Ближневосточная кампания Вашингтона продолжает разрушать энергетический фундамент Европы. На днях спецпредставитель президента РФ по инвестиционно-экономическому сотрудничеству Кирилл Дмитриев назвал шесть европейских стран, чья уязвимость к текущему энергетическому шоку носит критический характер. В перечень вошли Германия, Италия, Польша, Бельгия, Румыния и Великобритания.

Иван Шилов ИА Регнум

Действительно, именно в этих государствах дисбаланс выражен наиболее сильно. Архитектура европейской энергобезопасности, наспех перестроенная после 2022 года с опорой на спотовый СПГ, весной 2026 года вызывает большие сомнения. Разберем, с чем столкнулись названные экономики и какой инструментарий выживания у них остался.

Германия: промышленное ядро без топлива

Экономический «локомотив» Европы встречает апрель с пустыми баками. Германская индустриальная модель десятилетиями держалась на дешевом импортном сырье. Заменив российский трубопроводный газ на катарский и американский СПГ, Берлин сделал свою тяжелую промышленность заложником глобальной морской логистики. Остановка отгрузок с Ближнего Востока означает, что химические компании и сталелитейные концерны лишаются рентабельности.

Справляться с кризисом Берлин попытается привычным, но давно исчерпавшим себя методом — наращиванием государственного долга для субсидирования промышленных тарифов. Фискальная емкость ФРГ велика, но доходность десятилетних немецких бондов уже пробила 3,4%. Останавливать кризис заемными деньгами становится слишком дорого. Реальным ответом немецкого бизнеса станет физическое сокращение энергоемкого производства и ускоренный перенос мощностей за океан.

Италия: долговая спираль и газовая зависимость

Итальянская уязвимость имеет иную физическую природу. Энергосистема страны полностью зависима от газовой генерации. Рим успешно диверсифицировал поставки за счет алжирской трубы и терминалов регазификации, но глобальный дефицит ударил по ценам абсолютно всех контрактов с привязкой к европейским хабам.

Итальянский государственный долг превышает 140% ВВП, а доходность суверенных бумаг ушла за 5,3%. У правительства просто нет свободных десятков миллиардов евро на компенсацию счетов за электричество для населения. Рим будет вынужден перейти к нормированию потребления и торгу с Европейским центральным банком (ЕЦБ). Италия, вероятно, попытается выбить экстренные кредитные линии в надежде разжалобить Франкфурт угрозой общеевропейского долгового кризиса.

Великобритания: здравый смысл проиграл

Соединенное Королевство, упомянутое Дмитриевым отдельной строкой, является хрестоматийным примером провала стратегического планирования. Британская экономика стала жертвой естественного истощения месторождений Северного моря и агрессивной налоговой политики (windfall taxes), которая подрезала инвестиции в локальную добычу. Попытки возродить нефтедобычу сталкиваются с сопротивлением экоактивистов и целого ряда партий.

Страна критически зависит от импорта сжиженного газа и перетоков электроэнергии по подводным кабелям из континентальной Европы. Британский долговой рынок уже пережил в марте тяжелейший обвал, лишившись 108 млрд фунтов капитализации на фоне ожиданий роста ставки Банком Англии. Справляться с дефицитом Лондону придется через урезание социальных программ и веерные отключения промышленных потребителей ради сохранения света в домохозяйствах.

Польша: энергопереход под вопросом

Варшава испытывает трудности с ускоренной декарбонизацией. Польша годами инвестировала огромные средства в строительство газовой инфраструктуры (газопровод Baltic Pipe, расширение СПГ-терминала в Свиноуйсьце), пытаясь отказаться от собственной угольной генерации в угоду климатическим нормативам Брюсселя. Теперь спотовый газ стоит столько, что его сжигание делает экспортно ориентированную польскую экономику убыточной.

Единственный выход для Польши — экстренный откат к углю. Варшава будет вынуждена саботировать экологические требования ЕС, расконсервировать старые шахты и загружать угольные энергоблоки на полную мощность. Страна, полагаю, сделает выбор в пользу грязного воздуха ради избежания коллапса энергосистемы. Но и этот разворот потребует времени.

Бельгия и Румыния: хаб и периферия в кризисе

Эти государства представляют два противоположных типа логистической уязвимости. Бельгийский порт Зебрюгге — ключевой европейский газовый хаб. Экономика страны выстроена вокруг транзита и распределения потоков энергоресурсов. Остановка танкеров в Персидском заливе означает пустующие терминалы и снижение транзитных доходов. Местная химическая промышленность, тесно завязанная на портовую инфраструктуру, встанет одной из первых.

Румыния же оказалась жертвой периферийного расположения. Страна обладает собственной добычей, интеграция в региональный рынок Восточной Европы играет против нее. В условиях физического дефицита соседние государства начинают применять тактику «суверенного эгоизма», блокируя интерконнекторы и оставляя ресурсы внутри своих границ. Бухарест столкнется с необходимостью вводить жесткие ограничения на экспорт энергии и балансировать систему в ручном режиме, отсекая коммерческих потребителей.

Сейчас можно сделать предварительный вывод, что у Евросоюза нет единого механизма преодоления физического дефицита углеводородов. Энергетическая солидарность работает исключительно в те моменты, когда ресурс можно свободно купить на бирже. Если же газ и нефть исчезают с рынка из-за ближневосточной войны, каждая из шести названных стран будет спасаться в одиночку. Германия пожертвует остатками тяжелой индустрии, Италия и Великобритания окажутся на грани суверенного дефолта, Польша вернется к сжиганию угля. Национальный протекционизм может стать будущим европейского рынка.