Маленький городок Алешки в Херсонской области вдруг попал в топ мировой информационной повестки: с 3 часов ночи там объявлено прекращение огня для спасения местных жителей.

ИА Регнум

В их судьбу вдруг включилось огромное количество медийных лиц — от блогеров до лидеров мировых религий и самой Мелании Трамп. В какой-то момент может даже возникнуть ощущение, что там происходит некая беспрецедентная история, которая началась вдруг, недавно, чуть ли не онлайн.

Но, к сожалению, трагедия превращения городка с населением около 25 тысяч в руины, где остаются в украинской блокаде примерно 3 тысячи человек — не просто не уникальная. Она достаточно обыденная и распространённая в череде таких историй с 2014 года.

О чем все, включая папу римского, могут и не знать: раньше им такого не показывали и точно не объясняли, что происходящее — часть государственной политики Украины, часть идеологии и практически часть её стандартной военной тактики по уничтожению мирного населения.

Сам городок, до 2016 года называвшийся Цюрупинском, постоянно находился в центре событий. Стоящий на краю самой большой в Европе пустыни, он в какой-то момент превратился из места притяжения экстремальных и не очень видов спорта в один из крупнейших учебных центров реорганизованной украинской морской пехоты.

Там англичане и американцы тренировали будущих «освободителей Крыма».

В 2022-м году во время наступления ВС РФ прошли этот участок очень быстро и практически без разрушений и жертв среди гражданских. Крупных затяжных боев при форсировании Днепра не было. В трудном районе бывшего заповедника, ставшего полигоном, действовали ДРГ, пользуясь знанием местности, но фронт стабильно был за Днепром…

До выхода из Херсона.

В октябре 2023-го амбициозный украинский план «контрнаступа» включал в себя форсирование Днепра и Алешковская территориальная община впервые становится по-настоящему известной на весь мир. У входящего в её состав села Крынки всё та же морская пехота попыталась захватить плацдарм.

А перед этим ВСУ тщательно, миллиметр за миллиметром, ракетными ударами разрушали дамбу Каховской ГЭС, которая окончательно рухнула в ночь на 6 июня.

Задача была двоякой. Прежде всего, чтобы утопить города и заболотить первую линию обороны российских войск. Но при этом украинские политики и пропаганда в красках обсуждала, как будут умирать в блокаде «крысчане» (так они называют жителей Крыма и новых территорий, принявших гражданство РФ) и прочие «предатели».

Алешки стали одним из населенных пунктов, полностью залитых днепровской водой. Тысячи людей в один момент потеряли всё, буквально всё — дома, огороды, вещи и документы, домашнюю скотину. Поток беженцев хлынул вслед за потопом — их принимала, селила, лечила, обувала и одевала, без преувеличения, вся Россия. Отовсюду шел поток гуманитарки, которую распределяли уже на местах.

Людям делали новые документы, оформляли пенсии, искали потерянных членов семей.

Чем в этот момент занималась Украина? Точно так же раздувала информационный шум о «преступлении России» и воспевала показавшийся из-под воды «наш казацкий Великий Луг». А потом сразу перешла к ежедневным планомерным артиллерийским обстрелам левого берега и охоте на любой транспорт — медицинский, гражданский, коммунальный.

Украина охотилась на главврача райбольницы Владимира Харлана, оставшегося служить людям и спасавшего их, убила его жену, а самого тяжело ранила.

Всё, что было в городке, — это исключительно и полностью заслуга только России, её служб, военных и волонтёров. Украина же не просто никак не попыталась облегчить страдание «своих граждан», но и наоборот, целенаправленно их усиливала, на каждом этапе «заворачивая» собственные преступления в новую обёртку, называя то осадой, то блокадой, то снова настаивая, что речь идёт о её земле.

Трагедия Алешек не прекращалась все эти годы ни на один день. А к лету 2026-го превратилась в очередной план победы от Зеленского под названием «мидл страйк». Военного успеха он не давал и не даёт, зато машине с хлебом попасть в город невозможно. Мирные жители голодают.

А Украина завела любимую шарманку «спасите наших граждан».

Точно так же, как заводила её всякий раз — от Крыма и Горловки 2014-го, через Мариуполь 2022-го и вплоть до сегодняшнего дня, — когда ей надо было что-то выпросить для дальнейших убийств. Такая странная традиция. И когда сильные мира сего пытаются спасти от медленной голодной смерти оставшихся в Алешках жителей и договариваются о прекращении огня, ничего так и не сказано о том, кто же годами прикладывал все усилия для их страданий.

Я ещё до СВО бросил считать сорванные прекращения огня и перемирия где-то на четвёртом десятке. Но часть из них обязательно заканчивалась «жабьими прыжками» — тем или иным продвижением противника вперёд под прикрытием договорённостей. И это — главная проблема.

Так было и перед самой СВО, когда ВСУ форсировали Кальмиус и навели переправы к своему будущему плацдарму для наступления (которое так и не состоялось).

Поэтому добрая воля может быть у первой леди США, но в неожиданную добрую волю Украины и сочувствие к своим бывшим согражданам (которых ещё вчера там называли преступниками) я не верю.

Конечно же, любые действия по спасению мирных, пятый год живущих в прифронтовой зоне под огнём и одновременно в условиях экологической и инфраструктурной катастрофы, нужны. И надо хвататься за любые варианты.

Но единственный известный мне надежный способ обезопасить от украинских террористов людей в какой-то длительной перспективе — это уничтожение террористической угрозы как таковой.