Окончание десятилетнего разбирательства в Гаагском арбитраже по претензиям Украины к России в части прав прибрежного государства в Чёрном море, Азовском море и Керченском проливе стало для официального Киева буквально громом с ясного неба.

ИА Регнум

15 июня независимые судьи из Британии, Мексики, Кореи, России и Алжира отклонили большинство ключевых требований Украины. Ей отказались присуждать компенсации за добычу углеводородов и использование других ресурсов у побережья Крыма. Не поддержаны требования о демонтаже Крымского моста, а также не признаны нарушением международного морского права проверки судов в Керченском проливе.

К ужасу профессиональных украинских патриотов, Гаагский арбитраж прямо указал на преемственность вопроса от СССР, от общего прошлого: после его распада Азовское море и Керченский пролив сохранили статус внутренних вод России и Украины. Следовательно, Керченский пролив не является «международным», на который распространяется режим транзитного прохода для судов всех государств.

То есть Гаага фактически указала на то, что украинцы и русские — один народ в одном пространстве.

«Единственный эпизод, по которому сделан «реверанс» в сторону Украины, — указание на неполное соблюдение порядка проведения оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС) в рамках строительства Крымского моста, энергомоста и газопровода через Керченский пролив.

По мнению арбитража, экологическая экспертиза была проведена в чрезмерно сжатые сроки и не охватывала все четыре сезона реализации проектов, а её результаты не были должным образом опубликованы.

Стоит отметить, что арбитраж при этом указал на невыполнение Украиной её собственных обязательств по международному сотрудничеству в области защиты морской среды»,— отмечается в комментарии российского МИД.

Напомним, что дело в Межправительственном Постоянном арбитражном суде в Гааге было возбуждено в 2016 году после того, как Россия начала строительство 19-километрового Крымского моста, соединяющего полуостров с материком. И украинский иск в общем и целом касался именно его.

Он стоял на единственной позиции — нарушении Конвенции ООН по морскому праву, поскольку мост ограничивает судоходство, украинские суда останавливаются и досматриваются, а при строительстве нарушены экологические нормы и что-то не так с подводным культурным наследием.

Российская сторона, в свою очередь, указала, что Арбитражный трибунал вообще не обладает юрисдикцией в отношении претензий Украины, поскольку Азовское море и Керченский пролив являются внутренними водами России исторически и Конвенцией не регулируются.

А Украина, вследствие «определенных фактических событий в Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областях», больше не соответствует критериям прибрежного государства в отношении Азовского моря.

Именно этот последний пункт теперь подается украинским МИД как огромная «перемога»: Гаага, видите ли, отказала Москве в праве считать это море «внутренним озером» и «подтвердила за Украиной ее права». Хотя нетрудно заметить, что претензии на владение побережьем вообще не являлись предметом спора.

И какую бы переможную картину ни рисовали в Киеве, это никак не отменяет того факта, что арбитраж в данном случае закончился в пользу России.

И победа эта, к слову, не первая — в январе 2024 года Международный суд ООН отклонил абсолютное большинство обвинений по иску Украины к России о финансировании терроризма и расовой дискриминации, последнее — опять-таки в Крыму.

Но, вероятно, победа и не последняя. В том же суде рассматривается иск к России за использование якобы ложных обвинений в геноциде русскоязычного населения в Донбассе — со встречным иском, где Киев обвиняется в совершении актов геноцида в Донецкой и Луганской областях. Еще украинские юристы надеются что-то получить по факту задержания российскими пограничниками в 2018 году трех украинских военных кораблей и 24 членов экипажа, а также бомбят МУС заявлениями о военных преступлениях, но это касается уже не государства, а конкретных физических лиц.

Так что давние попытки доказать всем (и в первую очередь себе), что подаренный в 1954 году Крым является частью Украины, закономерно множатся на ноль.

Проблема пролива же возникла в тот момент, когда он стал де-факто пограничной акваторией между Украиной и Россией. Оставался открытым вопрос о том, где проходит морская граница и кто контролирует Керчь-Еникальский канал — судоходный фарватер пролива.

Речь шла о десятках миллионов долларов ежегодных сборов за проход судов через пролив, а главное — о праве решать, какие суда вообще могут входить в Азовское море и выходить из него.

В октябре 2003 года этот спор едва не перерос в открытый вооруженный конфликт. Сначала власти Краснодарского края начали строить дамбу от Таманского полуострова в направлении Тузлы. Формально стройка велась для предотвращения размыва берега, фактически — дамба ставила под угрозу украинскую юрисдикцию над островом и контроль над фарватером.

Украина отреагировала резко. На острове была создана пограничная застава, пограничники приведены в повышенную готовность, на Тузлу начали прибывать солдаты ВСУ, обстановка накалялась.

Кстати, вспоминая это время, бывший военнослужащий 10-го отдельного мобильного погранотряда (пограничного спецназа), базирующегося в киевских Бортничах, отмечал, что бойцы воевать не хотели. «Нас готовили перебрасывать на Тузлу, и мы с пацанами тогда решили, что в русских стрелять не будем. Но, слава богу, Кучма тогда порешал миром»,— рассказывал он в частной беседе.

По итогам переговоров строительство дамбы было приостановлено, а 24 декабря 2003 года президенты Украины и России подписали в Керчи договор о сотрудничестве в совместном использовании Азовского моря и Керченского пролива.

Ключевое в этом договоре было то, что и подтвердил суд в Гааге: Азовское море и Керченский пролив оставались внутренними водами Украины и Российской Федерации. Военные корабли третьих стран могли заходить в Азовское море только по приглашению одной из сторон, согласованному с другой.

Иными словами, появление кораблей НАТО в Азовском море становилось юридически невозможным.

А когда в 2014 году Крым вошёл в состав России, остров Тузла, бывший когда-то яблоком раздора, тоже оказался частью российской территории: в апреле 2015 года Керченский горсовет официально передал его, и через остров и его косу идут опоры Крымского моста.

Это породило забавное юридическое противоречие: Украина настаивала на том, что пролив остаётся совместными украинско-российскими водами согласно договору 2003 года, но одновременно требовала от международных судов рассматривать Россию как нарушителя положений международного морского права.

Совместить два этих тезиса в рамках одной правовой логики оказалось крайне затруднительно.

Так же затруднительно будет довести до логического завершения и «дело про кораблики». В ноябре 2018 года тогдашний президент Украины Петр Порошенко* в канун предстоящих выборов устроил провокацию. Три военных корабля вышли из Одессы и направились к Керченскому проливу с целью демонстративного перехода в Азовское море.

Естественно, с расчетом на то, что российские пограничники их перехватят. Инцидент вызвал ожидаемую волну возмущения «мирового сообщества», Порошенко требовал санкций и введения военного положения, чтобы не проводить выборы, но не срослось.

А моряки и корабли были возвращены Украине осенью 2019 года — без особого шума и помпы.

Так что можно смело прогнозировать, что и дальше западная пропагандистская и правовая машина, работавшая строго в одном режиме, — когда любые действия России трактовались как нарушение «международного права», — будет ломаться. Украина по умолчанию всегда позиционировалась как жертва, заслуживающая безоговорочной поддержки, даже когда речь шла об устроенных ею террористических актах против мирного населения.

Но международная правовая система, рассматривающая факты, работает против украинской власти, которая рассчитывала на поддержку и здесь.

При этом какие бы решения арбитражи ни принимали, режиму Майдана (логичным продолжением которого является и Зеленский) давно плевать на любые «международные законы». Единственный закон, который он действительно признает, — это язык силы. А если в суде, наконец, начнут рассматривать его собственные преступления, то в Киеве могут вспомнить, что право существует не для подтверждения украинских политических фантазий.

*внесен Росфинмониторингом в список террористов и экстремистов