Сегодня в больнице умер преступник, устроивший кровавую бойню в центре Кракова. Это трагическое происшествие уже называют первым в истории Польши терактом, и реакция польского общества оказалось довольно симптоматичной.

ИА Регнум

В субботу, 7 ноября, в районе популярной у туристов Главной площади Кракова 24-летний поляк Михал Оксиньский на автомобиле без номеров сумел въехать прямо в пешеходную зону исторического центра, застав прохожих врасплох, после чего открыл по ним огонь.

Одетый в военную форму злоумышленник стрелял прямо из окон машины, используя автоматическую винтовку AR-15. Очевидцы вспоминали, что первые выстрелы многие приняли за фейерверк или петарды — и лишь когда начали падать убитые и раненые, площадь охватила паника.

Люди бросились искать укрытие в ближайших магазинах и ресторанах. «Мы бежали, спасая свои жизни, в попытке укрыться от пуль», — написала в соцсети одна из свидетельниц трагедии.

«Мы побежали вверх по лестнице в здании, чтобы спрятаться, и там был тупик. Именно тогда я был в наибольшем ужасе, потому что выстрелы были близко. <…> Некуда бежать, негде спрятаться», — рассказал NBC другой очевидец.

На площади находился патруль полиции, который мгновенно отреагировал на звуки выстрелов. Правоохранители бросились в погоню за автомобилем стрелявшего, который в результате врезался в другую машину и был заблокирован.

Выскочив на улицу, преступник открыл огонь по стражам правопорядка. Двое сотрудников получили тяжелые ранения, но ответным огнем смогли нейтрализовать нападавшего.

В первый день жертвами стрельбы стали шесть человек, в их числе двое иностранцев — граждане Австрии и Великобритании.

Еще 15 человек были ранены, включая двух сотрудников полиции. Жертв могло быть еще больше, если бы рядом по счастливой случайности не оказались двое хирургов, тут же начавших оказывать помощь пострадавшим.

В автомобиле убийцы впоследствии было обнаружено большое количество различного оружия. Но самое страшное открытие ждало следствие в доме нападавшего в Островце-Свентокшиском, в 200 километрах от Кракова.

Там были найдены тела трех человек: 53-летнего отца, 52-летней матери и 21-летней сестры Оксиньского. Все — с огнестрельными ранениями.

По предварительным данным, убийство было совершено, когда жертвы спали. Каждая получила по два выстрела в голову. Судя по всему, после этого преступник, также убивший двух домашних кошек, провел в доме рядом с застреленными родственниками оставшуюся ночь, часть дня и лишь затем отправился в центр Кракова.

Прокуратура Малопольского воеводства начала расследование по статье о террористическом акте, что грозило виновному пожизненным заключением. После его смерти следствие продолжилось.

«Полиция изучает подоплеку и все обстоятельства теракта», — написал в соцсети премьер-министр страны Дональд Туск.

Уже в первые часы после трагедии официальные заявления приобрели отчетливый политический оттенок. Министр внутренних дел Мариуш Кервиньский, выступая на пресс-конференции, заявил: «Всё указывает на то, что стрелявший находился под влиянием крайне правой идеологии». Эта формулировка — притом что официальное расследование мотивов только начиналось — немедленно вызвала ответную реакцию.

Оппозиционная партия «Право и справедливость» (PiS) потребовала от правительства объяснить, на каких данных основаны утверждения об ультраправых взглядах подозреваемого. Вице-председатель партии Пшемыслав Чарнек написал: «Если Кервиньский ввел общественность в заблуждение, он должен понести политическую ответственность. Мы требуем немедленных объяснений и доступа к информации, на которой он основывал свои заявления».

Лидер PiS Ярослав Качиньский пошел дальше, указав, что заявление министра о взглядах нападавшего оказалось «очевидной ложью».

Спор вышел за пределы обсуждения личности преступника. Трагедия стала аргументом в разгоревшейся дискуссии о безопасности предстоящего Марша независимости 11 ноября.

В политических кругах и соцсетях поползли слухи, что власти используют произошедшее как предлог для отмены шествия, которое организуют националистические организации. Те, в свою очередь, заявили о возможном заговоре, направленном против правых сил.

Премьер Туск был вынужден публично опровергнуть эту информацию, заявив, что никто не намерен запрещать марш, и призвав участников воздержаться от агрессии.

Еще более интересной оказалась реакция польского общества. В первые минуты после трагедии, когда не было известно, кто именно совершил нападение, но уже появилось первое фото задержанного, лежащего на тротуаре, в комментариях под ним в соцсетях поляки начали сыпать обвинениями во все стороны. Чего только не писали: «Черты лица такие восточные», «Может, русский», «Русское лицо 100%», «Похож на исламиста», «Вероятно, с Украины», «Бандеровец», «Бывший украинский военный».

В отношении адресатов гнева наблюдается любопытная асимметрия. На русских в Польше принято сваливать вину по давней, почти рефлекторной привычке — это своего рода национальный пунктик, работающий независимо от того, есть ли для обвинений хоть малейшие основания.

С украинцами ситуация сложнее: они и сами немало поработали над тем, чтобы навлечь на себя гнев, — и своим поведением в Польше, и героизацией нацистов, повинных в уничтожении поляков в годы Второй мировой войны.

В любом случае полякам не хотелось верить, что кровавую бойню устроил их соотечественник. Даже после того, как стало известно, что стрелял гражданин Польши, некоторые продолжали настаивать: наверняка это украинец, которому лишь недавно предоставили гражданство. Или просто сокрушались: «Нет, нет, нет — это должен был быть украинец. Как это поляк? Нет!»

На фоне подобной риторики у представителей власти Украины наверняка немного отлегло, когда личность стрелявшего была раскрыта. Однако претензии к украинцам у поляков всё равно остались.

Они сетовали, что оружие теперь слишком легко приобрести из-за «черного рынка» в накачанной западным вооружением соседней стране.

«Автоматическое оружие теперь легко достать на украинском рынке, масса дезертиров… Ну что ж, в стране, разоруженной политиками и судьями, вам придется смириться с тем, что вы не сможете защитить своих детей и жен», — написал один из комментаторов под постом о трагедии.

Однако впоследствии выяснилось, что убийца и его отец состояли в стрелковом клубе и весь изъятый арсенал был куплен на законных основаниях.

Польскому обществу, привыкшему ощущать свою страну оазисом безопасности на фоне погружающейся в хаос Западной Европы, оказалось мучительно трудно признать, что теракт совершил свой, да еще и воспользовавшись легально купленным по их же законам автоматом. И эта реакция очень наглядно продемонстрировала одну из главных проблем современной Польши.

Она хорошо укладывается в психологическую концепцию внешнего локуса контроля — склонности объяснять любые события внешними факторами, но ни в коем случае не внутренними причинами. В этом случае речь идет об одном из самых распространенных видов, когда субъект, то есть население Польши, сваливает вину за всё неприятное и плохое на других, а себе оставляет только заслуги и достижения.

«Теперь стало очевидно, что проблема вовсе не в импорте террора. Терроризм поселился в самом сердце польского общества», — написала в статье для Die Tageszeitung немецкий журналист и историк Габриэле Лессер.

Между тем очевидно, что преступник был настоящим психопатом. Судить о мотивации человека, собственными руками и с особой жестокостью лишившего жизни всех членов своей семьи, впору только врачам, однако теперь уже никто не сможет сказать с полной уверенностью, было ли у него клиническое заболевание.

Пока польские политики подсчитывают электоральные дивиденды от культивирования атмосферы ненависти, внутри общества продолжает зреть злоба, которая так и будет регулярно выплескиваться наружу в самых уродливых формах.