70-летняя тайна «Новороссийска»: почему линкор затонул в бухте Севастополя
Глубокой ночью 29 октября 1955 года в Севастопольской бухте раздался чудовищный грохот, который заставил вспомнить о сравнительно недавних (прошло всего 11 лет) боях за город. Взорвался стоявший на рейде линкор «Новороссийск».
Флагманский корабль Черноморского флота только вернулся из похода для участия в праздновании 100-летия первой обороны Севастополя.
По самым распространенным оценкам, в одной из крупнейших морских катастроф в послевоенной истории СССР погибли 617 человек — члены экипажа линкора и моряки аварийных партий, прибывшие с других кораблей черноморской эскадры для спасения гибнущего «Новороссийска».
Взрыв пробил в корпусе боевого корабля дыру площадью 150 кв. м. Но что (или кто) стало причиной гибели линкора, доставшегося Советскому Союзу как трофей? Вплоть до перестройки дело «Новороссийска» было засекречено.
Трагедия произошла на том же месте, где за почти 40 лет до этого, 20 октября 1916 года, при схожих обстоятельствах затонул дредноут «Императрица Мария». Как и в том случае, ни одна из выдвинутых причин катастрофы «Новороссийска» не считается единственно верной.
До 5 марта 1949 года «Новороссийск» был «Юлием Цезарем». Такое имя линкор получил в 1911 году, когда он сошел со стапелей верфи «Ансальдо» в Генуе (в исторической литературе часто используется калька с итальянского названия — «Джулио Чезаре»).
Один из трех линкоров королевского флота Италии был для своего времени передовым кораблем, грозой дредноутов.
На носу был изображен огромный римский орел, который в лапах держал ленту с девизом Гая Юлия Цезаря: «Пришел, увидел, победил». Кораблю был присвоен девиз: «Выдержать любой удар!». Правда, во время Первой мировой «Цезарь» так и не поучаствовал в битвах с кораблями Германии или Австро-Венгрии (Италия тогда воевала за Антанту).
Зато в начале Второй мировой, когда итальянский флот помогал немцам, линкор стал проблемой для британцев, в частности в битве у берегов Калабрии в июле 1940-го.
Но всё же к 1943-му корабль был уже сильно потрепан английским флотом. В тот год в Риме свергли и арестовали Бенито Муссолини, англичане и американцы высадились на юге Апеннин, а командование ВМФ Италии приказало кораблям идти сдаваться на Мальту (тогда британскую).
Немцы топили суда изменившего союзника — но «Юлию Цезарю» повезло с неполным экипажем и лишь частью вооружения добраться невредимым. Так гордость флота Италии стала трофеем, на первых порах британским.
На Тегеранской конференции Иосиф Сталин потребовал выделить СССР часть флота капитулировавшей фашистской Италии.
Без винопровода
До 1949-го трофейный линкор в аварийном состоянии стоял у наших тогдашних союзников в албанском порту Влёра. «Цезаря» передали в распоряжение Черноморского флота, переименовали в «Новороссийск». И здесь стал вопрос — что делать с кораблем, который был грозой морей в 1914 году, а к середине века уже безнадежно устарел.
Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв с подачи маршала Георгия Жукова полагал, что бывшего «Цезаря» не надо использовать даже как тренировочное судно. В докладах говорилось: борта линкора местами прогнили, орудия не соответствовали советским снарядам.
Но вице-адмирал Николай Кузнецов (в 1939–1946 гг. нарком ВМФ, с 1951-го — военно-морской министр, а затем замминистра обороны) держался иного мнения.
У Кузнецова были сложные отношения с Жуковым, взрыв «Новороссийска» стал ударом по карьере флотоводца, но в 1950-м вице-адмирал смог продавить свою позицию — «Новороссийск» стали «делать советским».
На Николаевской верфи итальянские зенитные пулеметы заменили на более современные советские. Установили новую на тот момент радиолокационную станцию «Залп-М», почистили от ракушек систему пожарной вентиляции, поставили новые турбины харьковского производства и даже наладили выпуск боезапаса под «формат» итальянских пушек.
В числе прочего демонтировали винопроводы — трубы, которые вели в каюты офицеров и старшин, позволявшие с помощью специального крана налить бокал сухого (вино входило в ежедневный рацион служащих итальянского флота).
В мае 1955-го корабль вошел в состав Черноморского флота, поучаствовал в учениях. Но прослужил он советскому флоту всего полгода.
«Палуба разворочена, как листы бумаги»
Вечером 28 октября часть команды сошла на берег, пользуясь увольнительными. На «Новороссийске» осталось около 1500 человек. В полночь прозвучал отбой.
«Ночью прибегает мой мичман и кричит, задыхаясь: «Взорвался «Новороссийск»!» И за сердце рукой хватается», — вспоминал Константин Ковалюков, командир спасательного борта «Карабах».
Взрыв, который прогремел около 01:30, слышал весь город. Как вспоминали чудом выжившие, корабль сильно сотрясло двойным глухим толчком из носовой части. Через полминуты прогремел второй взрыв.
Чудом спасшийся старшина Владимир Деточка вспоминал:
«Койку мою сорвало, и я очутился на палубе. Кромешная темнота, только слышно было бульканье воды… Какой-то молодой матрос подал спички. Я посветил: вся палуба разворочена, как листы бумаги. <…> Кругом кровь и ил. Первое, о чем я подумал, — это война».
Только в первый час погибли до 250 человек. Оказалась сломана носовая электростанция, из-за чего вышли из строя сигнализация и громкоговоритель. Сигнал тревоги пришлось подавать по старинке, рындой (корабельным колоколом) либо, по другой версии, горном.
На помощь линкору пришли семь находившихся поблизости судов: пять крейсеров, эсминец и уже упомянутый спасательный борт «Карабах»,
«Новороссийск» стремительно заполнялся водой, несмотря на усилия матросов вычерпать ее всем, что попадалось под руку. В 02:50 после погружения водолаза с «Карабаха» стал понятен характер ущерба: пробоина прошила несколько палуб и была такого размера, что в нее могло бы пройти и само спасательное судно.
Подвиги и роковые ошибки
Героизм команды и спасателей, увы, «уравновешивался» рассогласованностью руководства и запоздалостью действий.
Командующий Черноморским флотом Виктор Пархоменко в ответ на предложение замкомандира линкора срочно начать эвакуацию экипажа отрезал: «Не паниковать!». Пархоменко считал, что корабль еще можно спасти, отбуксировав на мелководье.
В 03:50 приказ эвакуироваться всё же был отдан, но и тут с опозданием: к тому моменту корабль накренился настолько, что через 24 минуты лег на левый борт и уткнулся мачтами в ил. По мнению историка военно-морского флота Николая Черкашина, для успеха эвакуации не хватило 10–15 минут. Из-за того, что ее не объявили вовремя, экипаж и понес львиную долю потерь (включая 60 человек с других судов).
Многие матросы «Новороссийска» оказались «накрыты» кораблем либо заперты в отсеках в «воздушных подушках». Водолазы смогли сделать прорези в днище и вытащить семь человек. Еще двоих, моториста и артиллериста, спасли из-под палубы юта — между ней и грунтом было достаточное расстояние, Остальным выбраться не удалось.
Многие достигли берега благодаря героизму спасателей, которые бросали в воду любые предметы, позволявшие оказавшимся за бортом не утонуть: канаты, пожарные рукава и спасательные круги.
Немецкая мина или «черный князь»?
Когда в годы перестройки были открыты данные расследования, выяснилось: госкомиссия во главе с зампредом Совета министров СССР Вячеславом Малышевым рассматривала две версии.
Первая — корабль затонул, задев немецкую мину времен Великой Отечественной — «сундук» RMH или напоминавший торпеду LMB. Мощность заряда составила до 1 т в тротиловом эквиваленте.
По этой версии, во время буксировки корабля 28 октября якорь-цепь задел на дне одну из мин и запустил часовой механизм. Такой сценарий комиссия Малышева считала наиболее вероятным.
Но против свидетельствовало два факта. Во-первых, в документации немецких фирм четко был прописан срок годности заряда — полгода, а на момент гибели «Новороссийска» война закончилась 10 лет назад.
Во-вторых и в главных, после войны дно Севастопольской бухты тщательно обследовали водолазы. Было обнаружено 17 мин, в том числе в 100 метрах от того места, где 29 октября 1955 года стоял «Новороссийск». Маловероятно, что глубинную бомбу могли не заметить.
Вторая версия — участие иностранной подлодки. Комиссия Малышева выявила — охрана базы ВМФ в Севастополе была организована неудовлетворительно.
Периметр базы не был прикрыт противоторпедными сетями. Боновые ворота и вовсе были открыты: их закрыли лишь в 02:35 ночи, спустя более часа после взрыва.
Не было в акватории и дежурных кораблей-охотников за субмаринами. 28 октября в 05:50 утра большой дозорный охотник сняли без замены на другой корабль. Он отправился к мысу Лукулл поддерживать вылеты авиации и пришел обратно только за 13 минут до первого взрыва.
Довод против такой версии — станция слежения «Сатурн-12» у мыса Херсонес не запеленговала чужую лодку. Но, судя по материалам дела, оборудование станции не было рассчитано на прием сигналов от малых субмарин на тихом ходу. Кроме того, «Сатурн-12» в тот день долго не работала, что дало бы засланной подлодке необходимое окно для маневра.
Наконец, за рамками расследования комиссии Малышева осталась самая экзотическая и документально не подтвержденная, но всё же не беспочвенная версия. Линкор потопили итальянцы — профессиональные ныряльщики-диверсанты, которые во время Второй мировой служили в X флотилии MAS (Motoscafo Armato Silurante, дословно — вооруженные торпедные катера). Дебютом подводных минеров стал взрыв британских кораблей — двух линкоров, эсминца и танкера на рейде Александрии в декабре 1941-го. Диверсанты использовали пилотируемые торпеды «Майале».
Капитан второго ранга, князь Юнио Валерио Боргезе, который принял командование X флотилией MAS в 1943-м, довел работу диверсантов до совершенства. И в отличие от коллег по флоту, бойцы «черного князя» не изменили Муссолини.
Боргезе был арестован союзниками, но уже в 1949-м вышел на свободу. Вокруг него собирались бывшие офицеры фашистской армии и крайне правые активисты. «Черный князь» оставался серьезной фигурой. В 1970-м он предпринял попытку организовать неофашистский переворот (путч Боргезе) и «случайно успел» избежать ареста, бежав во франкистскую Испанию. Впрочем, в 1974-м князь при столь же загадочных обстоятельствах скоропостижно умер в испанском Кадисе.
В середине 1950-х экс-командир подводников был на пике своей активности. Поэтому публикации в прессе о том, что бывшего «Юлия Цезаря» взорвали восемь ветеранов флотилии MAS, во время Второй мировой хорошо изучившие рельеф бухты Севастополя, сложно списать на журналистские домыслы.
В 2013-м ветеран MAS Уго д’Эспозито заявил в интервью, что за взрывом стояли именно они, люди князя Боргезе. Говорить о подробностях операции пожилой диверсант отказался.
