженрика Бирмингем вновь оказался в центре дискуссий о провале интеграции. Его слова о том, что в районе Хэндсворт «он не увидел ни одного белого лица», адекватно описывают изменения в демографическом составе города — белое население там не превышает нескольких процентов.

За обвинениями в расизме осталась без внимания главная проблема: глубокий социальный разрыв и неспособность городских структур ответить на вызовы времени.

Бирмингем стал иллюстрацией того, как экономическая нестабильность сочетается с утратой идентичности и управленческой воли.

Альянс активистов и политические амбиции

Батт баллотируется в округе Спаркхилл (где две трети жителей — пакистанского происхождения) как член «Альянса независимых кандидатов».

Эта организация была создана активистами Ахмедом Якубом и Шакилом Афсаром, оба они участвовали в выборах 2024 года через пропалестинскую платформу.

Якуб — 37-летний юрист, известный как TikTok-адвокат. Он привлёк значительное внимание на выборах мэра Западного Мидленда в 2024 году, получив 70 000 голосов и почти победив официального кандидата. Однако Якуб столкнулся с серьёзными юридическими проблемами: в 2025 году ему было предъявлено обвинение в отмывании миллионов фунтов (суд назначен на 2027 год).

Альянс планирует выставить около 20 кандидатов в Бирмингеме. Это стратегия, нацеленная на города, которые, по мнению правящей Лейбористской партии, уязвимы из-за гнева мусульманских избирателей по поводу их позиции в отношении Израиля и Газы.

История Батта — это прямое следствие многолетней миграционной политики британских властей.

На протяжении двух десятилетий так называемая «политика мультикультурализма» на практике привела к противоположному: к консолидации закрытых этнорелигиозных структур, контролируемых радикальными проповедниками, часто получающими финансирование из-за рубежа.

Парадоксально, но государство, остро реагирующее на крайне правые движения, демонстрировало культуру нерешительности и институциональное колебание в отношении исламистского экстремизма, боясь обвинений в исламофобии. Даже программа Prevent, созданная для предотвращения радикализации, финансировала организации, главы которых выражали симпатии к талибам, и была неспособна выявить людей, которые позже совершали террористические атаки.

В этом вакууме произошла кристаллизация нового политического класса — вчерашних боевиков, переопределивших себя как «активистов» и «защитников сообщества».

Батт — наглядный символ этого процесса, но отнюдь не исключение. Ахмед Якуб и его «Альянс независимых кандидатов» представляют более молодое поколение лидеров, которые монополизировали представительство политических интересов мусульман.

Случайность или система?

У ситуации есть и другая сторона. Она отражает более широкий политический сдвиг в британских городах с большим мусульманским населением.

После 7 октября 2023 года и последующей войны в Газе произошла поляризация электората. Значительные мусульманские общины почувствовали, что их голоса не учитываются ни Лейбористской партией (традиционно занимающей левые позиции), ни Консервативной.

Это создало политическое пространство для независимых активистов-палестинцев и повлекло за собой появление весьма спорных фигур.

Батт воплощает эту динамику в её наиболее экстремальной форме: человек с опытом реального терроризма, настоящим криминальным прошлым и недавними призывами к агрессии теперь позиционирует себя как голос маргинализированной общины.

В этом примере, как в зеркале, отражаются глубокие противоречия современной британской политики.

Система столкнулась с проблемой. Как она должна реагировать, когда демократические процессы используются для выдвижения фигур, чьи прошлые и настоящие действия вызывают серьёзные опасения?

Шахид Батт — человек, имеющий право баллотироваться по закону, но его присутствие в политическом процессе заставляет задавать большое количество неудобных вопросов.

Следует учитывать, что этот «активист» точно сможет найти поддержку у населения Бирмингема, где коренных британцев становится всё меньше и меньше.