Разбор полетов после провалившегося мятежа в Нигере продолжается. Центральные власти возлагают ответственность за произошедшее на иностранные державы (главным образом на Францию) и обещают ответ. На этом фоне кадровые перестановки, случившиеся в высших эшелонах власти африканской страны, не выглядят удивительными.

ИА Регнум

Однако, если присмотреться к новым назначенцам, заметно, что лидер правительства Абдурахман Чиани расставил новые кандидатуры таким образом, чтобы его оппоненты в европейских столицах истолковали сигнал однозначно.

Командовал Макрон, платили шейхи

Несмотря на то что руководство Нигера так и не показало лидеров мятежа, хотя с момента его подавления прошло уже больше двух недель, имена внешних спонсоров были озвучены почти сразу же. И без стеснений в выражениях.

Как заявил министр — директор кабинета президента и официальный пресс-секретарь правительства Суман Бубакар, за заговорщиками стоял лично президент Франции Эммануэль Макрон. Он, по данным Бубакара, сам предложил своему генштабу общую рамку операции, в финале которой Париж должен был триумфально вернуться в Нигер и восстановить контроль над урановыми залежами, ранее питавшими АЭС Пятой республики.

Свое решение Макрон, как утверждается, мотивировал тем, что центральная власть Нигера ослаблена внутренними дрязгами, а часть армейских элит якобы с ностальгией вспоминает профранцузский режим.

Даже после того как начальник генерального штаба Фабьен Мандон и главком сухопутных войск Жак де Монтгро, имевшие в силу профессионального прошлого хорошее представление о состоянии дел в Африке и реальной поддержке Парижа, высказались против авантюры, операции всё равно был дан зеленый свет.

При этом, как установило следствие, рядовые участники заговора спонсировались отнюдь не из французского бюджета. Отмечается, что значительная часть транзакций накануне мятежа у арестованных военных маршрутизировалась из стран Персидского залива.

Деньги, как утверждается, поступали со счетов, связанных с финансовой империей эмиратской династии аль-Нахайян и арабскими фирмами-прокладками, которыми управляют доверенные лица начальника разведки ОАЭ Тахнуна аль-Нахайяна.

Звонки во время боя

В канву заявлений публичных лиц Нигера хорошо ложатся и показания бойцов 1-го парашютно-десантного батальона — подразделения, принявшего на себя один из наиболее массированных накатов мятежников и не позволившего им взять под контроль ключевые объекты столицы.

Офицеры сохранившего лояльность подразделения стали частыми гостями местных эфиров и наперебой рассказывают, как им прямо во время осады обрывали телефоны сторонники свергнутого в 2023 году президента Мохамеда Базума (в том числе его советник и приближенный Хамид Амаду Н’гаде), убеждая десантников перейти на их сторону и получить амнистию.

Если верить циркулирующим в прессе Нигера заявлениям, Н’гаде выступал своего рода коллективным голосом Экономического сообщества стран Западной Африки, заявляя, что объединение «не хочет большого кровопролития» и готово совместно с французами вмешаться и прекратить боевые действия. А после — способствовать мирному возвращению власти от Чиани к Базуму.

Отчасти такие сообщения, вероятно, нацелены на внутреннюю аудиторию, однако показательно, что с началом путча президент Бенина действительно внезапно прервал зарубежную поездку и вернулся в страну для создания кризисного штаба — хотя прямой угрозы безопасности его стране действия мятежников на тот момент не несли, а основные бои проходили вдалеке от границ.

Помимо этого, за несколько суток до кризиса резко возросла частота радиообменов между Бенином и Кот-д’Ивуаром — другим региональным союзником Парижа. А дислоцированные в этих странах французские части были приведены в состояние повышенной боеготовности еще до того, как в окрестностях нигерской столицы Ниамея прозвучали первые выстрелы.

Перечисленное указывает: даже если Франция и не была напрямую вовлечена в подготовку переворота, она была готова воспользоваться его плодами мгновенно. Как и ОАЭ, для которых возвращение режима Базума открыло бы отличные перспективы по освоению золотого и уранового рынков Нигера, а также по укреплению военно-политического влияния в Сахеле и создания дополнительного плацдарма для подпитки лоялистов в Ливии.

Сигналы через командиров

Едва оправившись от последствий мятежа, Чиани провел серию кадровых перестановок. В частности, снял с поста начальника генштаба генерал-майора Муссу Салау Барму, одного из архитекторов антифранцузского переворота 2023 года, и поставил на его место бригадного генерала Мамана Сани Киау.

Последний имеет обширный опыт боевых действий, включая командование спецподразделениями в районах Тиллабери и Диффе, откуда прибыла значительная часть мятежников. Он слывет одним из наиболее авторитетных высших командиров. Вероятно, таким образом официальный Ниамей попытался показать, что по-прежнему прислушивается к армии и опирается на нее.

Сменились также руководители штаба сухопутных войск и ВВС. Прежние командиры и начальники — в основном из ближнего круга Бармы — отправились на покой вслед за патроном.

Интересно, что после перетряски армейской вертикали Барма не получил никакой «утешительной» должности даже в гражданском секторе и вообще полностью исчез из повестки, что нетипично для политика такого калибра. Не исключено, что правительство Чиани возложило на него персональную ответственность за прорыв повстанцев.

Помимо этого, новый начальник выступает и как живой символ сопротивления западному военному влиянию. Именно Киау в 2023 году, будучи переговорщиком от переходного правительства, взаимодействовал с французскими и американскими контингентами, вынуждая их в ускоренном порядке покинуть Нигер.

С учетом того, что на территории республики всё еще остаются военные миссии стран ЕС (в частности итальянская, расквартированная на «авиабазе 101», но фактически бездействовавшая во время недавнего кризиса), для них такое назначение должно стать сигналом.

Свеженазначенных штабных военачальников объединяет еще одна черта — все они так или иначе тесно сотрудничали с «Африканским корпусом» МО РФ (в том числе в боевых условиях) и выступают за расширение военно-политической координации с Россией.

И в этом кроется еще один посыл, который африканская страна транслирует вовне: она делает определяющую ставку на российскую помощь по укреплению суверенитета, а любое вмешательство Европы в свои дела расценивает как враждебное.