Из прифронтовых украинских регионов продолжается массовая эвакуация населения — фронт движется, сокращая «подконтрольную территорию».

ИА Регнум

Так, по решению военной администрации Черниговской области с 1 июля объявляется обязательная эвакуация жителей из 12 приграничных населённых пунктов. Речь идёт о сёлах в Корюковской, Городнянской, Новгород-Северской и Семёновской общинах.

Эвакуацию продлили ещё для семи приграничных сёл, где процесс начался зимой, там до сих пор остаётся около тысячи жителей, в том числе 120 детей. То же самое происходит в Днепропетровской, Запорожской, Харьковской областях. В Сумской области приграничные районы постепенно превращаются в нежилую территорию. А в Донецкой области зона эвакуации расширяется ежемесячно.

Но в центре этих событий стоит не голый факт, а судьбы тысяч людей, которых силком вывозят из родных мест вглубь страны, не особо утруждая себя вопросами о том, что их ждёт и как им потом жить дальше. Показателен здесь свежий комментарий от человека, который должен быть (в теории) глубже всех погружен в проблематику.

Как заявил в последний день июня уполномоченный по правам человека Дмитрий Лубинец, на Украине не ведётся реальный учёт внутренне перемещенных лиц (ВПЛ): цифра в 4,6 млн остаётся неизменной ещё с 2024 года.

«Где реальный учёт? Человек выехал за границу или вернулся на временно оккупированную территорию? Государство этого не знает», — говорит омбудсмен, который в начале месяца обозначил госполитику в этом направлении как провальную.

По его словам, «фактически отсутствует утверждённый государственный курс в отношении жилья, интеграции и трудоустройства ВПЛ, нет долгосрочной модели поддержки миллионов людей, потерявших свои дома, а сама политика существует без утверждённой стратегической рамки».

По этой причине многие украинцы, несмотря на огромный риск, возвращаются в свои дома у линии фронта.

Главный вопрос, конечно же, — не как вывезти людей, а куда их потом деть и как обустроить их жизнь с нуля. На Украине официально действуют 20 транзитных центров для беженцев и подготовлены около 80 тысяч мест в общежитиях, санаториях и модульных городках.

Главный хаб приёма беженцев — Павлоград в Днепропетровской области, который принимает до 450 человек в день. В августе 2025-го перегрузка стала такой, что в город специально приезжали премьер Юлия Свириденко, вице-премьер Алексей Кулеба и ряд других лиц для решения этой проблемы.

Однако через год, что было ожидаемо, ничего не изменилось.

Интересная деталь: из 4,62 миллиона официально зарегистрированных переселенцев в таких «местах временного проживания» находится только 80 тысяч человек. Это меньше 2%.

Остальные 4,54 миллиона «решают вопрос» сами. Что это значит на практике, показывают цифры из расследования грантового издания «Экономическая правда»: за четыре года войны власти передали в собственность переселенцам 63 квартиры.

Не 63 тысячи, не 63 сотни — всего 63. Неслыханная щедрость. При этом за «обеспечение жильём» отчитываются десятками миллиардов гривен. Более того, самый известный олигарх, владелец компании «Метинвест» Ринат Ахметов пролоббировал свой интерес: внедрена норма, по которой всё жильё для переселенцев должно строиться на стальном каркасе, который производит принадлежащий ему холдинг.

Только при строительстве одного квартала для переселенцев в Гоще Ровенской области структуры Ахметова поставят сталь на 1 миллиард гривен, а по всей Украине запланированы десятки подобных проектов. А сам олигарх предпочитает квартиру в Монако, которую он купил в этом году за полмиллиарда долларов.

Впрочем, с 2022 года все эти планы так и остаются планами. Глава комитета Верховной рады по местному самоуправлению Елена Шуляк признаёт, что переселенцы тратят на аренду жилья до 70% своего дохода. Среди переехавших в другие области арендуют жильё 65%.

Основная помощь от государства — выплата на проживание: 2000 гривен взрослому (около 4000 руб.) и 3000 гривен (около 6000 руб.) — ребёнку или человеку с инвалидностью.

Сумма эта не индексировалась ни разу, хотя за время войны гривна рухнула в 1,7 раза, а стоимость аренды жилья в главных принимающих регионах — Львове, Тернополе, Луцке — по милости ушлых западенцев фактически удвоилась.

Но даже эти крохи не для всех.

Из 4,6 миллиона ВПЛ выплаты получают только около 900 тысяч человек, или 20%. Поскольку превышение дохода в 10 380 гривен (около 18 тыс. рублей) на члена семьи — основание для прекращения помощи. При этом финансирование программы выплат стабильно сокращается. В 2023 году на это выделили 74 млрд гривен, в 2024-м — 57 млрд, в 2025-м — 49, а на 2026-й заложено всего 39.

Минус 47% за три года — и это при стремительно растущем числе беженцев.

Глава спецкомиссии ВР по защите переселенцев Павел Фролов в мае даже подавал обращение к премьер-министру с требованием проиндексировать выплаты. «За 2 тысячи гривен сегодня просто невозможно арендовать жильё», — заявил он, но Кабмин обосновывает сокращение «экономией средств», перенаправляемых «на другие социальные программы».

А за сухой статистикой стоит трагедия живых людей. Собеседница ИА Регнум, пенсионерка Надежда из Константиновки, согласилась эвакуироваться только после долгих уговоров сына: «Не хотела ехать, собиралась умирать здесь, но сын уговорил. Всё осталось дома. Только два чемодана забрала с собой».

А 84-летнюю Евгению вывезли волонтеры. Ей ещё сравнительно повезло в том, что её могут принять живущие на Западной Украине родственники.

«Я в Ужгород еду, у меня там две дочери. Конечно, мне там будет тяжело. У дочери шестеро детей — пять парней и девочка. Они уже взрослые, студенты, но вместе жить всем в трехкомнатной квартире … тяжело. А в Константиновке я всё оставила, какая у меня мебель была, а «стенка» в спальне — вообще красотка», — вздыхает женщина.

Полная неустроенность и наплевательское отношение к «схиднякам» («восточникам»), сформировавшиеся еще во времена «АТО на Донбассе», обычно приводят к тому, что многие стремятся вернуться обратно в свои дома, несмотря на все риски.

В апреле 2026 года международная организация «Save the Children» обнародовала исследование: с начала войны в прифронтовые районы Харьковской, Донецкой, Херсонской и Сумской областей вернулось более 1,6 миллиона жителей.

Три четверти опрошенных назвали причиной возврата «тоску по дому и чувство изоляции» в местах временного размещения. Иными словами: жить в постоянной опасности оказалось предпочтительнее, чем жить в относительной безопасности (если не брать в расчёт ТЦК для мужчин-переселенцев), но без дома, без денег и под постоянным психологическим прессингом.

Поскольку за незнание «родной мовы» людей натурально унижают на каждом шагу.

Но если взрослые более-менее вольны в своем выборе, то у детей его вообще нет. 10 февраля 2026 года Верховная рада приняла закон №4775-IX, позволяющий принудительно эвакуировать детей из зон активных боевых действий без согласия родителей.

Решения принимают военные администрации по представлению военного командования, а несовершеннолетних изымают силой полиция и Военная служба правопорядка ВСУ.

Чтобы укрепить эту процедуру, в Семейный кодекс внесено изменение, что основанием для изъятия ребёнка является «необеспечение защиты его жизни и здоровья».

Размытые формулировки создают возможность для безосновательного лишения родительских прав и изъятия детей, отдалённо напоминая немецкий «Лебенсборн» — организацию расового управления СС, занимавшуюся в том числе конфискацией подрастающего поколения у «расово неполноценных» народов для последующей германизации и воспитания в нацистском духе.

Этим киевская власть промышляет уже давно: к примеру, летом 2023-го была проведена насильственная «эвакуация» детей из Волчанска. Занималась ею организация «Белые ангелы», имеющая дурную славу, связанную с торговлей украинскими детьми (особенно сиротами) на европейском и американском рынках для сексуальных извращений и пересадки органов.

Так что этой «заботы» люди вполне обоснованно боятся. Хотя сидеть дома — тоже не лучший вариант.

Были случаи, как, например, в Красноармейске, где ВСУ, словно вермахт в 1943-м, расстреливали оставшихся жителей, считая их «ждунами», и уничтожали оставшуюся инфраструктуру. Или в Доброполье, где жителей вынудили покинуть город, взорвав все магазины и пригрозив зачисткой всем, кто посмеет ослушаться.

В любом случае для режима, «заточенного» только на самоуничтожение, все эти люди — лишние. Поэтому в их судьбе точно ничего не изменится, пока они остаются внутри того, что раньше было Украиной.