Ледник Туэйтса в Западной Антарктиде — один из крупнейших и самых нестабильных ледников планеты — теряет прочность и съезжает в океан рекордными темпами. За период с января 2020-го по январь 2026-го скорость его движения утроилась, превысив 2000 метров в год.

ИА Регнум

По оценкам исследователей, к 2067 году ледник будет терять порядка 190-200 гигатонн льда ежегодно — больше, чем сегодня теряет вся Антарктида. Однако проблема выходит далеко за пределы гляциологии (науки о льдах): на фоне беспрецедентного кризиса системы международных отношений реакция мировых элит на эту медленно надвигающуюся, но глобальную угрозу выглядит, мягко говоря, недостаточной.

Объект, получивший мрачное прозвище «ледник Судного дня», представляет собой колоссальный массив льда площадью около 192 тысяч квадратных километров, то есть размером примерно с Великобританию или штат Флорида. Его ключевая особенность в том, что он служит своего рода «пробкой», сдерживающей весь Западно-Антарктический ледяной щит. Разрушение одного лишь Туэйтса способно поднять уровень Мирового океана примерно на 65 сантиметров.

Однако настоящая катастрофа начнется, когда вслед за ним сползут в океан соседние ледники, что в совокупности может обеспечить подъем уровня моря более чем на три метра. Это навсегда изменит береговую линию планеты, поставив под угрозу Санкт-Петербург, Бангкок, Новый Орлеан, Нью-Йорк, Токио, Шанхай и многие другие крупные города.

Оценить, какие территории окажутся под водой при различных сценариях подъема уровня моря, сегодня можно при помощи наглядного сервиса Flood Maps. Судя по представленной в нем модели, трех метров вполне хватит, к примеру, чтобы затонула значительная часть Северной Европы. Всего же, по различным оценкам, в низменных прибрежных зонах, которым грозит затопление, сегодня проживают от полумиллиарда до 700 миллионов человек.

Непосредственным поводом для тревоги стало состояние Восточного шельфового ледника Туэйтса — плавучей ледяной плиты площадью около 1500 квадратных километров и толщиной до 350 метров, которая упирается в подводную возвышенность и тем самым сдерживает сползание основной части ледника в океан. Сегодня этот шельф стремительно разрушается.

«Внезапно огромные области просто разваливаются на куски, — описывает ситуацию гляциолог Кристиан Вильд из Инсбрукского университета. — Это похоже на разбивающееся лобовое стекло». Спутниковые снимки фиксируют гигантские разломы, расходящиеся от точки крепления шельфа на морском дне и вдоль линии, где ледник встречается с океаном.

Карен Алли из Манитобского университета, изучавшая динамику этого процесса, отмечает разительный контраст с тем, что она видела во время экспедиции 2019–2020 годов: «Я смотрю на спутниковые снимки сейчас и просто не узнаю шельф. Там, где раньше не было никаких разломов, теперь появились огромные трещины». По ее словам, шельф превратился из мощной и стабильной ледяной плиты, прочно опиравшейся на подводную возвышенность, в ослабленную и тонкую структуру, которая трескается в районе той самой точки, что прежде обеспечивала ей устойчивость.

Эти наблюдения получили подтверждение в ходе экспедиции, состоявшейся в начале 2026 года. Международная команда ученых и инженеров высадилась на поверхность ледника с амбициозной задачей: пробурить скважину сквозь километровую толщу льда и установить под ней специальные датчики, которые помогли бы точнее установить скорость таяния.

С помощью воды, нагретой до 80 градусов Цельсия, им удалось пройти ствол глубиной около 1000 метров. Но когда дело дошло до спуска измерительной аппаратуры, оборудование застряло в скважине, которую начало затягивать льдом. Попытки высвободить приборы не увенчались успехом, и с ухудшением погоды команда была вынуждена свернуть лагерь, оставив дорогостоящую технику в холодном плену.

Неудача с установкой приборов, однако, не означает, что экспедиция прошла впустую. До того как основная аппаратура застряла, ученые успели провести серию краткосрочных измерений с помощью вспомогательного зонда. Данные, первые в истории, полученные непосредственно из-под этой части ледника Туэйтса, показали, что вода, омывающая его основание, оказалась значительно теплее, чем предполагалось. «Тепла более чем достаточно, чтобы вызвать таяние», — так охарактеризовал увиденное океанограф Питер Дэвис.

Именно этот приток относительно теплых океанских вод, проникающих под шельф, и стал главной разрушительной силой: он подтачивает лед снизу, истончает шельф и лишает его способности сдерживать основную часть массива. Руководитель экспедиции Вон Сан Ли позже признал, что ледник «исчезнет рано или поздно — не в масштабе столетий или тысячелетий, а, возможно, уже при жизни нашего или следующего поколения».

Разрушение ледника — дело не завтрашнего дня, но динамика процесса неумолима. Речь идет не о внезапном цунами, а об относительно продолжительном, но неуклонном наступлении океана на обитаемые побережья — процессе, который будет длиться десятилетиями и потребует либо колоссальных инвестиций в защитные сооружения, либо организованного отселения сотен миллионов жителей прибрежных территорий, либо мер по сдерживанию таяния ледников.

И здесь геофизическая проблема переходит в политическую плоскость. Подробным изучением проблемы с 2018 года занимается «Международная коллаборация по леднику Туэйтса» (ITGC) — совместная научная программа Великобритании, Германии, США, Швеции и Южной Кореи с общим бюджетом около 50 миллионов долларов. Кому-то может показаться, что сумма выглядит солидно, но это лишь до тех пор, пока не сопоставишь ее с другими статьями национальных и глобальных расходов.

Для сравнения: агентство США по международному развитию (USAID), официально закрытое в июле 2025 года после масштабного аудита, за время своего существования израсходовало, по заявлению госсекретаря Марко Рубио, более 715 миллиардов долларов, причем эффективность этих трат вызывала серьезные вопросы.

Администрация Дональда Трампа установила, что лишь 17 процентов программ агентства соответствовали американским внешнеполитическим целям. Среди самых одиозных примеров, обнародованных Белым домом, — 2,5 миллиона долларов на электромобили во Вьетнаме, 1,5 миллиона на продвижение «равенства и инклюзивности» в Сербии, а также сотни миллионов на ирригационные проекты в Афганистане, которые, по данным проверки, способствовали выращиванию опийного мака.

Не отстают и бюджеты крупнейших международных развлекательных мероприятий. Взять, к примеру, «Евровидение-2026», которое в мае принимала Вена. Совокупные расходы на проведение конкурса оцениваются примерно в 36 миллионов евро без учета затрат самих стран-участниц. Это лишь немногим меньше, чем весь бюджет ITGC.

При этом организаторы подчеркивали, что действуют в режиме жесткой экономии: прошлогодний конкурс в Базеле обошелся Швейцарии в 64 миллиона евро, так что Вена сознательно ужалась, чтобы не повторить этот рекорд. Если же прибавить к австрийским расходам средства, которые тратят на участие в конкурсе отдельные страны, общемировой счет за одно музыкальное шоу окажется значительно выше.

Еще более красноречива статистика мировых военных расходов. Согласно данным Стокгольмского международного института исследований проблем мира, в 2025 году общие траты выросли на 2,9 процента и достигли 2,887 трлн долларов — и это одиннадцатый год непрерывного роста подряд. А за период с 2016 по 2025 год общемировые расходы увеличились на 41%.

При этом 50 миллионов, выделенные на исследование ледника Туэйтса, — это совокупный бюджет программы, рассчитанный на период с 2018 по 2026 год. И это примерно 0,0017% от ежегодных мировых военных трат. Иными словами, на изучение одного из самых опасных климатических процессов на планете — процесса, способного изменить береговую линию всех континентов, — человечество тратит в десятки тысяч раз меньше, чем на подготовку к войнам друг с другом.

Разрыв между масштабом угрозы и объемом ресурсов, направляемых на ее изучение, сам по себе красноречиво говорит о кризисе современной системы, унаследовавшей фундаментальные пороки «однополярного мира». В условиях, когда международное сотрудничество местами стремительно деградирует, способность мирового сообщества к коллективным действиям перед лицом общей опасности вызывает большие вопросы.

При этом логика самой проблемы не оставляет выбора. Адаптация к подъему уровня моря, будь то строительство защитных сооружений, перенос портовой инфраструктуры или организованное переселение сотен миллионов человек, равно как и проекты по предотвращению дальнейшего таяния ледников, потребуют ресурсов, несопоставимых с нынешними бюджетами отдельных государств, и координации, немыслимой в нынешней атмосфере взаимного недоверия.

Изменения в международных отношениях, о необходимости которых не раз говорило российское руководство, неизбежны — к этому подталкивает сама реальность. Вопрос лишь в том, станут они реакцией на уже свершившуюся катастрофу или упреждающим шагом.