Президент США Дональд Трамп в телефонном интервью итальянскому телеканалу La7 заявил, что премьер-министр Джорджа Мелони «умоляла» его о совместном фото на саммите G7 в Эвиане. «Она умоляла меня сфотографироваться с ней! — заявил Трамп. — Она так сильно хотела фото со мной. Я бы не стал его делать, но мне стало ее жаль».

ИА Регнум

Ответ последовал незамедлительно: в видеообращении Мелони назвала эти слова «полностью выдуманными». «Я поражена, — сказала премьер-министр. — Не знаю, почему президент США ведет себя подобным образом по отношению к своим союзникам. Это происходит уже не впервые».

Глава МИД Италии Антонио Таяни отменил намеченный на 21–22 июня визит в США, заявив, что «слова президента Трампа в адрес премьер-министра оскорбляют всю Италию», а близкий соратник Мелони Джованбаттиста Фаццолари выразил недоумение в связи с тем, что США то ли намеренно, то ли по некомпетентности разрушают исторические связи с Европой.

Эта публичная перепалка — не просто ссора на высоком уровне, а один из симптомов системной эрозии дипломатии как института.

Образ «железной леди», остающийся своеобразным западным идеалом женщины — политического лидера со времен Маргарет Тэтчер, задает рамки, в которых вынуждены действовать многие ее последовательницы. От женщин-лидеров ожидают стойкости, а проявление эмоций или «слабости» превращается в оружие против них.

Трамп подловил Мелони именно на этом: иной политик, вероятно, просто не обратил бы внимания — президент США и представители его администрации наговорили уже столько, что легче было просто пройти мимо, к тому же интервью было дано далеко не самому популярному в мировых масштабах СМИ и могло вообще остаться без внимания.

Однако Мелони, которая сама активно эксплуатирует образ «железной леди», оказалась загнана в ловушку. Трамп приписал ей противоречащее этому имиджу унизительное поведение и тем самым задел лично, выведя на публичный эмоциональный ответ.

В этом проявляется двойной стандарт: хочешь казаться несгибаемой — рискуешь выглядеть бесчувственным автоматом, что не добавляет привлекательности в глазах соратников и избирателей; позволишь себе живую, человеческую реакцию — часть аудитории сочтет ее проявлением слабости.

Спустя некоторое время Трамп сам подтвердил, что его выпад был продиктован соображениями политической мести. Он объяснил: Мелони отвернулась от США, не разрешив американским военным использовать итальянские аэродромы в ходе войны с Ираном, при том, что Штаты тратят сотни миллиардов долларов на защиту Италии и прочих «так называемых союзников по НАТО».

«Теперь, после того как Соединенные Штаты военным путем разгромили Иран, она хочет снова дружить, чтобы поднять свои рейтинги. Нет уж, спасибо», — написал президент США в соцсети.

Инцидент с Мелони — лишь один из эпизодов нарастающего «парада хулиганства», участники которого сознательно превращают дипломатический этикет в политическое оружие.

Ранее в этом же году на Мюнхенской конференции по безопасности сенатор-республиканец Линдси Грэм, внесенный в России в перечень террористов и экстремистов, назвал премьер-министра Дании Метте Фредериксен «маленькой леди» во время обсуждения претензий Вашингтона на Гренландию, что вызвало волну возмущения в Европе.

В этом ключе нельзя не вспомнить и так называемый sofagate — протокольный скандал, разразившийся во время визита главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен и председателя Евросовета Шарля Мишеля в Анкару в апреле 2021 года.

Вопреки дипломатическому протоколу, предписывающему равное обращение с руководителями двух ключевых институтов Евросоюза, в зале переговоров были поставлены лишь два кресла — для президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана и Шарля Мишеля.

Фон дер Ляйен, первой женщине на посту председателя Еврокомиссии, досталось место на диване поодаль, напротив турецкого министра иностранных дел — то есть на уровне, заведомо более низком, чем ее протокольный ранг.

Однако проблема здесь далеко не только в гендере, просто дипломатия как институт разрушается, и то, что еще недавно было немыслимым, сегодня становится обыденностью. Протокол перестает быть набором нейтральных правил, обеспечивающих устойчивую международную коммуникацию в любых условиях, и становится инструментом публичного унижения оппонента.

Тот, кто нарушает норму, порой выигрывает тактически, зарабатывая на этом политические очки, но при этом разрушает общую среду, необходимую для нормального взаимодействия.

За публичными скандалами скрывается глубокая институциональная деградация дипломатического корпуса в западных странах. По данным Американской ассоциации дипломатической службы, за последний год примерно две тысячи американских дипломатов потеряли работу в результате увольнений или принудительных отставок.

Более половины должностей послов США в мире остаются незаполненными, причем среди предложенных на эти посты кандидатов доля профессиональных дипломатов упала ниже восьми процентов — в первый президентский срок Трампа она составляла 56,5 процента.

Важнейшие переговоры — по Украине, Газе и Ирану — ведутся не через региональные бюро Госдепартамента, а узким кругом приближенных президента, которые зачастую не информируют профессиональных дипломатов о содержании дискуссий. «Кажется, никто не в курсе ни одного вопроса, от политических решений до кадровых», — пожаловался один из американских дипломатов в Азии.

Как заметила бывший посол Келли Адамс-Смит, теперь иностранным правительствам, чтобы донести свою позицию до Вашингтона, приходится искать обходные пути и неформальных посредников, поскольку «нельзя просто поднять трубку и поговорить».

О европейской дипломатии, которую на сегодняшний день возглавляет Кая Каллас, и сказать особо нечего — каков поп, таков и приход. Неудивительно, что на фоне полной некомпетентности в качестве дипломата в последнее время участились разговоры об ее отставке и реорганизации дипломатической службы ЕС.

«Совершенно очевидно, что евродипломатия не работает так, как должна в современном мире. Она неэффективна», — заявил недавно один из высокопоставленных европейских чиновников на условиях анонимности.

Уровень пренебрежения и откровенной некомпетентности в заявлениях ответственных за дипломатию западных политиков подчас зашкаливает. Как иначе воспринять, например, недавнее публичное заявление генерального секретаря НАТО Марка Рютте, по мнению которого «Россия не больше Бельгии и Нидерландов, вместе взятых»?

Вряд ли есть смысл всерьез рассуждать о дипломатических способностях человека, у которого проблемы с базовыми вещами вроде политической географии из школьной программы.

Подобная смесь высокомерия и невежества не просто оскорбительна, но и уничтожает остатки доверия к компетентности руководства институтов, которые еще недавно претендовали на роль важнейших мировых акторов.

Результатом постепенной деградации дипломатии становится, в числе прочего, опасная игра с так называемыми красными линиями.

На протяжении всей истории они служили способом обозначить пределы допустимого поведения и предупредить потенциального противника о последствиях тех или иных действий. Традиционная дипломатия строилась на понимании того, что обозначенные границы дозволенного должны быть ясными, а в их соблюдении заинтересовано все мировое сообщество.

Сегодня Украина и ее западные партнеры открыто гордятся способностью эти линии переходить. Однако подобная бравада сродни засовыванию головы в пасть льва: спокойствие хищника зависит вовсе не от безрассудства любителя острых ощущений. Вот только если в случае со львом рискует один человек, то в случае с красными линиями под угрозой оказывается весь мир.

На фоне паралича ООН в вопросе разрешения кризисов международная система удерживается от полного коллапса во многом благодаря сдержанности наиболее ответственных держав.

Пока еще достаточное число стран, и Россия в их числе, соблюдают дипломатические нормы и отвечают на провокации максимально спокойно. Эту выдержку сегодня любят выдавать за слабость, однако именно она предотвращает скатывание мировой политики к формату средневековых феодальных разборок.

Сознательное нарушение норм дипломатии — это методичное уничтожение того инструмента, который веками позволял выходить из самых серьезных кризисов.

Если процесс эрозии не остановить, международные отношения рискуют превратиться в базар, и тогда переговоры сменятся тарифами, санкциями и ультиматумами, а главным мерилом международного авторитета станет военная сила.