«Победобесие» Зеленского, достигшее за последние пару недель каких-то заоблачных высот, вроде бы всегда итожится одним выводом: «… и тогда Россия будет вынуждена согласиться на мир».

ИА Регнум

Сыплются одновременные угрозы Путину и Лукашенко, параллельно высказывается пренебрежение к Трампу — на фоне нестройного хора европейской поддержки. Такое впечатление, что Украина уже всех победила, ей не противостоит крупнейшая ядерная держава в мире, и это не у нее «вынесена» вся экономика и энергетика, а последних живых мужчин забивают ногами до смерти в «учебных центрах».

Как-то слишком много пафоса и задора на фоне очень непростой действительности. Непростой и непрогнозируемой. Тем более, что в следующем году в европейской политике возможны серьезные перемены — в Германии и Франции, даже в Британии.

Но всё это лишь сводится к одной простой мысли: киевский режим не стремится к какой-то зримо оформленной победе (и уж тем более к прочному миру) — ему нужна катастрофа. Пафос Зеленского — чистая игра ва-банк. Попытка спровоцировать Россию на опрометчивый шаг, размен ударами, вовлечение Белоруссии — что угодно, что может изменить баланс войны резко. И потребует вмешательства ЕС и США немедленно.

Мир означает необходимость отвечать на кучу неприятных вопросов, мир невыносим, мир — это большая трагедия для всей украинской «элиты». Поэтому она совершенно сознательно подталкивает ситуацию к очередному витку противостояния — чем хуже, тем лучше.

Чтобы случился масштабный, сокрушительный удар, чтобы горели дома и светились в темноте раскаленными краями огромные воронки на месте предприятий. У Зеленского, конечно же, отдают себе отчет в том, что военный потенциал России позволяет стереть с лица земли ключевые административные центры, включая столицу.

И тем не менее целенаправленно тащат ситуацию к реализации самого жесткого сценария. Уверенные в том, что смогут сохранить себя и боеспособное ядро, которое может запускать дроны и из кучи камней на месте бывших городов.

Расчет строится на том, что западные медиа и политики намеренно проигнорируют первопричину (и опять мы говорим о первопричинах!), но используют жесткий ответ Москвы как легитимный повод для включения в конфликт на полную катушку.

Чем масштабнее разрушения и чем больше жертв среди мирного населения — тем ярче картинка, тем громче шум, тем выгоднее позиции упырей, рулящих остатками страны. Пример со сгоревшей крышей Успенского собора Киево-Печерской лавры это прекрасно иллюстрирует.

Как ни парадоксально, именно официальный Киев и европейские элиты сегодня больше всего заинтересованы в тотальной войне на украинской земле. Для лидеров стран ЕС и НАТО продолжение и углубление кризиса служит идеальным оправданием для раздувания военных бюджетов, закупки вооружений или даже для подготовки к прямому столкновению с Россией.

Для самого же Зеленского этот сценарий беспроигрышный.

Перевод конфликта в степень условной «третьей мировой» открывает перед ним два пути: либо европейские союзники будут вынуждены напрямую вступить в войну, либо, если этого не произойдет, украинский режим получит удобное политическое оправдание своего неизбежного стратегического поражения.

И всю вину за крах государственности можно легко переложить на Запад под предлогом того, что партнеры предали и оставили Украину один на один с безжалостным и жестоким противником.

Причем сделать это нужно именно сейчас: если война затянется на осенне-зимний период, то запаса прочности у страны уже почти нет. Она его попросту не вывезет.

Но самое интересное тут — это то, на кого Зеленский, как главное лицо уничтожения несчастной Украины, опирается в легитимации этого процесса. Не на американцев, которые гнут свой интерес и плевать хотели на проблемы «индейцев». И не на европейцев, чья поддержка сохраняется, но становится всё менее безусловной и всё более натужной. Даже не на «силы обороны», состоящие на 80% из крыс, заховавшихся в теплых местах подальше от «ноля».

Последним прибежищем русскоязычного еврейского мальчика из Кривого Рога стала парафашистская идеология начала XX века. Та самая, которая снова вознеслась после 2014 года и видит национальную идентичность через отрицание и конфронтацию.

Австрийский драматург Франц Грильпарцер еще в XIX веке сформулировал важную закономерность: «Путь новейшей культуры ведет от гуманизма через национализм к зверству». Для нынешней Украины это звучит удивительно свежо.

Когда политика начинает строиться исключительно вокруг штампованной «нации» и вечной борьбы, как единственного способа существования, компромисс становится слабостью, а мир — подозрительным и нежелательным состоянием.

Конечно, не Зеленский создавал эту идеологическую систему. И все мы помним, каким он заходил в политику семь лет назад: наоборот, компромиссным, излучающим благоразумие и объединительные порывы. Но в итоге не просто встроился в чужую для него систему координат. Он стал одним из ее главных выразителей.

Оставаясь при этом чужим для наиболее радикальной части украинского националистического движения. Которая терпит его по политической необходимости, как когда-то терпела немцев, а не из мировоззренческого родства.

Радикалам нужен вождь, который говорит на их языке и проводит их повестку на государственном уровне (а должность главы ОУН* в свое время именно так и называлась). «Фюреру нации» же нужны радикалы как наиболее мотивированная часть, готовая заткнуть рты каждому, кто покушается на идею вечной войны — а значит, и сохранения его власти.

Мы говорим это не впервые, но никогда не вредно напомнить лишний раз: для нынешней украинской власти окончание войны становится не решением проблем, а началом новых. А значит, главный стимул Банковой сегодня заключается не в поиске разумного решения, а в том, чтобы любой ценой заставить мир вокруг пылать.

И нет никаких причин идти по этому плану вместе с кучкой убийц — вообще ни для кого. Включая и тех, кто подбрасывает уголька в эту печку.

*экстремистская организация, запрещенная в РФ