Премьер-министр Дании Метте Фредериксен заявила, что генеральный секретарь НАТО не имеет мандата на ведение переговоров от имени Гренландии и Дании.

Иван Шилов ИА Регнум

Заявление прозвучало после того, как Дональд Трамп и глава НАТО Марк Рютте договорились в Давосе о рамочном соглашении относительно будущего Арктики.

Несмотря на то, что многое еще остается неизвестным, по данным западной прессы, США и НАТО договорились о добыче полезных ископаемых в Гренландии и включении острова в ПРО «Золотой купол». По данным Axios, соглашение сохраняет суверенитет Дании. Источники The Telegraph уточняют, что речь идёт не о продаже острова, а об американском контроле над военными базами по модели кипрских территорий Великобритании.

Заявление Фредериксен обнажает более глубокую проблему: кризис полномочий самой организации, который не решается тактическими компромиссами.

Почему Рютте превышает свои полномочия

НАТО функционирует как межправительственная организация, где все решения принимаются консенсусом через Североатлантический совет.

Это означает, что каждое из 32 государств имеет право вето, включая, конечно, и Данию.

Когда Рютте предложил Трампу компромисс по Гренландии — расширение американского военного присутствия при сохранении датского суверенитета, он фактически действовал как частный посредник между двумя государствами, а не как представитель НАТО.

Согласно Североатлантическому договору, генсек может созывать консультации и координировать позиции членов, но не может принимать стратегических решений о территориях.

Такое поведение генерального секретаря блока было бы катастрофическим прецедентом: если глава альянса может в одностороннем порядке принимать решения о размещении войск, доступе к ресурсам и территориальных соглашениях, то вся система коллективной безопасности теряет смысл.

Это открывает дорогу для еще более рискованных действий со стороны других лидеров, превращая НАТО из инструмента коллективной защиты в сцену для индивидуальной дипломатии.

Фредериксен справедливо подчеркивает, что только Дания и Гренландия могут принимать решения по вопросам, их касающимся. Это не просто дипломатический ответ — это утверждение фундаментального принципа международного права, который Рютте, похоже, игнорирует.

Геометрия паралича

Проблема усложняется многослойностью политической ответственности.

Гренландцы, хотя остров и является автономной частью Датского Королевства, признаны отдельным народом с правом на самоопределение согласно Закону о самоуправлении 2009 года.

Все вопросы внешней политики остаются в компетенции датского правительства, но Гренландия имеет консультативный голос.

Это означает, что даже если бы Дания согласилась на предложение Рютте, ей пришлось бы получить согласие Гренландии — как минимум в форме консультаций.

Рютте оказывается в невозможной позиции: он не может говорить от имени Дании, НАТО как организация не может говорить от имени Дании (так как Дания суверенна), а Дания не может говорить от имени Гренландии (так как та имеет право голоса).

Эта трехмерная геометрия конфликта демонстрирует, что проблема Гренландии — это не исключение, а симптом архитектурного дефекта НАТО.

Принцип консенсуса на грани коллапса

Этот дефект архитектуры НАТО скрыт под поверхностью дискуссии.

Альянс был создан в 1949 году как консультативное объединение 12 государств. Принцип консенсуса идеально подходил для небольших групп, где компромисс можно было найти относительно быстро.

Но НАТО расширилось до 32 членов.

Требование единогласия в организации такого размера становится либо фиговым листом (решения принимаются давлением, а не истинным согласием), либо инструментом паралича.

Одно из государств всегда может наложить вето, особенно если речь идет о суверенитете собственной территории. На практике это означает, что альянс должен находить обходные пути для реализации стратегических инициатив, что ведет к параллельным структурам принятия решений и закулисной дипломатии.

В результате Рютте вынужден действовать «закулисно» — предлагая компромиссы в частном порядке Трампу, вместо того чтобы проводить открытые консультации в Североатлантическом совете.

Это подрывает саму легитимность НАТО как коллективного органа. Если генсек может принимать стратегические решения вне процедур альянса, то что означает принцип равенства государств-членов? Дискуссия вокруг Гренландии показала: нет четкой границы между общей безопасностью и национальным суверенитетом.

Фредериксен точно определила ядро проблемы. Это не просто вопрос уважения датского суверенитета и даже не кризис единства. Это кризис полномочий.