От Нарвы до Ништадта. Как война превратила Россию в империю
10 сентября 1721 года в шведском городе Ништадте (ныне это финский город Уусикаупунки) Швеция признала поражение в войне с Россией.
Россия официально закрепила за собой завоеванные, «взятые силой штыка» Ингерманландию — берег Финского залива, где с 1703 существовал Петербург, Карелии, Эстляндию и Лифляндию (нынешние Латвию и южную Эстонию). Древние ганзейские города Рига и Ревель (Таллин) становились «домашними портами» недавно созданного русского военного флота.
Северная война продолжалась 20 лет, и за это время наша страна изменилась до неузнаваемости. В 1701-м в схватку с одной из сильнейших держав Европы вступило периферийное государство, почти отрезанное от морей (если не считать приполярного Архангельска). Из войны вышла полноценная участница «европейского концерта», с сильнейшей сухопутной армией на континенте и новой столицей в «Санкт-Питербурхе», городе Святого Петра. Оставалось лишь символически оформить эту трансформацию.
Через два месяца после Ништадта, царь всея Руси Петр I принял титулы императора всероссийского, отца отечества — и почетное наименование «Великий». Россия де-юре стала империей — одной из двух христианских держав с таким названием (второй была Священная римская империя германской нации, существовавшая скорее на бумаге, чем в реальности).
Подлинные гегемоны, Англия и Франция, явно насторожились, обнаружив вместо «варварской Московии» молодую военно-политическую силу. В документах Лондона и Версаля замелькало выражение «нарушение баланса сил в Европе». Но для того, чтобы вывести Россию на этот оперативный простор, царю Петру пришлось «сломать» региональную державу.
«Великое могущество»
В шведской истории период с 1611-го и до Ништадского мира называется stormarkstiden — эрой великодержавия или великого могущества. Короли, правившие в древней Уппсале, а с 1634 года в Стокгольме, вели одну успешную кампанию за другой. Вмешательство в Тридцатилетнюю войну сделало страну определяющей силой в раздробленных немецких землях и Восточной Европе. Успешные войны с Данией и Польшей подарили королевству крепости на южном берегу Балтики, половину Норвегии и Лифляндию с Ригой.
Солидный куш Швеции достался благодаря русской Смуте. Столбовской мир 1617 года завершил шведскую интервенцию. Но первому царю из династии Романовых Михаилу Федоровичу пришлось откупиться от соседей, отдав им Ижорскую землю — древнее новгородское владение на берегу финского залива, ставшее шведской Ингерманландией. Русская крепость Ям стала Ямбургом, укрепление Орешек — шведской фортецией Нотебург.
Но войну со Швецией за возврат потерянных земель и прорубание «окна в Европу» начал не Пётр. В 1690-х в коалицию объединились датско-норвежский монарх Фредерик IV и саксонский курфюрст Август II Сильный, избранный королем Речи Посполитой. Страны, в прошлом немало пострадавшие от скандинавских соседей («шведский потоп» до сих пор помнят в Польше), были воодушевлены неопытностью и юностью Карла XII, которому на момент восшествия на престол в 1697 году исполнилось всего 15 лет.
«Он провалился в отцовские ботфорты, откуда его следовало бы вытащить за шиворот (или за уши) и выпороть розгами», — ехидно говорил Август II.
Россия использовала шанс вступить в антишведскую коалицию. Но союзники недооценили противника — у юного короля были старые и опытные генералы.
«Юнец» Карл высадился в 10 км от Копенгагена и подверг его жестокому артиллерийскому обстрелу, из-за чего испугавшийся датский и норвежский монарх тут же подписал мирный договор и вышел из союза. Параллельно Август снял осаду Риги.
Россия тоже получила от шведов чувствительное поражение — «конфузию» под Нарвой 1700 года.
Карл XII, считавший себя наследником славы викингов и продолжателем великого полководца Тридцатилетней войны Густава II Адольфа по прозвищу Лев Севера, считал войну почти выигранной. Но он также недооценил одного из противников.
Учиться у «брата Карлуса»
Для на тот момент архаичного русского войска поражение под Нарвой стало уроком. Армия потеряла от 6000 до 8000 солдат и всю артиллерию. Иностранные наемные командиры благополучно сдались Карлу, бросив к его ногам русские знамена.
От окончательной катастрофы спасло мужество Семеновского и Преображенского гвардейских полков (некогда потешное войско юного Петра), державшихся до последнего. Сказался и просчет в оценке возможностей противника — царь ожидал шведскую армию на две с половиной недели позже, имея мало представления о ее мобильности.
Но царь недаром называл шведов своими учителями и поднимал тосты за «дорогого брата Карлуса».
Пётр ввел рекрутскую повинность — подобную той, что почти за сто лет до этого учредил великий Густав II Адольф. С 1705-го дворяне обязывались служить поголовно. Крестьяне, составлявшие подавляющее большинство населения царства, давали одного новобранца от 25 дворов. Благодаря этому к концу правления Петра под штыком было до 200 тысяч пехотинцев, гвардейцев, кавалеристов и казаков. Армия получила зеленые мундиры европейского образца (темно-зеленый цвет оставался «брендовым» вплоть до русско-японской войны).
Старые и разномастные пищали заменили стандартизированными ружьями-фузеями. Оружие на уровне шведских, французских и британских образцов выпускали тульские заводы, а туда шла сталь с новых заводов Урала. Но оружие требовалось «здесь и сейчас» — и на пушки переплавлялись церковные колокола.
Перевооружение и переоснащение начало давать результаты уже на первом этапе войны.
«Виден был король шведский»
После кровопролитного штурма в 1702-м русские взяли крепость Нотебург (Пётр не стал возвращать древнее имя Орешек, но дал название на немецкий лад, Шлиссельбург, «ключ-город»). В том же году, войдя в Прибалтику, русские взяли считавшуюся неприступной фортецию Мариенбург. Среди его жителей оказалась и воспитанница пастора Глюка, некая Марта Скавронская, которая станет женой Петра Екатериной Алексеевной, первой императрицей всероссийской.
В 1703-м армия прорвалась к устью Невы, взяв укрепление Ниеншанц. На соседнем острове Люст-Эланд (ныне — Заячий) тогда же заложили порт с крепостью Святого Петра и Павла — будущий Санкт-Петербург.
Хотя город был удачно прикрыт Кронштадтским фортом, новорожденному флоту пришлось отбить несколько атак с моря. Вести баталии пришлось и близ Архангельска, по поводу чего царь писал: «Зело чудесно, нечаянное счастье, что отразили злобнейших шведов».
Поражения Карла XII в Прибалтике были чувствительными, но до разгрома было далеко. Тем более что в 1708-м из войны выбыл польский король Август Сильный. Карл решил нанести основной удар по «царю московитов» с юго-запада. Так же, как и во времена шведского потопа XVII, скандинавы двинулись через земли Польши, а затем Малороссии.
Петр в ответ применил тактику, которая станет более известной в Европе во время наполеоновской кампании 1812 года: отступать, выжигая поселения и посевы, чтобы измотать врага и лишить его провианта.
14 июля 1708-го состоялась битва при Головине (недалеко от Могилева), после которой Карл XII приказал сделать медаль с гравировкой «Побеждены леса, болота, оплоты и неприятель». Но уже два месяца спустя у деревни Раевки (в 70 км от Смоленска) русские кавалеристы изрубили конных сопровождающих шведского монарха, который едва остался в живых.
«Виден нам был король шведской сам особою своею», — писал Пётр I.
9 октября 1708 года у деревни Лесной корпус Адама Людвига Левенгаупта потерпел крупное поражение, Пётр позже окрестил это сражение «матерью Полтавской битвы». Помимо того, что почти весь шведский обоз достался русским частям, голодные солдаты Карла не увидели и обещанного продовольственного склада от Ивана Мазепы.
После предательства запорожского гетмана разъяренный Пётр назначил на его место Ивана Скоропадского, призвавшего «всю Украйну быть верной Москве, не льститься дружбой шведов».
27 июня 1709-го шведы подошли к Полтаве — ее Карлу XII весьма опрометчиво посоветовал взять всё тот же Мазепа, сославшись на сохранившиеся в городе запасы пушечных ядер, свинца и гранат. Гетман-перебежчик снова подвел нового хозяина, приведя вместо обещанных 50 тыс. казаков всего 2 тысячи.
Накануне битвы шведский король громко пообещал своим войскам пир с обоза русского царя:
«Он приготовил нам много кушаний. Идите же завтра туда, куда зовет вас слава».
В длившемся 12 часов сражении шведская армия оказалась смятой русскими полками и жестоко обстрелянной картечью и ядрами. Одно из ядер даже разнесло носилки Карла XII (из-за ранения в ногу он не мог ходить самостоятельно).
В тот день Швеция потеряла 8 тысяч человек убитыми и 22 тыс. пленных (против 1345 убитых и 3290 раненых у русских). От плена шведского короля спасли случайность и османы, на территории которых он успел укрыться, бежав с поля боя всего с 200 подданными.
Устроив победный пир, Петр пригласил на него пленных генералов Карла. Царь мог позволить себе быть великодушным — в этот день шведское сухопутное могущество перестало существовать.
Не хотели мира — получили «конфузию»
Наличие у Стокгольма мощного флота не уберегло его от разгрома при мысе Гангут в 1714-м. После этого в Швеции началось брожение. Под давлением партии мира Карл XII согласился начать переговоры с Россией без посредников — в 1718-м открылся Аландский конгресс на островах между Швецией и Финляндией.
Петербург поставил условия: признать российскими Эстляндию, Лифляндию, Ижорскую землю и город Выборг с округой. Карелия на тот момент еще не входила в перечень наших требований.
Карл, которого турки не зря прозвали «демирбаш» — «железная голова», уперся. Переговорный процесс был сорван. «Король шведский — человек, по-видимому, в несовершенном разуме; ему — лишь бы с кем-нибудь драться. Швеция вся разорена, и народ хочет мира», — информировал царя глава нашей делегации, секретарь посольского приказа Андрей (Генрих) Остерман. В этом же письме он сообщал: Карл XII собирается на войну с датчанами в Норвегию.
Во время этой кампании 1718 года Карл и погиб. По официальной версии — от датской пули, но современные криминалисты, изучив пробитый череп короля, выдвинули версии, что выстрел был со своих, шведских позиций.
Но сдавать завоеванные предками земли шведы явно не хотели и попытались заключить союз с Лондоном. Противника вразумили еще одним поражением на море — в 1720-м русские победили в битве у острова Гренгам.
Через год в Ништадте Швеции пришлось признать очевидный факт проигрыша войны. В честь заключения мира в Петербурге не только отслужили обедню, но и в духе новых времен салютовали. Залпы из орудий Адмиралтейства, Петропавловской крепости и 125 кораблей в фарватере Невы возвестили о рождении империи.
