Отец дронов «Хезболлы». Израилю не помогло убийство секретного инженера
Ливанская организация «Хезболла» потеряла в боях с Израилем ценного сторонника: погиб инженер Мустафа Ахмед Аль-Зейн, предположительно, стоявший у истоков программы FPV-дронов движения.
Несмотря на то, что удар по месту проживания инженера был нанесен в марте, израильтяне официально подтвердили факт успешной ликвидации лишь на днях, что для них крайне нетипично. Более того, ответственность за появление у «Хезболлы» новых дронов они попытались постфактум переложить на Иран — пусть и не очень успешно.
Путь дроновых войск
Применение БПЛА в боевых действиях не является для «Хезболлы» чем-то новым. Движение уже полтора десятилетия успешно использует различные модификации беспилотных аппаратов в противостоянии с Израилем.
Среди проиранских сил «Хезболла» была своего рода пионером в освоении новых технологий: генсек движения Хасан Насралла считал, что они позволяют шиитским милициям нивелировать недостаток тяжелой техники и добавляют операциям эффект неожиданности, а потому не жалел средств на развитие направления и привлечение специалистов, в том числе — из других стран Ближнего Востока.
Под началом Насраллы БПЛА-войска «Хезболлы» прошли серьезный путь — от трудноуправляемых разведывательных дронов Mirsad-1 иранского производства до модифицированных дальнобойных систем, собранных полностью на ресурсах движения.
Со временем в их арсенале появились и дроны с видом от первого лица (FPV). Однако вплоть до начала 2026 года случаи их применения бойцами «Хезболлы» были единичными.
Технология требовала серьезных вложений и мало подходила для дерзких воздушных операций, к которым привыкли сторонники движения. К тому же по мере расширения фронта конфликта между Израилем и Ираном «Хезболла» делала все большую ставку на маневренные операции в глубоком тылу противника, для которых FPV-дроны попросту не подходили.
Тем не менее этот тип барражирующих боеприпасов применялся в основном для нейтрализации антенн связи и уничтожения автомобильной техники в граничащих с Ливаном районах.
Остановить «Ворона»
Все изменилось весной 2026 года, когда Израиль начал в Ливане операцию «Рев ворона» с расчетом быстро сломить сопротивление «Хезболлы». Однако она приняла бой и обрушила на головы врага десятки FPV-дронов.
Судя по потерям в первые дни операции, израильтяне не были готовы к столь резкому технологическому рывку противника. В штабах Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) сетовали, что постоянное применение ливанскими шиитами FPV серьезно сковало оперативные возможности наступающей группировки, а прославленные танки Merkava оказались беззащитны перед точным ударом сверху.
Да и заброшенные в Ливан военные, включая офицерский состав, не привыкли двигаться в условном «тылу» рассредоточено, что позволило «Хезболле» как минимум несколько раз провести групповые ликвидации.
Довольно скоро израильская армия стала наседать на руководство спецслужб с требованием разобраться, откуда у «Хезболлы» такое количество FPV-дронов и почему она так эффективно их использует. Ведь даже в самых пессимистичных прогнозах генштаб сулил «единичные случаи применения дронов-камикадзе», ссылаясь на нехватку ресурсов и опыта у неприятеля.
Со временем забеспокоился и кнессет (парламент). Премьер-министр Биньямин Нетаньяху, рассчитывавший на быстрый разгром сопротивления в Южном Ливане, требовал от силовиков быстрых и эффективных решений.
Под многосторонним нажимом «Моссад» поднял на уши всю ливанскую агентуру и довольно быстро выяснил, что в рядах «Хезболлы» появился некий квалифицированный специалист, который участвовал в развитии программы FPV-дронов и изрядно в этом преуспел.
Ликвидация «инженера» стала одной из приоритетных задач для ливанского контингента.
«Инженер Мустафа»
Загадочная личность, о которой говорили израильские информаторы, обнаружилась сравнительно быстро — всего через полторы недели после начала наступательных операций в Ливане. Ею оказался Мустафа Ахмед Аль-Зейн — гражданский техник и радиолюбитель, в довоенное время занимавшийся разработкой и установкой систем видеонаблюдения.
Проживал он в восточной части долины Бекаа, где традиционно сильно влияние «Хезболлы», и помогал шиитским милициям монтировать камеры с удаленным доступом вблизи границы с Израилем. При этом Аль-Зейн оставался гражданским лицом и не участвовал ни в оперативных вылазках, ни в диверсионных операциях. Отношения с «Хезболлой» оставались сугубо деловыми.
Однако израильская операция «Стрелы севера» (сентябрь–ноябрь 2024 года) внесла в мировоззрение Аль-Зейна серьезные коррективы. В результате целенаправленных ударов ЦАХАЛ по долине серьезно пострадали местные земледельческие хозяйства, из-за чего часть жителей оказались на грани разорения и вынуждены были покинуть насиженные места.
Кроме того, бездействие ливанского правительства, а также решение Бейрута о добровольном отводе пограничных сил накануне операции спровоцировало брожения среди местных, что вылилось в усиление их сотрудничества с местными ячейками «Хезболлы».
Среди них был и Аль-Зейн. Изначально он предложил «Хезболле» помощь в развитии арсенала разведки и модернизации системы видеонаблюдения, однако довольно быстро смекнул, что куда полезнее будет развивать универсальное вооружение, подходящее как для защиты, так и для наступления. К тому же новые столкновения с израильской армией казались жителям долины Бекаа вопросом времени.
Построить с нуля
Пользуясь связями в сообществе радиолюбителей, Аль-Зейн достал необходимые компоненты и за несколько месяцев изготовил в гараже первую партию дронов.
Было решено сделать упор на технологию с передачей сигнала по оптоволоконному кабелю для улучшения качества сигнала и нивелирования влияния израильских систем РЭБ, плотно развернутых в районах боевого соприкосновения.
В дальнейшем при содействии «Хезболлы» производство было масштабировано. В Ливан окольными путями ввезли несколько промышленных 3D-принтеров, на которых печатались детали для будущих дронов. Это позволило удешевить производство и сделать его менее заметным для израильских военных.
На этом «инженер Мустафа» не остановился. Наладив производство, он организовал тренировочные лагеря для пилотов и техников. Причем на подготовку последних делался даже больший упор. Аль-Зейн считал, что обслуживать созданные им производственные линии не менее важно, чем грамотно поражать цели.
Его усилия окупились с лихвой. К концу февраля 2026 года, когда Израиль начал новую кампанию на Ближнем Востоке, «Хезболле» удалось накопить по меньшей мере несколько сотен FPV-дронов, а также обучить несколько десятков пилотов и техников, что в конечном итоге сильно повлияло на темпы продвижения израильтян в Южном Ливане.
Ходили слухи, что на третий день операции «Рев ворона» генсек «Хезболлы» шейх Наим Касем пригласил Аль-Зейна на закрытую встречу, в ходе которой вручил ему обломок первого подбитого в ходе боев израильского танка. Правда, это, скорее всего, красивая легенда, созданная для возвеличивания образа «инженера Мустафы».
Как бы то ни было, наслаждался триумфом Аль-Зейн недолго. Уже 7 марта 2026 года его дом в долине Бекаа был атакован авиацией ЦАХАЛ. В результате прямого попадания израильского снаряда в дом Аль-Зейна он и все его семейство погибли на месте.
«Иранский Ли Си Цын»
Хотя основоположника FPV-системы «Хезболлы» удалось вывести из игры всего через неделю активных боевых действий, израильские спецслужбы долго не афишировали этот успех.
В силовом блоке были склонны полагать, что выстроенная «Хезболлой» под руководством Аль-Зейна схема производства и применения FPV-дронов была слишком эффективной и вряд ли могла быть создана простым гражданским инженером. А со смертью Мустафы не нарушился ни один из налаженных им производственных процессов. Шиитские милиции сохранили прежние темпы применения FPV. А потому израильтяне хранили молчание вплоть до середины мая, пока кнессет не потребовал раскрыть детали операции.
Опубликованные «Моссадом» сводки полны деталей. Однако в них история «инженера Мустафы» подается совсем в ином свете. Отмечается, что Аль-Зейн был кадровым офицером иранского Корпуса стражей Исламской революции и входил в элитное подразделение «Кудс», специализирующееся на партизанских и диверсионно-разведывательных операциях.
Более того — за его спиной стояли десятки иранских военных советников, которые занимались завозом запчастей, по большей части — из Ирана, а также организацией производственных линий и тренировкой личного состава. Аль-Зейн же, хоть и являлся реальной фигурой и, вероятно, имел необходимое инженерное образование, выступал скорее лицом этой сети и обеспечивал координацию между различными категориями прикомандированных офицеров.
Отсюда и столь длительное молчание со стороны израильских силовиков: «Моссаду» и другим структурам требовалось время, чтобы вычислить остальных участников сети Аль-Зейна и нанести по ней новые обезглавливающие удары.
Однако пояснения вызвали в Израиле еще больше вопросов. «Хезболла» и близкие к ней ресурсы сообщали о «мученической гибели» Аль-Зейна ранее и весьма подробно описывали его вклад в FPV-программу движения. Но эти заявления в отчете спецслужб отражения почему-то не нашли. Не говорилось и о новых точечных ударах по руководителям FPV-программы.
В результате родилась новая конспирологическая теория — будто бы уходящее в отставку руководство «Моссад» в силу сложных отношений с правящим кабинетом и лично премьер-министром намеренно раздувает угрозу со стороны Ливана. По всей видимости, рассчитывая, что Нетаньяху испугается созданной химеры и трижды подумает, прежде чем организовывать новую сухопутную кампанию против «Хезболлы».
Попытки же списать ответственность на Иран нужны скорее для попадания в политическую конъюнктуру, поскольку с момента завершения «Стрел севера» израильские силовики наперебой докладывали, что шиитское сопротивление в Ливане находится при смерти и больше не представляет угрозы. А добавлять в проблемный послужной список еще один обвинительный пункт желающих среди израильских разведчиков явно не нашлось.
