21 июля рассказ о сорванной встрече родственников пропавших без вести бойцов с сотрудниками Красного Креста за несколько часов появился в 17 группах во «ВКонтакте», «Одноклассниках» и мессенджере Telegram. Семь публикаций вышли за две минуты. Аккаунты разные, а история одна: люди приехали на обещанную консультацию и упёрлись в закрытую железную дверь.

Алексей Белкин/NEWS. ruТАСС

С 24 июня по 22 июля появилось около 3,5 тыс. сообщений и жалоб в адрес Российского Красного Креста (РКК), фонда «Защитники Отечества» и Главного координационного центра Минобороны. Анализ показал, что «частные жалобы» распространяла координированная сеть. Ее главной аудиторией стали матери и жены людей, о судьбе которых ничего не известно.

Семнадцать голосов «одной матери»

Города и имена менялись, но сюжеты кочевали из группы в группу. То РКК якобы отказался искать военнослужащего; то посетителю вместо помощи выдали шоколадку; то родственники встретили закрытую дверь; то сотрудники ответственной организации будто бы похитили более 100 млн рублей.

Сценарий везде был один: отчаявшийся родственник обвинял равнодушную или коррумпированную официальную структуру. После этого людям предлагали подписать петицию, перейти в чат, довериться посреднику или обратиться в некий проект «Безвестный полк». Акция «Безвестный полк — память не заблокировать», якобы организованная под эгидой фонда «Защитники Отечества» — это фейк, запущенный в мессенджерах украинскими Центрами психологических операций (ЦИПсО).

В пяти комментариях рекомендовали украинскую организацию «Наш выход» (внесена в России в реестр иностранных агентов). Жалоба подводила читателя к нужной ссылке.

Владимир Гердо/ТАСС

Основную часть потока обеспечивали несколько десятков аккаунтов, отмечает агентство РАПСИ в своей публикации. Исследователи нашли не менее 150 групп полностью или почти полностью копировавших друг друга: совпадали тексты, обвинения, ссылки и время выхода. У части публикаций обнаружились признаки генерации языковой моделью, с помощью которой несколько операторов могли вести множество аккаунтов.

Ретрансляторы изображали российских пользователей. Флаги, слова «Россия», «СВО», «поиск» и «пропавшие» убеждали читателя: здесь свои. Затем поток переместился из «ВКонтакте» в «Одноклассники» — к более возрастной аудитории. Социальные сети давно стали полем боя, где одну ложь можно выдать за десятки независимых свидетельств и показать её человеку, который ждёт известий о сыне или муже.

Одно из главных обвинений строилось на подмене полномочий. Международный комитет Красного Креста (МККК) как нейтральный посредник работает с военнопленными и пропавшими. Российский Красный Крест восстанавливает семейные связи и содействует Международному. Розыск российских военнослужащих координируют структуры Минобороны. Кампания стирала разницу между различием полномочий разных структур и отказом помочь.

Горе без точки

Семьи пропавших живут в тяжелейшем состоянии неопределенности: человек отсутствует, но близкие продолжают ждать его возвращения. Исследования показывают, что неизвестность переносится тяжелее подтверждённой смерти, затягивает горе и заставляет цепляться за любую версию. Сильнее всего она действует на матерей, жен и пожилых родственников.

Официальная поисковая служба сообщает только проверенные сведения и не обещает быстрых ответов. Безымянные чаты охотно обещают и то и другое, ссылаются на «своих людей», а затем предлагают родственнику заполнить анкету.

Международный Красный Крест фиксировал долги, расходы на посредников и вымогательство денег за якобы имеющиеся сведения. В таком состоянии человек может отдать деньги, документы и личные данные лишь за обещание сообщить, где находится его близкий.

В публикациях, изученных РАПСИ, рекомендовали украинский «Наш выход»**. Отдельно действует запущенный украинцами бот «Хочу найти» в Telegram. Это разные проекты, однако работают они с одной и той же аудиторией — семьями пропавших российских военнослужащих.

Киев открыто заявил о политической задаче сервиса. По сообщению Reuters от 10 января 2024 года, киевский режим рассчитывал с помощью бота усиливать давление на Москву через российских родственников, ищущих сведения о пропавших.

Бот собирает информацию о военнослужащих и их семьях, а затем сверяет её с украинскими базами погибших, пленных и пропавших российских бойцов. Украинская сторона получает имена, контакты, данные о части, обстоятельства и место исчезновения, а также возможность обращаться к семье напрямую.

Так поиск сведений о пропавших совмещается с заявленной Киевом политической задачей — давлением на российские власти через семьи военнослужащих.

Чужой профиль, свой человек

У схемы, обнаруженной РАПСИ, есть задокументированный предшественник. В 2022 году соцсеть Twitter и корпорация Meta* удалили сеть аккаунтов, участвовавших в тайных операциях влияния. Предполагаемыми странами её происхождения называли США и Великобританию.

Компания «Графика» и Стэнфордская интернет-обсерватория обнаружили сотни тысяч сообщений. Сеть работала в Telegram, «ВКонтакте» и «Одноклассниках», использовала образы вымышленных местных жителей, созданные нейросетью портреты и фиктивные СМИ. Агитационные материалы чередовали с рассказами о природе и культуре.

Аккаунты синхронно выпускали одинаковые тексты, продвигали петиции и продвигали кампанию на разных площадках. Даже при небольшом числе просмотров они заполняли группы и плодили комментарии, создавая видимость массовых жалоб. Набор приемов совпадает с кампанией против Российского Красного Креста и фонда «Защитники Отечества»: вымышленные местные жители, синхронные публикации, петиции и перевод аудитории с площадки на площадку.

Нейросети снизили стоимость такой работы: они пишут множество вариантов одного текста, переводят их, придумывают имена и биографии. Один оператор благодаря этому может вести десятки фейковых аккаунтов.

После перехода по ссылке родственник оставляет имя военнослужащего, подразделение, дату последней связи и предполагаемый район нахождения, прикладывает фотографию, данные о сослуживцах и контакты семьи. Вместе эти сведения раскрывают человека, его часть и ближайшее окружение.

На Западе ценность такой информации понимают давно. В США данные о военных и их семьях покупали у коммерческих посредников для создания их профилей, шантажа и адресных информационных кампаний.

Армия США предупреждает своих военных: фрагменты открытых сведений складываются в общую картину. Фамилия, номер части, район последнего выхода и контакты родственника по отдельности выглядят безобидно, но в одной базе образуют готовый профиль.

Поисковая анкета может иметь двойное назначение. Вымышленная жалоба подрывает доверие к официальным службам, после чего родственника направляют на нужную площадку и предлагают ему самому передать сведения. Для такого сбора данных не требуется взламывать серверы — достаточно пообещать ответ убитым горем людям.

Удар по доверию

Цели работы западных военных с гражданской аудиторией описывает «Союзная доктрина информационных операций» AJP-10.1 — стандарт НАТО 2023 года с национальными дополнениями Великобритании.

На странице 54 британские военные называют публикацию разведданных способом создавать затруднения для России:

«Великобритания решила отвечать раскрытием слабостей России и публичным разоблачением её дезинформации. Так возникла практика оперативного рассекречивания высококачественных разведданных и их передачи средствам массовой информации. Военная разведка начала ежедневно публиковать в СМИ аналитические сводки, чтобы освещать неудачи России и успехи Украины».

Доктрина описывает отбор сведений с учётом требуемого эффекта: российские потери подчёркивают, украинские успехи широко освещают.

Пункты 2.3–2.4 британского дополнения на странице 56 связывают кибероперации с воздействием на сознание:

«Они могут непосредственно воздействовать на когнитивное измерение: мысли, убеждения, интересы и представления отдельных людей и групп». Поэтому «на оперативном и тактическом уровнях необходимо координировать наступательные кибероперации с информационными операциями».

Документ не устанавливает организатора сети, обнаруженной РАПСИ, однако описанные в нём задачи совпадают с задачами подрывной кампании: снизить доверие к российским учреждениям, изменить поведение аудитории и перевести людей в чужую информационную среду. В тот же период РКК фиксировал DDoS-атаки, поэтому организация одновременно столкнулась с техническим и информационным давлением.

Работа гуманитарной организации зависит от доверия и пожертвований. После чрезвычайной ситуации в Курской области РКК принял тысячи обращений о восстановлении семейных связей, а с 2022 года совместные программы РКК и МККК помогли более чем 207 тыс. человек.

Вымышленные рассказы о бесполезности, воровстве и закрытых дверях снижают число реальных обращений и объемы пожертвований. Если из-за этого организация помогает меньшему числу людей, результат используют для новых обвинений в якобы бездействии.

В социальных сетях организаторы кампании находят нужную аудиторию, распространяют подготовленные обвинения, направляют людей на нужные страницы, где собирают данные. Так действуют «психологические дроны»: серии однотипных публикаций попадают в ленты конкретных семей, подменяют проверенные сведения слухами и уводят людей из официальных каналов.

Цель кампании — лишить российские учреждения доверия, без которого поиск пропавших и оказание гуманитарной помощи становится тяжелее осуществить.

*Компания Meta признана экстремистской и запрещена в России.

**Организация признана иностранным агентом