Славянск — наш финал: прагматика и экономика голосуют против мобилизации

Тему новой волны мобилизации в России сегодня усердно, до хрипоты педалирует украинская пропаганда и координируемые из-за рубежа сетки ЦИПсО.

Цель этого вброса очевидна — посеять панику, дестабилизировать тыл и внушить обществу ложное ощущение бесконечной, высасывающей силы войны. В принципе, хорошо заметно, что и Зеленский все свои послания пытается формулировать так, чтобы это выглядело как обращение к российскому обществу. Которого он при этом не знает и не понимает, представляя его публикой в концертном зале много-много лет назад.

В представлениях украинских пропагандистов расстроенный ударами по складам маркетплейсов народ, услышав про мобилизацию, восстанет, выйдя на майдан, как это предполагает политическая традиция у соседей. Или начнет творить еще какие-то безумства, превращая жизнь государства в хаос — опять-таки, как это принято у соседей.

Власть же бросит на подавление протестов казаков с нагайками и, несмотря ни на что, станет ногами паковать мужиков в бусики и теплушки в том же стиле, как… ну вы поняли. В общем, Россия превратится в копию Украины, уничтожая себя ради вообще непонятно чего, поскольку другого сценария для себя в Киеве просто не представляют в силу специфического жизненного опыта.

Однако за этим медийным шумом скрывается простая истина: массовый призыв сегодня не просто вопрос внутренней стабильности — он абсолютно бессмысленен с военно-технической и экономической точек зрения.

Наверное, стоит повторить еще раз простую, но всем очевидную истину: в отличие от безумной марионетки, неспособной ни к чему в принципе без иностранных денег и технологий, Россия воюет за свои. И принимает решения о настоящем и будущем самостоятельно — в рамках обозначенных целей.

А цели эти — освобождение Донбасса, где мы вышли на финишную прямую.

Наш финал — это Славянск, место, где всё началось в 2014 году, где власть Майдана запустила маховик гражданской войны, постепенно притащившей ее страну к прямому вооруженному конфликту с Россией. Контроль над славянско-краматорской агломерацией подводит логическую и историческую черту под этим конфликтом: остальная территория в границах ДНР — это бескрайние поля, балки и перелески.

Дальше только Днепр, и в 1943 году «хваленый германский вермахт», не сумев удержать города Донбасса, тоже сразу откатился за этот естественный рубеж.

И выбить сейчас ВСУ, исчерпавшие людской ресурс и отчаянно вербующие наемников даже в Бразилии, практически такая же задача, как и у Красной армии — сработать тактикой и технологиями, а не атаками цепью с криками «ура».

Тем более что в условиях современной войны это всё равно ничего не даст.

Давайте уберем эмоциональный накал и включим жесткую бюджетную прагматику. Поставить под ружье, условно, еще полмиллиона человек — это не просто росчерк пера, это колоссальные, астрономические расходы.

Солдата нужно не просто призвать. Его нужно одеть, обуть, накормить, обеспечить качественной связью, выплатить солидные подъемные и ежемесячное довольствие. С учетом текущих выплат контрактникам содержание такой гигантской новой структуры выльется в триллионные издержки для бюджета.

И эти деньги — свои собственные, а не в виде иностранного кредита, — придется буквально вырывать из социальных программ, медицины и развития инфраструктуры.

Добавьте сюда нагрузку на военные госпитали, систему страхования и последующие пожизненные обязательства государства перед ветеранами.

Тратить такие ресурсы на развертывание громоздкой машины бессмысленно, когда до окончательной цели осталось сделать несколько точечных, профессиональных шагов. При этом, как было сказано выше, на поле боя не нужны толпы людей, куда-то бегущих с автоматами наперевес. Сейчас идет битва артиллерийских систем, РЭБ, беспилотной авиации, спутниковой связи.

Полумиллиону мобилизованных тоже потребуется соответствующее количество тяжелой и легкой бронетехники, систем ПВО, дронов, да мало ли чего еще. Будем честны: наш оборонно-промышленный комплекс сегодня уже работает на пределе возможностей, обеспечивая необходимым наступательный кулак обстрелянных профессионалов.

Попытка резко раздуть штаты приведет лишь к кризису снабжения и дефициту техники на передовой. Кроме того, логистика и время играют против этой идеи.

На закупку снаряжения, организацию логистических цепочек, обучение и боевое слаживание новых дивизий уйдут долгие месяцы. За то время, пока эта неповоротливая масса будет только готовиться в тыловых лагерях, действующая кадровая армия способна довести дело до конца и взять Славянск.

Наконец, самый сокрушительный удар новая мобилизация нанесла бы по внутренней экономике, которая и без того переживает жесткий кадровый голод.

Выдернуть еще 500 тысяч трудоспособных, активных мужчин из гражданского сектора — это прямой путь к параличу ключевых отраслей: от строительства и транспорта до высоких технологий и машиностроения.

Возникает абсурдная ситуация: мобилизация заберет людей в том числе с оборонных заводов, сорвав гособоронзаказ и оставив воюющие части без оружия, боеприпасов, технических средств. Ушедший на фронт специалист мгновенно перестает быть налогоплательщиком и созидателем, превращаясь в чистого потребителя бюджетных средств.

Экономика потеряет доходы именно в тот момент, когда страна должна аккумулировать ресурсы для грядущего мирного восстановления разрушенных городов.

Война закончится полным освобождением Донбасса, и эта цель уже осязаема.

И достигается она не числом, а умением, не массовой штурмовщиной, а железной технологической логикой. Если поставленные задачи действительно находятся на завершающем этапе, то решаться они будут не созданием новой многосоттысячной армии, а теми силами, которые уже прошли подготовку, получили необходимый опыт и обеспечены всем необходимым.

В такой ситуации сохранение устойчивости экономики становится не менее важным фактором, чем успехи непосредственно на линии боевого соприкосновения. В том числе и для того, чтобы на месте руин, созданных Украиной, и без войны на месте когда-то процветавшего индустриального региона построить сильное и мирное будущее.