Арест молдавскими властями башкана (главы) Гагаузии Евгении Гуцул может вызвать отделение автономного региона от Республики Молдова.

Иван Шилов ИА Регнум

Такой ответ оказался наиболее популярным в ходе опроса, проведённого 26–27 марта в республике международной социологической ассоциацией «Фокус».

Вероятность дезинтеграции Молдавии из-за ареста Гуцул допустили 37% респондентов. Причём данный показатель мог бы быть ещё более существенным, не исключи организаторы из числа участников опроса собственно жителей Гагаузской автономии.

Гуцул попала в предварительное заключение 28 марта на 20 дней по делу об обстоятельствах её избрания башканом в 2023 году. В Молдавии мало кто сомневается, что решение суда политически мотивировано.

Недавний соперник Майи Санду по борьбе за пост президента этнический гагауз и бывший генеральный прокурор Молдавии Александр Стояногло, к примеру, обвинил правящий режим в превращении «исключительной процессуальной меры» в политическое оружие и способ запугивания.

«Сегодня — башкан Гагаузии. Завтра — любой мэр, журналист или неудобный гражданин», — констатирует Стояногло, которого сложно уличить в симпатиях к Гуцул.

Мотивацию молдавских властей легко понять через призму предстоящих во второй половине 2025 года парламентских выборов. Их ценность определяется парламентским характером нынешнего молдавского государства.

В республике продолжающееся падение промышленного производства, приближается к концу льготный период экспорта в ЕС сельскохозяйственной продукции, введённый при получении статуса ассоциированного члена Евросоюза десять лет назад.

Вместе с удорожанием электроэнергии, провалом судебной реформы всё это является мрачноватым фоном для избирательной кампании пропрезидентской партии PAS.

Вот её ставленники во власти и занимаются любимым делом евроинтеграторов Восточной Европы — переключением внимания с насущных проблем собственного государства на вопросы геополитического противостояния.

Гуцул является для них весьма удобной целью, поскольку не скрывает своих симпатий к России, часто критикует прозападное правительство Молдавии за нежелание вести диалог с Москвой для улучшения социально-экономической ситуации в республике.

Уровень её поддержки гагаузами существенно вырос, когда год назад она смогла получить субсидию от Российской Федерации на выплаты надбавок местным пенсионерам и работникам бюджетной сферы.

Соответственно, арест башкана — это очевидная акция против российского «агента влияния» в Молдавии. Едва ли не основным адресатом этой акции является националистический электорат партии PAS.

В его среде уже давно призывают расформировать «противоестественную» автономию в составе унитарной Молдавии и «зачистить» пророссийский регион.

Между тем предвыборная арифметика показывает, что сохранить свою власть соратники Санду смогут лишь при абсолютном доминировании на националистическом поле.

Выполнение этого условия при фактически бесконтрольном подсчёте голосов зарубежной диаспоры в духе президентских выборов 2024 года может принести PAS свыше 40 депутатских мандатов из 101.

Перераспределение голосов, поданных за партии, которые не смогут преодолеть проходной барьер, плюс традиционно активная миграция депутатов из оппозиционных фракций способны сохранить за политической силой Санду абсолютное большинство парламентских кресел.

И это ещё без учёта возможности создания коалиции PAS c какой-либо из партий умеренной оппозиции, ратующих за евроинтеграцию, но «без перегибов».

Руководство ЕС, судя по всему, такая стратегия режима Санду вполне устраивает. Об этом свидетельствует и многозначительное молчание Брюсселя по поводу закрытия ведущего молдавского телевизионного канала TVC 21.

Оно произошло одновременно с арестом Гуцул, причём даже без санкции суда, а по воле межведомственного Совета по продвижению инвестиций национального значения.

Любители статистики подсчитали, что TVC 21 стал 16-м телеканалом, закрытым властями за время правления Санду и её партии PAS.

Примечательно, что, находясь в оппозиции режиму олигарха Влада Плахотнюка, Санду сама активно использовала возможности TVC 21 для прорыва информационной блокады властей. И вот, оказавшись на вершине власти, она решила этот независимый канал информации ликвидировать.

Позицию Брюсселя можно воспринимать как проявление пресловутой политики «двойных стандартов» Евросоюза. Однако в молдавском экспертном сообществе с лёгкой руки немецкого политолога Александра Рара появилось более рациональное объяснение.

Германский эксперт полагает, что на своей периферии Евросоюз ведёт формирование ряда протекторатов — зависимых от Брюсселя территорий, которые официально частью ЕС не являются и вряд ли когда-либо станут.

Таким протекторатом уже фактически является Косово. По такому же сценарию, как считает Рар, ведут Украину и двигающуюся с ней параллельным курсом Молдавию.

В историческом контексте ничего кардинально нового в таком геополитическом сценарии для Кишинёва нет. Ведь большую часть своей истории молдавская государственность была под чьим-либо протекторатом.

Сначала это были средневековые королевства Венгрия и Польша. Затем пришло многовековое османское иго, к которому в XVIII веке добавилось владычество крымских ханов. Причём формально Молдавское княжество продолжало существовать вплоть до 1861 года.

В связи с этим молдавские историки-румынофилы любят говорить, что Россия Молдавию не освобождала, потому что и под турецким игом она не переставала быть де-юре самостоятельным государством. Обсуждением выплат тяжелейшей дани в Стамбул они, правда, предпочитают не заморачиваться.

И даже горячо любимый унионистами период румынской аннексии Бессарабии в 1918 начинался с отношений протектора (Румынии) и протектората (бывшей Бессарабской губернии Российской империи). Вскоре, правда, Бухарест наплевал на автономные права Бессарабии и фактически низвёл её до положения колонии.

Так что в ближайшее время евроинтеграционная мечта Санду может заиграть новыми красками.

Надо просто убедить молдаван в том, что в перспективе статус буфера у границ нового издания Римской империи обеспечит схожий уровень жизни с той же Италией и уж точно будет привлекательнее, чем существование в «варварской» России.

Вот только при нынешней динамике экономических процессов и обострении отношений с национальными меньшинствами сделать это будет очень непросто.