В районе Ормузского пролива в мае разыгралась настоящая шпионская драма. Недалеко от берегов ОАЭ иранские коммандос взяли на абордаж и угнали китайское вспомогательное судно «Хуэй Чуань», предположительно входящее в состав «призрачного флота» Китая и обеспечивавшее сопровождение местных танкеров.

ИА Регнум

Иранская эскапада вызвала серьезные пересуды, поскольку стала первым случаем с начала конфликта, когда под «акцию возмездия» попал союзник Тегерана. Однако всё сильнее крепнет уверенность, что Пекин на самом деле ничего не потерял. Более того — даже выиграл.

Призрачный флот

Китайский «призрачный флот» — это сотни внешне гражданских рыболовных судов, которые координируются государством и выполняют разведывательную и конвойную работу вне территориальных вод КНР. В том числе сопровождают танкеры на сложных и опасных маршрутах.

На первый взгляд неприметное судно «Хуэй Чуань» имеет среди мореходов громкую репутацию. Оно принадлежит компании Sinoguards Marine Security (SMS) — частной охранной компании (ЧОК), зарегистрированной в Гонконге, и используется военными подрядчиками как «плавучий арсенал», из которого черпают амуницию дружественные охранные группы от Персидского залива до Африканского Рога. При этом судно официально ходило под флагом Гондураса, а обслуживалось на средства нескольких фирм с Маршалловых Островов.

При этом китайские операторы, несмотря на громкую славу судна, по понятным причинам не выпячивают его особый статус. В судоходных базах, содержащих данные о «Хуэй Чуань», нет ни слова об «особом грузе» на его борту. Намеренно заменены или искажены некоторые характеристики борта. Часть из них и вовсе принадлежит другим объектам.

«Хуэй Чуань» идентифицируется как исследовательское океанографическое судно R/V Ocean Researcher I. Последнее находится на балансе у Института океанографии Национального университета Тайваня и используется для мониторинга обстановки в Южно-Китайском море. Подобные ухищрения помогают не только скрыть истинную историю судна, но и усложняют работу морских сил соседей по быстрой идентификации судов «призрачного флота» и получению ордеров на их задержание.

Стоит отметить, что основатель SMS Марио Юнь Чжоу — фигура в этих местах хорошо известная. Ранее он обеспечивал безопасность морских перевозок в Ираке и Израиле, помогая прорывать морскую блокаду йеменских хуситов в 2024 году, а также в ряде стран Африки. Приходилось ему работать и с иранским и венесуэльским «теневыми флотами», доставлявшими сырую нефть китайским покупателям — за всё время миссий сотрудники Чжоу не потеряли ни одного вверенного им судна, что считается в отрасли высшим пилотажем.

А потому неудивительно, что с началом энергетического кризиса в Персидском заливе в марте 2026 года эмиратские шейхи предложили SMS круглую сумму за сопровождение своего танкерного флота. Контракт с нефтяными гигантами ОАЭ стал для SMS не первым — до этого компания Чжоу уже обеспечивала сопровождение танкеров из эмирата Фуджейра в Аравийском и Красном морях, используя для этих целей «плавучие арсеналы» вроде «Хуэй Чуань». А потому была уверенность в успехе даже в сложной обстановке.

Однако попытать счастья в Ормузе им не удалось: знаменитый борт был угнан иранцами еще до того, как контракт начал формально действовать.

Конец комбинации

Захват спровоцировал дискуссии, что неудивительно: впервые с начала кризиса в Персидском заливе Иран бросил вызов дружественной стране — и одному из ключевых покупателей его нефти. Причем сделал это на удивление жестко.

Почти сразу же возникли различные конспирологические теории. Самая популярная из них гласила, будто бы захват был срежиссирован Пекином и Тегераном для прикрытия крупной оружейной сделки. Якобы за несколько дней до инцидента владельцы «Хуэй Чуань» под завязку набили его оружием и амуницией, а затем под видом абордажа передали иранцам.

Правда, в условиях, когда иранцы не испытывают недостатка ни в стрелковом вооружении, ни в легкой амуниции, используемой ЧОК в охранных миссиях, их мотивация осуществлять захват вызывает вопросы. Особенно с учетом довольно скромной емкости трюмов «плавучего арсенала». К тому же столь высокорисковые сделки вряд ли заинтересовали бы Пекин, привыкший работать без лишнего шума.

Впрочем, у инцидента могла быть иная подоплека — стремление показать, что не стоит привлекать частных подрядчиков к расчистке этих вод. Эту тему Дональд Трамп несколько раз поднимал на недавней встрече с Си Цзиньпином, намекая на возможное участие Китая в этом процессе.

Расчет был изящен: раз китайский танкерный флот пользуется привилегиями и может проходить через Ормузский пролив практически беспрепятственно, те же льготы должны распространяться и на его вспомогательные суда. Включая связанные с ЧОК.

SMS неоднократно работала в интересах китайских властей (и на иранском направлении тоже), и привлечение к охране иностранных судов не должно было вызвать у ратующего за безопасное судоходство Пекина возражений. В противном случае Вашингтон легко бы мог обвинить визави в нежелании реально бороться за открытие пролива и тем самым подпортить репутацию Поднебесной в глазах аравийских партнеров.

Инцидент с захватом «Хуэй Чуань» поставил на этой комбинации крест. Тегеран ясно дал понять, что не отождествляет «условно китайские» ЧОК с официальным Пекином и относится к этим судам так же, как к рядовым нарушителям режима судоходства через Ормуз. А если нет поблажек для партнеров, их тем более не будет для недружественных стран.

Этим отчасти объясняется удивительно мягкая реакция китайских властей — захват позволил им сохранять прежнюю риторику о недопустимости милитаризации Ормузского пролива, не натыкаясь при этом на обвинения в двойной игре.

После резонансного инцидента отношения между Китаем и Ираном не получили урона в публичной плоскости, а частота «доверительных контактов», напротив, даже возросла.

«Исчезнувшее» судно

Впрочем, в истории с «Хуэй Чуань» пока, судя по всему, рано ставить точку. КНР явно не планирует возвращать судно силой — компания SMS изначально пыталась добиться от официального Тегерана объяснений через судебные инстанции и действует автономно от Пекина — как рядовой гонконгский подрядчик.

Однако фирма очень быстро отозвала заявление под предлогом «юридической доработки». Схожим образом из официальной повестки компании был выведен тезис о «неясной судьбе» членов экипажа «плавучего арсенала». Прежняя версия о «захвате нескольких наемников» (включая одного гражданина Китая) уступила место заявлениям, что «инцидент излишне раздут».

Интриги добавляет то, что после резонансного захвата китайское судно будто испарилось. На спутниковых изображениях порта Бендер-Аббас и других крупных морских хабов Ирана, где официальный Тегеран ранее организовывал «штрафстоянки» для реквизированных иностранных судов, «Хуэй Чуань» отсутствует.

На месте, которое ранее было отведено под его размещение, сегодня находится другой корабль, похожий по классу и очертаниям борта.

Это дает повод полагать, что Тегеран мог тихо вернуть захваченное судно Китаю — и даже помочь переоборудовать его для скрытной переброски обратно в Поднебесную, чтобы реинтегрировать в состав «призрачного флота». И, вероятно, для последующей передачи в ведение SMS.

Возможность вести игру неторопливо у Пекина и Тегерана есть. США и другие западные страны в тяжбу не вмешиваются — и, кажется, даже не следят за ней, трактуя произошедшее как выгодный им раскол ирано-китайского тандема.

Эмиратские же заказчики, столкнувшиеся с форс-мажором, вынуждены вновь искать подход к Ирану и добиваться от него права на проход своих танкеров через Ормузский пролив. Но уже на тех условиях, которые выдвигает Исламская Республика.