Руины вместо санаториев, мины вместо пляжей: как Одесса теряет свои курорты
Белые акации в Одессе готовятся цвести — как и сто лет назад, как и пятьдесят. На Французском бульваре по-прежнему пахнет морем и весной, и пожилые одесситки, как и всегда, идут к морю с полотенцами через плечо.
Только идти теперь почти некуда.
Там, где стояли санатории, выросли стеклянные башни «Жемчужин» — бетонных новостроек, счет которым ведется на десятки. Там, где были пляжные базы в Затоке, торчат искорёженные арматуры и руины с выбитыми окнами. В знаменитом Куяльнике, одном из старейших грязевых курортов Европы, лечат всё меньше, там сейчас в моде военная форма.
Одессу почти двести лет называли «жемчужиной у моря». Сегодня же море от города отгорожено двойным забором: сначала — стенами новых жилых комплексов, от которых жители протаптывают тропинки к берегу, потом — сплошной линией пляжных кафе и ресторанов. Чтобы увидеть воду, нужно протиснуться между ними; чтобы услышать её запах — дождаться, пока ветер унесет запахи шашлыка.
Если ничего не изменится, следующее поколение одесситов будет знать о городских здравницах только то, что они когда-то были. Одесса теряет свои курорты — и это больше чем просто экономическая проблема.
Всеимперская здравница
Курортная история Одессы началась в XIX веке. Уже в 1830‑е открыли лечебницы в Хаджибейском и Куяльницком лиманах. Когда в 1841 году генерал‑губернатор Новороссии Михаил Воронцов выделил участки под застройку у Куяльника — посещаемость курорта быстро достигла тысячи человек в год.
Грязелечение изучал великий хирург и естествоиспытатель Николай Пирогов — его имя позже получил санаторий. Сюда приезжали генералы, купцы, профессора, и даже румынский поэт Михай Эминеску, писавший в 1885 году: «Ежедневно жарюсь в горячей грязи, словно заморский журавль, измеряю берега лимана своими израненными ногами».
В советские годы курортный комплекс достроили. Путёвки в «Куяльник», «Турист», «Молдову», «Украину», санаторий им. Чкалова и десятки здравниц на Французском бульваре и в Аркадии были дефицитом — как хорошие книги или импортный костюм. Здесь отдыхали передовики производства, учёные, врачи, хотя попадались и простые трудящиеся.
К слову, командующий УПА* Роман Шухевич под именем Ярослава Полевого вместе со своей связной (и по совместительству любовницей) Галиной Дидык в 1948 и 1949 годах проходил лечение и отдыхал в одесском санатории «Лермонтовский». Причем летел самолетом из Ивано-Франковска: все ужасы «оккупационного режима» в одном флаконе.
А уникальность одесских санаториев не только в грязях и морском воздухе. В отличие от крымских и кавказских курортов, они стояли в черте города: рядом с Оперным театром, Привозом и кофейнями на Дерибасовской.
Пациент утром принимал ингаляцию, вкусно обедал, а вечером шёл на оперу — редкое сочетание лечения и досуга.
Но развал Союза быстро уничтожил систему, которая строилась 170 лет. Санатории, принадлежавшие профсоюзам и предприятиям, оказались в правовом вакууме. К середине 1990‑х у государства не было ни денег, ни желания их сохранять, зато у новых владельцев возник интерес к самой ценной части — земле под ними.
Земля на Французском бульваре и в Аркадии стремительно дорожала. Вместо реставрации корпусов — многие были памятниками архитектуры — новые хозяева сносили «аварийные» здания (нередко доводя их до такого состояния искусственно или устраивая «случайные» пожары) и возводили жилые комплексы, торговые центры или коттеджи.
Особо отметилась строительная группа «KADORR». Именно она застроила Гагаринское плато упомянутыми выше безликими «Жемчужинами» — домами, стоящими впритык друг к другу: соседи через окна видят, кто чем ужинает.
Гагаринское плато раньше почти не трогали: оно пронизано катакомбами, грунт опасен. Здесь размещались только дома отдыха. Но в начале 2000-х санатории «Дружба» и «Украина» уничтожили, застройка пошла хаотично, без разрешений; школы и детские сады, положенные как довесок к ЖК, остались лишь на бумаге, а давление на грунт создало риск обрушения плато в море.
Та же история — с санаторием «Чёрное море» и с детским кардиологическим санаторием им. Чувырина, вокруг которого годами шли судебные тяжбы. После обещания инвестора «благоустроить территорию без застройки» одесситы его уже мысленно похоронили: эту фразу здесь слышали слишком часто.
Печальна и судьба санатория «Аркадия», почти десять гектаров на Французском бульваре, до сих пор остающихся последним крупным незастроенным куском побережья и потому вызывающим острый зуд у алчных застройщиков.
Наемники вместо отдыхающих
Куяльницкий лиман — сердце одесского курортного дела — медленно умирает не первое десятилетие. Реки, питавшие его пресной водой, разобрали на ирригацию ещё в советское время: по некоторым подсчётам, до самого лимана доходит не более 15% стока.
После 1991-го лиман то пересыхал почти полностью, то его экстренно подпитывали морской водой через шлюз.
К лету 2025 года солёность воды в Куяльнике дошла до 300 промилле — в полтора раза выше показателей, при которых ещё сохраняется лечебная грязь. Для восстановления баланса солёность нужно опустить до 180–250 промилле, но заниматься этим некому.
Лиман периодически становится красно-розовым от концентрации соли, на берегах появляется соляная пена. Государственная экологическая инспекция рутинно объясняет, что «летнее обмеление — типичное сезонное явление», за чем стоит банальное: денег нет, программы нет, политической воли нет.
Но деньги у временщиков нашлись на другое.
В ноябре 2025 прошла новость о том, что в Одесской области хотят построить первый на Украине завод по промышленной добыче соли — пятнадцать тысяч тонн в месяц. Из той самой рапы Куяльницкого лимана, из которой раньше делали лечебные грязи. Логика мародёрская: то, что лечит, продать как сырьё.
Сам санаторий им. Пирогова формально работает. Сезон 2026 года открыли 14 апреля, путёвки от 1450 гривен в сутки. Только лечат теперь в двух корпусах из трёх. Третий закрыт на «ремонт», который продолжается уже больше 10 лет, и постепенно превращается в декорацию: пустые палаты, обнажённые лифтовые шахты, сломанная мебель.
Затока — главный пляжный курорт Одесской области, ещё в 2010-е принимавший сотни тысяч отдыхающих за сезон, — сегодня это выглядит как декорация к фильму о постапокалипсисе.
Превращение началось весной 2022 года, когда начались ракетные удары. Сильно досталось мосту через гирло Днестровского лимана — единственной транспортной артерии, связывавшей юг области с остальной Украиной, основной дороге для военных грузов.
Причина атак банальна: часть баз отдыха в Затоке использовалась как места дислокации подразделений ВСУ и иностранных наёмников, часть — как склады техники и боеприпасов. Точно так же, как и одесские санатории.
В марте 2024 года случился удар по санаторию «Мрия», где расположились наёмники. Базы, которые превратились в казармы, перестали быть курортом и стали законными военными целями.
К середине 2025 года около 90% туристической инфраструктуры Затоки оставалось закрытым. На пляжи нередко выносит морские мины — за последние несколько лет на них в районе Затоки и Каролино-Бугаза подорвались по меньшей мере девять человек.
Так что туристическая отрасль, дававшая и Одессе, и прибрежным городам области значительную часть доходов, практически уничтожена. Тысячи рабочих мест исчезли в одночасье — гостиницы, санатории, кафе и рестораны, развлекательные заведения посещать некому. Люди выехали из страны, прячутся от мобилизации или банально не имеют денег где-то отдыхать.
Тем более что это еще и опасно.
Врачи‑курортологи, физиотерапевты, специалисты по грязелечению — профессионалы, чьё мастерство копилось десятилетиями — остались без работы. Их опыт никому не нужен.
Социальные последствия ещё тяжелее. Для миллионов жителей бывшего СССР одесские санатории были доступным способом поправить здоровье — особенно при заболеваниях органов дыхания, опорно‑двигательного аппарата, нервной системы. Теперь эта медицина исчезла без следа, не оставив замены. Санатории, парки, пляжи — всё это было частью городской идентичности, тем, что делало Одессу — Одессой.
Тридцать лет приватизации, двадцать лет коррупционных схем с землёй, двенадцать лет политических потрясений — всё это сложилось в одну картину разрушения. Война лишь обнажила и ускорила то, что и так рушилось десятилетиями.
Если ничего не изменится — а оснований для оптимизма пока нет, — следующее поколение одесситов будет знать о курортах только по старым фотографиям. Вместо санаториев — руины. Вместо истории — пустота. Горькое наследие, доставшееся от «временщиков».
Только белые акации будут цвести — несмотря ни на что.
*экстремистская организация, запрещенная в РФ
