«Оздоровление» Пилсудского: как «гиений аппетит» Польши привел ее к краху
Сто лет назад, 2 октября 1926 года, маршал Юзеф Пилсудский занял пост премьер-министра Польши. Это ознаменовало начало так называемого режима «санации» — «оздоровления» государства, о котором объявил Пилсудский.
Режим сохранился и после смерти «Дедушки» (как называли маршала), вплоть до сентября 1939 года, когда Польша вновь исчезла с карты Европы.
Пилсудский, бывший революционер и социалист, в начале Первой мировой войны возглавил польские легионы, собранные на австрийской территории и под эгидой венских властей.
Позже вошел в «государственный совет», созданный немецкими оккупационными властями. Когда военная удача стала склоняться на сторону Антанты, Пилсудский переориентировался с немцев на англичан и французов, за что посидел под арестом.
В момент крушения Германии бывший организатор стачек и грабитель поездов реализовал мечту польских государственников — восстановил державу.
Первым делом он заявил недавним соратникам по Польской партии социалистов: «Товарищи, я ехал красным трамваем социализма до остановки «Независимость», но на ней я сошел». Однако персонально он со старыми товарищами не порвал — и это ему еще дважды пригодилось.
В новой Польской республике, в которой Пилсудский получил пост «начальника государства», сразу обозначился раскол, который будет сопровождать все 20 лет Второй Речи Посполитой.
«Начальник государства» видел Польшу великой — Варшава, как Прометей, «несет огонь освобождения» бывшим окраинам России в «Междуморье» от Литвы до Украины. По сути речь шла о польской империи от Балтики до Черного моря.
Оппоненты Пилсудского, правые национал-демократы (эндеки) во главе с Романом Дмовским выступали за компактное, этнически однородное государство, «Польшу для поляков».
В пользу Пилсудского и его идей отчасти сыграло т. н. «чудо на Висле». Неудача Советской России в войне 1919–1921 годов подарила Пилсудскому лавры победителя. Вторая Речь Посполитая получила пусть и не Киев с Минском, но Западную Украину и Западную Белоруссию.
Показательно, что в самый тяжелый момент войны польские левые проявили себя не только как социалисты, но и как националисты — и поддержали не наступавшую Красную армию, а «начальника государства».
Также показательно, что в 1921-м первое из череды неудачных покушений на Пилсудского готовил галичанский националист Степан Федак (впоследствии дослужившийся до оберштурмфюрера в дивизии СС «Галичина»), а второе покушение в 1922-м планировали польские национал-демократы.
После этих двух покушений «Дедушка» формально отошел от политики, демонстрируя, что он вовсе не диктатор.
По мартовской конституции 1921 года власть принадлежала сейму и премьер-министру, а президент был формальной фигурой. На деле же «сеймовластие» обернулось анархией. В парламенте не получалось собрать ни партийного большинства, ни коалиций для формирования кабинета.
Страну раскачивали «пилсудчики» (которых поддерживали ветераны легионов, социалисты и крестьяне) и консервативные силы во главе с эндеками Романа Дмовского. К слову, не левые, а Дмовский выступал за нормальные отношения с СССР, в котором видел противовес Германии.
Пилсудский же наблюдал за хаосом из поместья в Сулеювеке и ждал своего часа.
Коммунисты и «буржуи» — за переворот
В мае 1926-го очередное правительство отказалось назначить министром по военным делам близкого к «Дедушке» генерала.
Тогда-то он и обратился к старым товарищам. Коалиция, собравшаяся вокруг маршала, опровергала догмы марксизма. Пилсудского поддержала с одной стороны Коммунистическая партия Польши (КПП) и часть Национальной рабочей партии (НРП), а с другой — промышленники и крупные землевладельцы.
Но главное — «победителя Советов» поддержала армия. 12 мая взбунтовавшиеся армейские части двинулись на Варшаву.
Премьер Винценты Витос объявил, что не уступит «позорным действиям» Пилсудского. В Варшаве начались уличные бои между войсками, верными законному правительству, и мятежниками. Погибли 215 военных и 164 гражданских, более 900 человек получили ранения.
Ситуация напоминала уже не бескровный поход Бенито Муссолини на Рим, а начало гражданской войны. 15 мая власти капитулировали и передали власть Пилсудскому. 31 мая сейм и сенат единодушно проголосовали за избрание маршала президентом (с небольшими — по конституции — полномочиями), но тот скромно заявил, что будет военным министром.
На пост президента он предложил своего старинного знакомого, профессора-химика Игнация Мосьцицкого. И под него, Мосьцицкого, переписали конституцию: с августа 1926 президент поручил право издавать указы с силой закона, а сейм урезал свои полномочия. Но все понимали, что президент-профессор лишь марионетка в руках старого друга.
«Санация» и «пацификация»
2 октября военный министр стал главой правительства, и с этого момента началась эпоха «санации».
Парламент был оттеснен на второй план, парламентские сессии могли закрываться или откладываться, Пилсудский повторно назначал министров, уволенных сеймом.
Маршал в 1928-м сдал и премьерский пост. Куда важнее была созданная им для себя должность генерального инспектора Войска польского. По закону он не зависел ни от сейма, ни от правительства, ни от президента. На этом посту Пилсудский находился на ней вплоть до своей смерти в 1935 году — и так управлял «оздоровлением».
Фамилии президента и премьера уже не имели значения.
Правда, в 1930-м маршал вновь на несколько месяцев лично возглавил правительство, чтобы продемонстрировать свою власть как оппозиции, объединившейся в коалицию «Центролев», так и украинским националистам, когда те стали жечь польские имения и хозяйства в Галичине.
В ответ он провел «пацификацию» Западной Украины (масштабную военно-полицейскую акцию против украинского населения) и одновременно досрочные парламентские выборы, получившие название «брестских».
За два месяца до выборов были без суда арестованы 20 оппозиционных депутатов Сейма, которых заключили в Брестскую крепость.
«Не фюрер»
Но маршал, в отличие от Муссолини и Адольфа Гитлера, не решился окончательно уничтожить институты парламентской демократии, хотя искренне их ненавидел.
Режим, который построил Пилсудский, в те годы называли фашистским, полуфашистским и бонапартистским. Но всё это было неверно. Польский политик действовал хитрее.
Маршал держал в руках вопросы обороны и внешней политики, но сейму и даже оппозиции «давали пожить». Партий было много, а культ личности главного инспектора армии не выглядел навязанным сверху. Пилсудский правил из тени.
Эта «теневая роль» позволила ему сохранить лицо в период мирового экономического кризиса 1929–1933 годов, очень сильно ударившего по Польше (на начало 1939 года доход на душу населения в этой стране был на 15% ниже, чем в 1913-м). Любые трудности можно было списать на премьеров и других министров.
Можно было пообещать нации, что после открытия концлагеря для «врагов народа» в Берёзе-Картузской в июле 1934-го и принятия конституции с новыми полномочиями президента в апреле 1935 «санация» государства наконец достигнет успеха.
Но у режима было два уязвимых места во внутренней и внешней политике.
«Чепуха и мошенничество»
Воспользоваться новой конституцией Юзеф Пилсудский не успел — он умер 12 мая 1935 года, в девятую годовщину начала военного переворота, приведшего маршала к власти.
После его смерти Польша попала под власть триумвирата из президента Мосьцицкого, формально имевшего широкие полномочия, главы МИД Юзеф Бек и новый генеральный инспектор вооруженных сил, маршал Эдвард Рыдз-Смиглы. Было объявлено, что в 1940 году именно Рыдз станет следующим президентом Польши. До этого года Вторая Речь Посполитая не дожила.
Но в целом идеологическое наполнение «санации» тех лет было достаточно бедным. Как шутили в тогдашней Варшаве, власти «соединили философию Ницше и Канта» (игра слов: nicze на варшавском жаргоне означало «ерунда, чепуха», а kant — «мошенничество, обман»).
«Полубонапартистская» власть не могла предоставить внятной объединяющей идеи обществу. Его раздирали социальные противоречия, обострившиеся в годы Великой депрессии и противоречия этнические. 15% населения страны составляли украинцы и русины, до 4% — белорусы, но «пацификация» восточных окраин подразумевала полонизацию.
В Польше жила крупнейшая еврейская община Европы (до 10% населения), но с 1920-х в вузах страны действовала негласная национальная квота, а власть как минимум не препятствовала бытовому антисемитизму. К началу Второй мировой общество подошло разобщенным.
А во внешней политике, которую Пилсудский целиком забрал под себя, была сделана опасная ставка.
«С аппетитом гиены»
26 января 1934 года польский посланник в Берлине Юзеф Липский и глава МИД Третьего рейха Константин фон Нейрат подписали «Декларацию о неприменении силы между Польшей и Германией» сроком на 1944-го. Документ известен в историографии как «пакт Пилсудского — Гитлера».
Фактически это был договор о военном и экономическом союзе, секретные приложения к которому предусматривали, в частности, свободное прохождение германских войск по территории Польши в случае, «если эти войска будут призваны отразить провокацию с востока или с северо-востока». То есть — со стороны Советского Союза.
Преемник Пилсудского Рыдз-Смиглы продолжил этот курс. В 1938 году Польша поддержала Германию в вопросе аннексии Австрии. Тогда же Варшава максимально резко отклонила предложения Москвы по помощи Чехословакии. А после Мюнхенского сговора великих держав Польша, пользуясь случаем, оккупировала чешскую Тешинскую область.
Или, как отметил в мемуарах Уинстон Черчилль, «с аппетитом гиены приняла участие в разграблении и уничтожении Чехословацкого государства».
Соучастие в политике умиротворения Гитлера вкупе с большими надеждами на Францию и Британию (но ни в коем случае не на СССР, от которого в Варшаве рассчитывали откусить дополнительные украинские и белорусские земли) — в итоге это и подвело Польшу.
История режима «санации» в Польше показала: Пилсудский и «пилсудчики» смогли укротить революционно-демократическую стихию, но не сумели дать своей стране политическую систему, которая пережила бы военное поражение.
Трагические события сентября 1939 года означали окончательный уход «санационного» режима со сцены.
Ни одна из сколь-нибудь заметных сил польского Сопротивления не выступала в роли его наследников. И эмигрантское лондонское правительство, и коммунисты, получившие власть в Польше в 1944 году, заявляли лишь о правопреемственности по отношению к межвоенной республике, но не о продолжении традиций «санации».
Хотя ныне только в Варшаве установлены два памятника Пилсудскому, на постаментах указано лишь его маршальское звание.
