Уже несколько недель в центре внимания остается сирийское ядерное досье: новые власти страны решили допустить МАГАТЭ на некоторые незарегистрированные объекты с сомнительным прошлым.

ИА Регнум

Лишь бы закрыть как можно больше разногласий с мировым сообществом.

Сирийские управленцы настроены серьезно и позиционируют этот шаг как отправную точку для более широкой нормализации отношений с соседями. Впрочем, в искренность Дамаска верят не все.

А некоторые еще и ищут способы вынудить его избавиться от запасов «в добровольно-принудительном порядке».

Папина заначка

Сирийская ядерная программа, заложенная еще при президенте Хафезе Асаде, во второй половине 1970-х годов, будоражила общественность десятилетиями.

Из-за неопределенного статуса ряда объектов и двусмысленных научных изысканий Дамаск то и дело обвиняли в наличии подпольных ядерных производств и попытках создать задел для производства ядерного оружия.

Пик кризиса пришелся на начало 2000-х годов (уже на период правления Башара Асада), когда у МАГАТЭ появились сведения о тайном строительстве Дамаском ядерного объекта вблизи Дейр-эз-Зора (объект «Аль-Кибар»), который якобы предполагалось использовать для выработки плутония.

Перебежчики сообщали о попытках нового президента «максимизировать наследие отца» и создать в Сирии основу для полноценного атомного контура — по схеме, схожей с иранским проектом «Амад».

Впрочем, даже после того, как объект — еще до полного введения в работу — был уничтожен в сентябре 2007 года в рамках израильской операции «Фруктовый сад», подозрения не исчезли. МАГАТЭ несколько раз обнаруживало в провинции следы антропогенного природного урана, а также обращало внимание еще на несколько закрытых объектов, которые могли быть частью экосистемы «Аль-Кибара».

Начавшаяся в 2011 году гражданская война в Сирии вынудила инспекторов МАГАТЭ свернуть работу в республике. Почти 15 лет история сирийского ядерного проекта была окутана тайнами и домыслами. Вплоть до вбросов о наличии у сирийской правительственной армии небольшого арсенала тактического ядерного оружия.

После прохождения пика конфликта Асад попытался перезагрузить диалог с МАГАТЭ в марте 2024 года, пообещав оказать инспекторам содействие. Но систематизировать работу на этом направлении не успел — в декабре 2024 года силы вооруженной оппозиции перешли в контрнаступление и в короткие сроки взяли Дамаск.

Широкий жест

После свержения Асада о ядерных объектах на какое-то время опять перестали говорить: в Сирии хватало других острых вопросов, на которые требовалось реагировать оперативно.

Ситуация изменилась летом 2026 года. Новые сирийские власти, по всей видимости, сочли, что публичный отказ от опасного наследства хорошо сработает на укрепление их имиджа в глазах мирового сообщества. Тем более что многие вчерашние члены вооруженной оппозиции построили карьеру с опорой на идеи отказа от амбиций, связанных с оружием массового уничтожения, и не хотели противоречить сами себе.

А потому 17 июля 2026 года Дамаск направил в МАГАТЭ официальный запрос, в котором сообщил о наличии на территории страны незарегистрированного ядерного материала, размещенного на незарегистрированном же объекте на территории провинции Дейр-эз-Зор, и готовности передать его под международный контроль.

В агентстве, судя по всему, отнеслись к вопросу скептически и не стали делать из новости мировую сенсацию, предполагая, что тайные запасы окажутся скорее символическими.

Но дальнейшие предварительные инспекции показали обратное. Уже 18 августа директора МАГАТЭ Рафаэль Гросси, лично прибывший в Дейр-эз-Зор, заявил об обнаружении нескольких тонн ядерного материала, который «потенциально мог использоваться не по назначению».

За этой гибкой формулировкой глава агентства спрятал упоминания о следах уранового концентрата (так называемого «желтого кека»), без которого невозможно получить высокообогащенный уран. Следы желтого кека ранее также были обнаружены на объекте Мардж-эс-Султан близ Дамаска, о чем МАГАТЭ доложило отдельно.

Недовольные остаются

Гросси и других представителей МАГАТЭ явно подкупило стремление новых властей сделать застарелый вопрос максимально прозрачным.

Дамаск не только привез функционеров в ранее закрытый для инспекций район, но и организовал ускоренные раскопки в районе потенциального залегания остатков нелегальных материалов.

Были анонсированы и скорые визиты на другие теневые объекты ядерного периметра Сирии, посещение которых должно помочь агентству составить полную картину произошедшего и вынести вердикт. Помимо этого, Дамаск заявляет, что после завершения расследования готов подписать гарантийные соглашения с МАГАТЭ и развивать ядерную программу исключительно в мирном русле.

Широкие жесты понравились далеко не всем. В лагере несогласных ожидаемо оказался Израиль. Правда, свое недовольство в этот раз он транслирует весьма своеобразно.

Официально Израиль занял нейтральную позицию по отношению к сирийским ядерным материалам — что в корне отличается от обычной реакции еврейского государства на подобные инциденты. Более того, представители страны в ООН даже приветствовали решение МАГАТЭ установить международный надзор над незарегистрированными сирийскими объектами.

Тем не менее в кулуарах израильские дипломаты задействовали все доступные им рычаги, чтобы надавить на США, арабских союзников и отдельных представителей МАГАТЭ, с требованием не только ускорить расследование, но и отследить происхождение самих компонентов.

Равно как и проверить, все ли объекты предъявили новые власти — или что-то придержали под полой. Военное сближение Дамаска и Анкары создает большой соблазн раскрыть только часть «заначки Асада».

Израиль также беспокоится, что Сирия будет пытаться использовать ядерное досье как инструмент политического шантажа. Дамаск довольно быстро продемонстрировал наличие такого маневра, резко ужесточив риторику после рейда израильской авиации на заброшенный военный аэродром Абу-Духур в провинции Идлиб.

Если изначально власти Сирии были согласны на вывоз ядерных запасов с территории страны, после инцидента они заявили о намерении оставить уран (пусть и под надзором МАГАТЭ) при себе до лучших времен.

Искусство надавить

После того как попытки быстро вывезти ядерные материалы из Сирии натолкнулись на сопротивление Дамаска, израильские стратеги начали прорабатывать различные варианты решения вопроса своими силами. А точнее — силами развернутого в стране воинского контингента.

Вариант с сухопутным броском отмели почти сразу — до ближайшего потенциально ядерного объекта от зоны контроля израильтян было не менее 55 км, и подобная авантюра гарантированно спровоцировала бы масштабные боевые действия. Равно как и не получила бы одобрения со стороны США и других стран, а также МАГАТЭ.

Вместо этого Израиль, судя по всему, предпочел сделать ставку на скрытое давление: спецслужбы через доверенных лиц в Сирии распространили слухи о готовности начать охоту на офицеров, руководящих работами в провинции Дейр-эз-Зор. В частности, на командование 66-й и 86-й дивизий.

И хотя в их сторону не было сделано ни одного выстрела, черную метку, по сообщениям местных, успели получить не менее двадцати человек, включая местного военного авторитета Абу Мухаммада Шуру.

Психологический эффект от теневого давления кратно усиливался за счет того, что по Дейр-эз-Зору прокатилась серия «случайных» происшествий с автомобилями, находившимися на балансе сирийских активистов (на этом этапе обошлось без жертв), в то время как в публичном поле израильтяне — включая отъявленных «ястребов» — сохраняли нейтралитет и благожелательность.

В Дамаске намек считали однозначно и в кратчайшие сроки организовали секретные переговоры министра иностранных дел Асада аль-Шайбани с главой «Моссада» Романом Гофманом. Площадку предоставила Иордания.

Официально встреча была посвящена только вопросу предупреждения инцидентов, аналогичных атакам на Абу-Духур. Однако с учетом того, что в делегацию аль-Шайбани вошли представители сирийских спецслужб, министерства обороны и развернутых в Дейр-эз-Зоре подразделений, ядерная тема также попала в фокус.

Результаты не разглашаются. Судя по тому, что цепочка точечных ударов по сирийским силовикам после этого прекратилась, сторонам всё же удалось договориться о деэскалации.

Между тем эффект от таких шагов имеет скорее временный характер. Израиль по-прежнему видит в сирийских ядерных запасах угрозу для своей безопасности, хотя и не признает этого официально. И пытается спровоцировать Дамаск отказаться от опасного наследства.

В том числе оставляя за собой право перейти от запугивания к реальным действиям.

США, на чью помощь сирийцы долгое время уповали, наблюдают за развитием конфликта со стороны. Но при этом транслируют свои намеки Дамаску. В конце августа США официально исключили Сирию из списка государств — спонсоров терроризма, сняв с нее сопутствующие санкционные ограничения.

Этот шаг существенно расширил внешнеполитические возможности Дамаска, открыв ему дорогу для развития программы мирного атома с опорой на американские технологические решения. С важной оговоркой: сотрудничество будет возможно, только если новые власти убедят партнеров в чистоте помыслов.

Как итог, для сирийцев засвеченные перед МАГАТЭ ядерные запасы внезапно превратились в чемодан без ручки, который опасно держать при себе из-за недовольства израильтян, но и жалко отдать — потому что в таком случае придется поступаться национальными интересами и следовать в фарватере чужой политики.

И от того, какую опцию выберет Дамаск, будет зависеть его региональное положение на ближайшие годы.