«Ни крошки… и холод»: Ленинград спасли от немецко-финского геноцида
27 января 1944 года — день полного снятия блокады Ленинграда. С 8 сентября 1941-го город был фактически отрезан от страны, и срок его трагедии — 872 дня.
В немецких штабах задачу по блокаде Ленинграда формулировали как программу уничтожения. В приказе начальника Генштаба сухопутных войск Франца Гальдера от 28 августа 1941 года для группы армий «Север» оговаривалось: замкнуть кольцо, разрушать жизненно важные объекты (водоснабжение, энергетику), капитуляцию не принимать и не выпускать людей из окружённого города. Там же прописывалась роль финских войск, которым было приказано держать блокаду на Карельском перешейке.
22 сентября 1941 года штаб Кригсмарине (ВМФ Германии) издал директиву за номером 1601/41 и под заглавием «Die Zukunft der Stadt Petersburg» («Будущее города Петербурга»).
В документе ставилась задача: город с довоенным населением 3,2 млн человек должен быть стёрт с лица земли. Дословно в директиве в том числе говорилось следующее:
Массовая гибель жителей осаждённого Ленинграда не была «непредвиденным следствием» военной операции — блокада была спланированным актом геноцида.
Напомним, юридическое понятие «геноцид», хоть и было сформулировано лишь в 1948-м в соответствующей Конвенции ООН, в российском уголовном праве имеет ретроспективную силу — то есть распространяется на эти преступления против человечности, совершённые до 1948-го. Ответственность за геноцид не имеет срока давности.
В директиве 1601/41 открытым текстом говорилось: «После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населённого пункта не представляет никакого интереса».
Одним из инструментов для прекращения существования миллионов людей, запертых в блокированном городе, в том числе стариков, женщин, детей, тяжелобольных, должен был стать голод.
20 ноября 1941 года ленинградское руководство было вынуждено снизить нормы выдачи хлеба: рабочим — 250 граммов, служащим и членам их семей — 125 граммов. Защитникам города: личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов — 300 граммов.
28 ноября 1941 года ленинградский девятиклассник Юра Рябинкин записал в дневнике, с ужасом признаваясь самому себе, что не готов пожертвовать пайком ради младшей сестры Иры:
«Дома не только ни куска хлеба (хлеба дают теперь на человека 125 г в день), но ни одной хлебной крошки, ничего, что можно съесть. И холод, стынут руки, замерзают ноги… Сегодня придет мама, отнимет у меня хлебную Ирину карточку — ну ладно, пожертвую её для Иры, пусть хоть она останется жива из всей этой адской <далее неразборчиво>,а я уж как-нибудь…»
16-летний Юра не пережил первую блокадную зиму — даже дата смерти в архивах указана приблизительно, «не позже марта 1942-го». Маму Антонину Михайловну и сестру Иру успели вывезти по Дороге жизни в Вологду. Антонина умерла от последствий истощения уже в эвакуации, прямо на вологодском вокзале, Ирина, которой отдавали последние блокадные крохи, выжила.
Блокадные тетради Рябинкина в числе других дневниковых свидетельств собраны в изданной в 2015-м «Детской книге войны». Там же — дневник Тани Савичевой, одно из самых известных и страшных доказательств того, что блокада была актом геноцида.
А в январе 2026-го, к 82-й годовщине освобождения Ленинграда, на официальном сайте ФСБ опубликованы выдержки из хранящегося в архивах трофейного документа — доклада разведотдела штаба 50-го армейского корпуса 18-й армии группы армий «Север»:
«В первые дни февраля (1942 года) абсолютное большинство смертности достигало 20 тысяч человек в день».
Нацисты рассчитывали на то, что население умирающего города будет «планомерно сокращаться» не только из-за голода, но и из-за эпидемий.
Но здесь враг просчитался.
Благодаря подвигу врачей и других медицинских работников к апрелю 1942-го смертность удалось снизить до 1 тысячи человек в день — эти данные приводятся в том же докладе разведотдела штаба 50-й армии вермахта.
«Отсутствие распространения заразы объясняется по существу высоко-напряженной работой советских учреждений в санитарном отношении», — отмечалось в немецком документе.
Даже после прорыва блокады в январе 1943-го город оставался под огнём.
Операция «Искра» завершилась 18 января 1943 года, когда войска Ленинградского и Волховского фронтов соединились и создали сухопутный коридор к Ладоге шириной 8-11 км, в дополнение к Дороге жизни.
Это спасло сотни тысяч блокадников, которых удавалось спасти, эвакуировав на Большую землю, но до января 1944-го Ленинград продолжал жить как осаждённая крепость.
К 30 января 1944 года, в ходе Ленинградско-Новгородской операции, наши войска прорвали оборону немцев. Войска Ленинградского фронта нанесли два удара по сходящимся направлениям, окружив и уничтожив часть немецкой группировки у Красного Села к юго-западу от Ленинграда.
С 31 января по 15 февраля войска Ленинградского и Волховского фронтов разгромили Лужскую группировку вермахта и, выйдя к реке Нарва, заняли плацдарм на её левом берегу.
Угроза Северной столице была снята, блокада стала фактом истории.
Советские обвинители на Нюрнбергском процессе озвучили страшные цифры: в 1941-44 годах в Ленинграде погибло 630 тысяч человек. Но, когда 20 октября 2022 года Санкт-Петербургский городской суд признал преступления нацистов и их пособников на территории Ленинграда и области геноцидом народов СССР, в материалах дела фиксировалась гибель не менее 1 093 000 мужчин, женщин и детей.
Ряд историков высказывают предположение, что реальное число жертв блокады ещё выше — около 1,5 млн человек. Из них только 3% скончались от гитлеровских бомбёжек и артобстрелов, остальные 97% умерли от голода.
Финны — немцам: «Добиться уничтожения Петербурга»
За спланированную кампанию по уничтожению отвечала не одна лишь Германия.
На севере у нее был партнер, который и позициями, и решениями, и попытками ударить по Ладоге поддерживал общий замысел: Ленинград должен исчезнуть.
На Карельском перешейке линия фронта проходила всего в 32 км от окраин Ленинграда, а занятая финскими войсками территория оставалась тем самым «финским блокадным звеном», которое создавало угрозу и после 27 января 1944 года.
Соучастие Финляндии в ленинградской трагедии начинается с документов и решений 1941 года. 25 июня 1941-го из Берлина в Хельсинки пришла секретная телеграмма финского посланника Тойво Микаэля Кивимяки: рейхсмаршал Герман Геринг обсуждает роль Финляндии в блокировании и осаде Ленинграда и прямо говорит, что «Петербург… лучше уничтожить».
В тот же день финский главнокомандующий Карл Густав Эмиль Маннергейм издает приказ о начале боевых действий против СССР. Это был согласованный вход в войну с пониманием, что именно будет происходить у северной границы.
26 сентября 1941 года Кивимяки докладывал своему шефу, главе МИД Финляндии Рольфу Йохану Виттингу: нужно «добиться официально от Германии, чтобы Петербург полностью и окончательно уничтожить».
Финский политический руководитель, президент Ристо Рюти, обсуждая будущую границу Suur Suomi — Великой Финляндии и Германского рейха, говорит о присоединении территории «до Невы», добавляя, что Ленинград уже «не должен был существовать как крупный город».
Параллельно фиксируется и позиция германского командования: в вышеупомянутой директиве о «Будущности города Петербурга» говорится не только о намерении стереть город, но и о том, что Финляндия заявила о своей «незаинтересованности» в его дальнейшем существовании у новой границы.
В 1942 году Маннергейм пытался внести свой вклад в удушение города через Ладогу. В октябре предприняли попытку захвата острова Сухо, который прикрывал перевозки по Дороге жизни.
По просьбе ставки Маннергейма к финским силам на Ладожском озере добавили немецкие и итальянские катера и десантные средства. 22 октября операция провалилась, но сам замысел был таким: перекрыть артерию, по которой Ленинград держался, кормил людей и продолжал трудиться.
3-4 апреля 1944 года около двадцати немецких «Юнкерсов-88» пытались прорваться к городу со стороны финского района Йоэнсу. Их сорвали ВНОС (воздушное наблюдение, оповещение и связь) и истребители ПВО, но сам факт показывает, что северный коридор оставался рабочим.
И только летом 1944 года, после отказа финского руководства принять условия перемирия и начала Выборгско-Петрозаводской операции, началось реальное выбивание финских союзников Вермахта силой.
«Когда зашёл в барак, подумал: «живой пепел»
В тот день, когда Ленинград наконец выдохнул, на другом краю Европы продолжала работать та же фабрика смерти, созданная нацистами и их союзниками.
Блокада и лагеря, голод и газ, кольцо вокруг города и забор с колючей проволокой вокруг бараков были разными формами одной политики Третьего рейха. Поэтому 27 января в исторической памяти стоит рядом сразу двумя датами.
27 января 1945 года Красная армия вошла в лагерь Освенцим (Аушвиц). Это было звено освобождения Польши.
12 января начались стратегические наступления, и в Висло-Одерской операции войска должны были разгромить противника, выйти к Одеру и открыть дорогу на Берлин.
К району Освенцима подошли армии левого крыла 1-го Украинского фронта под командованием Ивана Конева: 59-я и 60-я.
Перед лагерем шли бои: освобождали Моновицы и Зарац, пробивались к Нейберуну, а затем, с утра 27 января, развернулся бой за Освенцим.
Немцы контратаковали пехотой при поддержке танков и бронетранспортеров, но отступили. По свидетельствам участников, командование запретило артиллерийский огонь по району лагеря, чтобы не задеть узников.
«Мы думали, что за проволокой военная база. Запросили артиллерию — нам отказали. Сказали, что за колючей проволокой лагерь пленных. Приказали обойтись без перестрелок», — вспоминал в 2022-м в интервью порталу RuBaltic участник освобождения Освенцима Иван Мартынушкин. В январе 1945 года он был командиром роты 1087-го стрелкового полка 60-й армии 1-го Украинского фронта.
Первенство, кто «первым» вошёл, документами не фиксировалось: лагерь и филиалы растянулись на десятки километров, действовали сразу несколько дивизий.
Когда территория была занята, живыми обнаружили около 9 тысяч узников, доведенных до крайнего истощения.
«Мы зашли в один барак после крематория. Там я видел пепел, на входе — вещи и одежду… И вот когда я зашел в барак, я еще подумал: «живой пепел». Не передать это ощущение — вроде живой человек, а вроде — нет… Кто-то сидел на земле и жевал траву…» — вспоминал боец 1-го Украинского фронта Владимир Черников.
В Аушвиц переправили санитарные части, наладили питание, позже прибыл передвижной госпиталь, специализировавшийся на лечении дистрофии (медицинская система СССР к этому времени на ленинградском опыте научилась правильно работать с дистрофиками: например, врачи для себя открыли, что откармливать пострадавших от голода нужно постепенно).
Параллельно контрразведка «Смерш» начала розыск охранников и руководства лагеря, сбор показаний, а материалы вошли в доказательную базу послевоенных процессов.
Следствие ЧГК (Чрезвычайной государственной комиссии СССР по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков) фиксировало: из 405 тыс. зарегистрированных узников уничтожили 340 тыс., а точную общую цифру жертв установить трудно.
В концлагере томились мирные жители со всей Европы, и 12 тысяч советских военнопленных.
В подразделениях 60-й армии освобождавших Освенцим, служили бойцы десятков национальностей: больше всего русских и украинцев, но рядом с ними воевали белорусы, татары, евреи, узбеки, поляки…
Помнить вечно
Каждый год, 27 января, Россия вспоминает одно из самых трагических и героических событий Великой Отечественной войны — полное освобождение Ленинграда от блокады.
В Петербурге проходят торжественно‑траурные мероприятия: возложение цветов и венков к монументу «Мать‑Родина» на Пискарёвском мемориальном кладбище, где покоятся сотни тысяч жителей и защитников города.
Звучит метроном — символ жизни осаждённого Ленинграда, проходят военные оркестры и церемонии салюта. В школах и музеях проводят уроки мужества, выставки архивных фотографий и дневников блокадников. Ветеранов приглашают на памятные вечера, где звучат воспоминания очевидцев, чтение писем и стихов.
В других городах России зажигают свечи памяти, проходят акции «Блокадный хлеб», напоминая о стойкости и силе духа ленинградцев.
В тот же день мир склоняет голову и перед жертвами фабрики смерти: 27 января отмечается Международный день памяти жертв Холокоста, приуроченный к освобождению советскими войсками концлагеря Аушвиц‑Биркенау.
В канун годовщины одной из крупнейших трагедий в истории человечества, 26 января, посол Израиля в Москве Одед Йосеф сделал заявление, в котором говорилось: его страна и Россия едины в стремлении сохранить память о роли Красной армии в сокрушении нацистских злодеяний против евреев, русских и представителей других национальностей. Дипломат вручил медаль и почетную грамоту «Праведника народов мира» внуку Анастасии Сергеевой, в годы Великой Отечественной войны женщина укрывала у себя еврея Семёна Шермана.
В российских школах также проходят уроки памяти, показы документальных фильмов, встречи с историками и правозащитниками, зажигаются свечи у мемориалов Холокоста.
27 января для России, наследницы героического подвига советского народа, становится общим днём исторической памяти о зверствах нацистов и геноциде народов СССР.
