У консервативной общественности Великобритании появилась новая причина для жёсткой критики в адрес парламента страны. Там изрядно — минимум до середины января — затянулись чтения законопроекта, который запретил бы гражданам страны вступать в близкородственные браки.

ИА Регнум

Это происходит не в первый раз: палата общин уже отклоняла подобные инициативы и в 2024-м, и в 2025-м — а затем просто их блокировала. То есть запущен уже отработанный механизм по тихому обезвреживанию неугодного начинания.

Разница в том, что теперь решающую роль могла сыграть личная позиция бывшего премьер-министра Кира Стармера. Как сообщают источники, незадолго до своей отставки он убедил коллег по Лейбористской партии, что голосование в поддержку документа будет «неэффективным» и «недемократичным».

Тут, конечно, сразу тянет погрузиться в исторический контекст, вспомнив, например, Георга III с его букетом физических и психических недугов — или знаменитую «викторианскую гемофилию».

В Соединённом Королевстве вообще всерьёз заговорили об опасности кровосмешения лишь в середине XIX века — гораздо позже, чем последствия так называемой «аристократической эндогамии» стало сложно скрывать даже авторам парадных портретов английской знати.

Но в англичанах ли проблема сейчас? Сам по себе законопроект уже привычно для современной гипертолерантной Европы не содержит уточнений. Его автор — представитель «тори» доктор Люк Эванс — делает акцент лишь на обобщённой медицинской статистике, будь то рост смертности или опасность генетических аномалий. Формально перед рисками все равны.

Однако тем, кто хочет докопаться до истины, приходит на помощь социология. Например, согласно когортному исследованию Born in Bradford, проведённому по заказу властей, семейные союзы между двоюродными братьями и сёстрами считает нормой меньше 1% коренного белого населения западных районов страны. Помимо этого, плюс-минус аналогичные результаты дали опросы в Лидсе, Донкастере, Уэйкфилде и Восточном Лондоне.

Таким образом, с точки зрения современного белого британца, не считая исчезающе малое количество каких-то маргиналов, близкородственные связи являются абсолютным табу.

Принципиально иное дело — места компактного проживания мигрантов, а также натурализованных граждан, которые не спешат отказываться от своих «традиционных укладов» после получения паспорта с изображением короны.

Самый яркий пример — община выходцев из Пакистана. В период с 2007-го внутри неё зафиксированы почти 40% семей, где мужьями и жёнами являются кузены. А главное — именно на такие семьи приходится до трети британских детей, появившихся на свет с тяжёлыми пороками развития.

Почему же Стармер и команда не видят в происходящем угрозы? Ответ очевиден каждому, кто хоть краем глаза следит за политическими трендами правящих леволибералов. В погоне за голосами меньшинств они готовы закрывать глаза на любые, даже самые архаичные и опасные «проявления мультикультурализма» — лишь бы не терять дисциплинированный ядерный электорат.

Заодно, кстати, можно вспомнить ещё и грандиозный скандал вокруг официальных программ Национальной системы здравоохранения (NHS). Годом ранее были опубликованы специальные инструкции для акушерок и гинекологов, от которых, с одной стороны, требовали сокращать показатели мертворождений, а с другой — советовали «акцентировать преимущества» всё тех же внутрисемейных браков.

Мол, последние укрепляют социальный и экономический капитал определённых сообществ, в то время как их критики «занимаются этнической стигматизацией людей».

Что характерно, методички носили закрытый характер, но благодаря утечке всё-таки стали достоянием широкой общественности — и, разумеется, не могли не спровоцировать жёсткую реакцию правого политического фланга. «Я считаю это невероятным. У брака между кузенами нет никаких плюсов, они несут огромную угрозу здоровью», — подчёркивал депутат-консерватор Ричард Холден.

С ещё более суровыми комментариями выступал департамент социальной защиты: «Медицинская наука не оставляет сомнений в том, что браки между близкими родственниками чреваты множеством негативных явлений и дефектов. Мы требуем немедленно отозвать любые врачебные инструкции, где содержатся утверждения обратного».

Надо сказать, таковые действительно были официально отозваны с дежурными формулировками о «допущенной ошибке». Но даст ли кто-нибудь гарантию, что их потом не восстановили, повысив уровень конфиденциальности? Судя по тому, насколько упорно лейбористы защищают кровосмесительные права «новых британцев», подобное кажется вполне реальным.

Между тем сама дискуссия о близкородственных браках уже давно вышла за рамки этики и находит весьма пугающее экономическое отражение. По оценкам вышеупомянутой NHS, реабилитация ребёнка, рождённого с рецессивным генетическим заболеванием, обходится государственной казне королевства в сумму порядка 4 млн фунтов стерлингов.

Огромные расходы складываются из затрат на медикаментозное лечение, закупку технологий жизнеобеспечения, хирургические вмешательства, выплату пособий по инвалидности и многое другое — а покрывает их, конечно же, рядовой налогоплательщик. Которому и без того всегда хватало причин обвинить мигрантов в создании непосильной нагрузки на государственные и общественные институты.

Притом соседи британцев по Европейскому континенту — включая тех из них, кто тоже отличается гротескной гипертолерантностью, худо-бедно работают над решением проблемы.

Так, например, законодательные запреты на браки между двоюродными братьями и сёстрами введены в Норвегии и Швеции, чьи парламенты, к слову, нашли для этого довольно хитрое обоснование.

Вместо того чтобы напрямую клеймить приезжих «дикарями», скандинавы сознательно перевели тему в плоскость защиты фундаментальных прав человека. А именно — постановили, что близкородственные союзы используются закрытыми общинами как инструмент негативного социального контроля. Имея в виду, что патриархальные кланы насильно выдают девушек замуж за «своих», а потомство соответствующих семей опять-таки насильно удерживается от интеграции в социум XXI века.

Изящные формулировки позволили северянам ударить по «мультикультурным перегибам» заботой о «правильном» глобализме, при котором отдельным этносам предстоит бесконтрольно раствориться друг в друге. Тут, пожалуй, тоже нечему радоваться (к тому же кто в ком растворится в Скандинавии, предугадать нетрудно), но, по крайней мере, в медицинском смысле этот «плавильный котёл» кажется меньшим из двух зол — ведь он хотя бы не плодит тяжёлые заболевания.

Казалось бы, такой опыт, завернув ограничения в обёртку борьбы за ключевые либеральные принципы, чтобы не обидеть никого по национальному признаку, мог взять на вооружение и Лондон.

Однако у Даунинг-стрит, похоже, свой, особый путь, на котором громкие заявления о «прогрессивной политике» запросто соседствуют с поощрением откровенно средневековых практик.