Эхо «войны с терроризмом» на Ближнем Востоке не затихает, а из-за обострения в Сирии получает новое звучание.

Иван Шилов ИА Регнум

После фактического закрытия Штатами проекта «Сирийских демократических сил» курдские милиции были вынуждены идти на уступки правительству в Дамаске. В том числе передать ему контроль над многочисленными спецтюрьмами в северо-восточных районах страны, в которых содержатся вчерашние джихадисты.

Далеко не везде передача прошла гладко, и почти во всех случаях части радикалов удалось скрыться.

США попытались было ослабить возложенное на Дамаск бремя контроля и вывезти часть осужденных в тюрьмы Ирака, но этим шагом создали еще больше проблем и пересудов, поставив под удар собственные планы уйти из региона.

Тюремный подряд

Охрану спецтюрем «Сирийские демократические силы», состоящие преимущественно из курдских милиций, осуществляли почти десять лет.

Первые полевые лагеря для содержания пленных боевиков были созданы ими в 2017 году под наблюдением прибывшего в регион американского контингента. Впоследствии американцы стали использовать подконтрольную курдам территорию в качестве «точки сбора» задержанных западными силами террористов — вместо того чтобы передавать их правительству Башара Асада.

В какой-то момент число заключенных под охраной СДС превысило 10 тысяч человек (что почти в два раза больше, чем содержалось в правительственных тюрьмах). Примерно половина из них — родственники боевиков.

Попытки Дамаска потребовать передачи террористов для проведения судебных процессов торпедировались Вашингтоном, а из-за плотности американских военных баз в регионе вероятность силового изъятия террористов Дамаском сводилась к нулю.

По сути, стороны заключили взаимовыгодную сделку: курды охраняют, США — прикрывают. Эта простая формула работала вплоть до смены режима в Сирии.

Новые власти так и не нашли общий язык с курдами и после череды попыток подписать соглашение об интеграции начали в январе 2026 года военную кампанию против СДС.

США, вопреки ожиданиям, от защиты вчерашних союзников самоустранились — несмотря на настойчивые просьбы курдов вмешаться. И остались непреклонны даже после заявлений, что операция сирийских властей ставит под угрозу будущее системы спецтюрем.

Более того, как отметил впоследствии спецпредставитель президента США Томас Баррак, у США даже не было сиюминутных сомнений в верности выбранной политики невмешательства.

Курды «выполнили свою историческую миссию» и теперь должны были передать территорию (и находящиеся на ней учреждения) набравшим силу центральным властям. «Тюремный подряд» перешел к новому исполнителю.

Забирайте своих

Впрочем, оставлять в неспокойной Сирии такое количество вчерашних джихадистов американские власти сочли излишним. Уже 21 января, на следующий день после прекращения последних боев между сирийской армией и СДС, Центральное командование США объявило о начале миссии по переброске задержанных боевиков из северо-восточной Сирии в Ирак, «чтобы обеспечить их содержание в надежных местах заключения».

В рамках первых рейсов в Багдад были переправлены 150 особо опасных преступников (большинство — выходцы из этой страны). Всего же Штаты планируют таким образом переместить более семи тысяч заключенных из спецконтингента, «вычистив» таким образом сирийские спецтюрьмы как минимум на 80%.

Попутно госсекретарь США Марко Рубио призвал соратников по антитеррористической коалиции репатриировать из Ирака своих содержащихся под стражей граждан, которые подозреваются в сотрудничестве с террористическим подпольем.

«Добровольное изъятие» вчерашних боевиков должно в теории разгрузить иракские тюрьмы и обеспечить суд над радикалами уже в рамках национальных правовых моделей.

Впрочем, партнеры Вашингтона встретили это предложение без особого энтузиазма. Ни одна из сторон пока не заявляла о готовности забрать соотечественников.

Особую тревогу у членов коалиции вызывают сводки с мест.

Из-за недавних попыток сирийской армии силой овладеть спецобъектами «Аль-Актан» и «Шаддади» (не дожидаясь, пока курдская охрана их полноценно покинет) возник хаос, в результате которого на свободу бежали многие террористы-иностранцы. Среди них — не менее тридцати боевиков с гражданством Германии и как минимум с десяток «радикальных французов».

Разнятся и данные о сбежавших: Дамаск говорит, что бежать удалось лишь 150 заключенным спецлагерей (большая часть которых была оперативно отловлена войсками), курды же увеличивают эту цифру как минимум в десять раз. Намекая также, что нескольким особо опасным бандитам уже удалось покинуть территорию Сирии или найти прибежище в «серых» группировках (например, в «Фиркат Аль-Гураба», состоящей преимущественно из франкоговорящих радикалов).

Неоднозначные заявления провоцируют еще большую истерию. Европейские чиновники (пусть пока и преимущественно кулуарно) давят на Дамаск с требованием найти беглецов как можно скорее — и отчитаться об этом списочно. Угрожая в противном случае принять меры в отношении переходного правительства.

Сирийцы же разводят руками и обвиняют курдов в создании «искусственной напряженности» в отношениях с Западом.

Новые риски

Даже с учетом намерения США переместить иностранных боевиков в Ирак и оттуда «раздать» их родным государствам, полностью проблему Дамаска это не решает.

На территории страны в любом случае останутся заключенные с сирийским гражданством (таковых, по последним данным, насчитывается более тысячи) — ответственность за их содержание ляжет на местное правительство.

«Перековывать» вчерашних боевиков в перевоспитавшихся союзников нового режима Дамаск вряд ли рискнет. Тем более что многие из содержащихся под стражей ранее воевали против президента Ахмеда аш-Шараа и его сторонников по вооруженной оппозиции.

Открытым остается и вопрос, кого ставить на охрану полученных от курдов учреждений — с учетом того, что в МВД Сирии сохраняется повышенный кадровый дефицит, а армия брать на баланс лишние задачи не намерена.

Технически закрыть брешь могла бы Служба общей безопасности (СОБ), в функционал которой входит в том числе охрана объектов повышенного значения.

Однако после теракта в Пальмире в декабре 2025 года, который устроил кадровый сотрудник СОБ, Дамаск пытается держать Службу подальше от исправительных учреждений. Риск того, что среди надзирателей окажутся «спящие» сторонники радикалов, слишком велик.

По той же причине Дамаск не рискует выдвигать вперед слаболояльные или конкурирующие протурецкие формирования (среди которых, например, «Дивизия Ас-Султан Мурад»), справедливо опасаясь, что те используют контроль над тюрьмами как инструмент давления на переходное правительство. А в случае прямого конфликта с Дамаском и вовсе «откроют двери» для боевиков, создав хаос.

Конечно, доверить присмотр можно племенным лоялистам из многочисленных ополчений, примкнувших к антикурдскому наступлению.

В первую очередь — бойцам «Военного совета Дейр-эз-Зора», которые ранее оказали сирийским войскам бесценную услугу, своевременно создав хаос в тылах курдов и вынудив последних отступить с ключевых нефтеносных месторождений.

Однако нести караульную службу бедуины не хотят. Более того — рассчитывают на такой же почетный статус в структуре сирийского минобороны, какой ранее получила «уйгурская гвардия».

Лоялисты из «Арабской племенной армии» (АПА) — иррегулярных формирований, ставших «тараном» при наступлении на территории СДС — тоже не оправдали ожиданий.

В частности, после оставления курдами лагеря «Аль-Хул», в котором содержались родственники боевиков, первыми его территории достигли бойцы АПА. Воспользовавшись общей неразберихой, они помогли более чем сотне заключенных покинуть учреждение до того, как в него прибыли передовые отряды сирийской армии и перекрыли периметр.

Свое решение ополченцы мотивировали тем, что в плену под видом боевиков якобы содержались насолившие курдам бедуинские лоялисты. Правда, подтвердить это так и не удалось, и дело предпочли пока замять.

Перемещения спецконтингента

За возникшей суматохой мало кто обратил внимание на позицию Ирака.

США преподносят операцию по перемещению спецконтингента как «совместное решение» Вашингтона и Багдада, но иракские элиты считают иначе.

Республика согласилась принять только первую партию джихадистов, в то время как о планах переместить в нее сразу семь тысяч радикалов (в дополнение к уже содержащимся здесь 3,5 тысячи) узнали уже постфактум.

Неудивительно, что Багдад поднял шум и потребовал от мирового сообщества вмешаться в ситуацию — как минимум забрать своих соотечественников или помочь с повышением безопасности местных пенитенциарных учреждений.

В противном случае местные пессимисты не исключали бунтов и массовых побегов заключенных. Как и призыв Рубио, этот запрос остался без ответа, а иракские власти затаили на Вашингтон обиду.

Кроме того, реагируя на возросшую угрозу, Багдад был вынужден усилить патрулирование приграничных с Сирией районов.

Эта задача возложена на шиитские милиции, входящие в состав вооруженных сил республики, но формально также являющиеся членами проиранской «Оси Сопротивления». Иными словами, Вашингтон дал Тегерану дополнительный рычаг влияния на иракское руководство и попутно легитимизировал присутствие иранских прокси в сирийском приграничье.

Иран получил возможность проводить трансграничные операции, не опасаясь претензий ни Багдада, ни Дамаска.

Наконец, запустив цепочку перемещений спецконтингента, Вашингтон ударил по собственным стратегическим интересам, а именно — по стремлению максимально сократить прямое присутствие на Ближнем Востоке.

Принятая в конце 2025 года обновленная «Доктрина национальной безопасности» вычеркнула регион из списка «особо опасных» и приоритетных с точки зрения борьбы с террористической угрозой.

Теперь же, когда Багдад вполне прямо предупредил о рисках «террористических бунтов» из-за повышения концентрации радикалов в тюрьмах, Штатам придется постоянно держать ситуацию на контроле.

А это потребует привлечения дополнительных ресурсов и, как следствие, не позволит снизить внимание к данному направлению.