В гонке за лидерство в сфере ИИ принято считать, что главным и единственным мерилом успеха являются полупроводники. Вашингтон строит свою стратегию сдерживания Пекина именно на этом постулате, постепенно ужесточая санкции против экспорта чипов Nvidia и оборудования для фотолитографии. Однако, отставая в нанометрах, Китай «догнал и перегнал» в киловаттах, дефицит которых для США постепенно становится серьезной проблемой. КНР же обеспечивает нужды собственной экономики хайтека в том числе с запасом.

Иван Шилов ИА Регнум

По итогам 2025 года Китай ввел в эксплуатацию рекордные 470 ГВт новых мощностей. Для сравнения: Соединенные Штаты за тот же период смогли добавить лишь 64 ГВт. Разрыв получился более чем семикратным. Справедливости ради нужно сказать, что Китай в принципе потребляет больше электроэнергии (приблизительно вдвое за счет другой структуры экономики с большим упором на промышленность и строительство), но даже с учетом этого фактора разница получилась трехкратной.

С 2013 года, когда Китай впервые обошел США по установленной мощности генерации, разрыв неуклонно рос и к 2024 году составил 150%. Сегодня Пекин фактически живет в режиме «энергетического изобилия», планируя нарастить общую мощность еще на 50% к 2030 году. При этом структура генерации подчеркивает стремление к полной автономности: 80% новых мощностей приходится на возобновляемые источники, но параллельно с этим строятся 27 ядерных реакторов и десятки угольных заводов нового поколения.

Одной из самых недооцененных сторон китайской стратегии является проект по масштабной конверсии угля в газ и жидкое топливо. Пекин, будучи крупнейшим производителем угля в мире, превращает свои преимущества в запасах этого ископаемого в важнейший инструмент энергетической безопасности.

К примеру, в 2024 году Китай направил 276 млн тонн угля на производство синтетического топлива и химикатов. Цель очевидна — снизить зависимость от морских путей импорта нефти и СПГ. Около 80% нефтяного импорта КНР проходит через Малаккский пролив — критическое бутылочное горлышко, которое в случае конфликта может быть легко заблокировано флотом США. Строя заводы по газификации угля на северо-западе страны, Китай снижает счета за импорт (синтетический газ обходится почти на треть дешевле импортного СПГ) и обеспечивает энергетическую независимость. Несмотря на бурное развитие ВИЭ в стране, Пекин тем не менее готов жертвовать климатическими целями ради выживания. Углеродный след таких проектов втрое выше, чем у традиционного газа, но в системе координат КПК энергетическая безопасность безусловно приоритетнее экологической повестки.

Несмотря на то, что темпы роста китайской экономики притормозили в последние годы, спрос продолжает расти в первую очередь из-за дата-центров. Обучение и работа больших языковых моделей (LLM) — процессы, требующие колоссального количества электроэнергии. И именно здесь Китай находит способ компенсировать ущерб от американских санкций на чипы.

Китайские микрочипы, производящиеся в условиях нехватки сверхсовременного оборудования (тех же EUV-фотолитографов) на 20–30% менее эффективны, чем последние разработки Nvidia. Однако этот недостаток можно восполнить, используя большее количество чипов. А чтобы прокормить эту огромную армию полупроводников, нужно много очень дешевой энергии.

В Китае стоимость электричества для дата-центров может опускаться до 3 центов за кВт⋅ч — это примерно в три раза дешевле, чем в США. В условиях, когда расходы на энергию составляют до 70% операционных затрат ЦОД, такое преимущество становится решающим. Китайские компании (Huawei, Alibaba, DeepSeek) уже доказывают, что могут достигать сопоставимых результатов в обучении нейросетей за счет избытка электричества. В США беспокоятся о дефиците мощностей в 44 ГВт для своих ЦОД к 2028 году, Китай эта проблема не касается в принципе.

Еще одно фундаментальное преимущество КНР — структура управления энергосистемой. В США развитие инфраструктуры децентрализовано: частные компании принимают решения исходя из региональных норм, прибыли акционеров и сопротивления местных сообществ (фактор NIMBY — «не в моем дворе»). Это делает строительство новых ЛЭП и крупных станций мучительным и долгим процессом.

Китай же управляет энергетикой как единым предприятием. Государственный контроль над энергетическими гигантами позволяет Пекину строить инфраструктуру на опережение, игнорируя краткосрочную убыточность. Энергия здесь рассматривается не как товар для извлечения прибыли, а как фундамент промышленной конкурентоспособности. Прибыль важна только на этапе финальной продукции. По большому счету, планы Китая по расширению дата-центров не будут ограничены ничем, кроме физической скорости строительства.

Можно сказать, что борьба за лидерство в области искусственного интеллекта входит в новую фазу. Архитектура и дизайн чипов сейчас уходят на второй план на фоне борьбы за ресурсы. Америка всё еще удерживает лидерство в микросхемах, но Китай начинает доминировать в производстве энергии. Успехи КНР в энергетике — от углехимии до атомного строительства — создают условия, в которых санкционное сдерживание в области полупроводников теряет свою эффективность. Китайцы могут позволить себе быть менее технологичными, но более масштабными.

Очевидный урок для России заключается в том, что переработка угля может стать инструментом поддержки роста для угольной отрасли, которая в последнее время испытывает сложности. Кроме того, практика показывает, что спрос на уголь из-за запредельного потребления электроэнергии ЦОДами может остаться стабильным и даже вырасти, несмотря на все негативные прогнозы. А для того, чтобы избегать негативных эффектов колебания рынка, производители разных стран должны проявить определенный уровень кооперации — идея «угольного ОПЕК» по-прежнему остается актуальной.