Из героев — в предатели. Как «спаситель Франции» придумал коллаборационизм
16 мая 1941 года маршал Филипп Петен, официально именуемый главой Французского государства (именно государства, не республики), союзник Третьего рейха, выступил с радиообращением к нации. Суть сводилась к следующему: чтобы «заслужить место в Новой Европе», французам надлежит «сотрудничать» с немцами. Сотрудничество по-французски — collaboration. Так, благодаря Петену, некогда герою-защитнику Франции, во все языки мира вошло слово «коллаборационизм», ставшее синонимом предательства.
На фронтах Второй мировой войны погибло около 200 тысяч французов, куда меньше, чем в Первую мировую (когда республика потеряла убитыми и пропавшими без вести 1,4 млн своих граждан). Бои на ее территории были несравнимы по масштабу с «Верденской мясорубкой», ставшей символом масштабного взаимного истребления, или с битвой при Ипре, где в ход шло химическое оружие.
Но если 1918 год страна встретила победительницей, то в 1940-м пережила моральную катастрофу, которая оказалась едва ли не тяжелее, чем «честный» военный разгром.
«Просили воздержаться от нападения»
Официально Третья республика вступила в войну с Третьим рейхом 3 сентября 1939 года, через два дня после нападения немцев на Польшу. Но гарантии помощи, которые Франция и Великобритания дали союзникам-полякам, на деле обернулись «странной войной».
77 французских дивизий при 2,6 тысячи танков стояли напротив немецкой «линии Зигфрида», но в Берлине были уверены: границу французы не перейдут. На Западный фронт вермахт выставил всего 44 дивизии неполной комплектации, танковых групп не было вовсе, а люфтваффе держали вдвое меньше самолетов, чем у франко-британской группировки.
3 октября 1939-го, когда стало ясно, что союзницы Польши больше нет, французы отвели войска за линию Мажино.
«Французское правительство просило нас воздерживаться от воздушных нападений на Германию… Мы ограничивались тем, что разбрасывали листовки, взывающие к нравственности немцев», — писал в мемуарах Уинстон Черчилль, в месяцы странной войны бывший первым лордом Адмиралтейства.
Настоящая война для французов началась 13 мая 1940-го, когда Гитлер уже «разобрался» с Данией и Норвегией и вторгся в Нидерланды и соседнюю с Францией Бельгию. Первый бой между вермахтом и французской армией произошел на бельгийской территории, но тогда же, 13 мая, вермахт пересек франко-бельгийскую границу.
31 мая премьер-министр республики Поль Рейно заверил прибывшего в Париж главу союзников Черчилля, получившего премьерский пост: «Мы не сложим оружия, если его не сложите вы». Чтобы успокоить Лондон — где уже подозревали, что французы не выстоят, — 5 июня 1940-го Рейно включил в свой кабинет принципиального сторонника продолжения войны, командира 4-й бронетанковой дивизии Шарля де Голля.
Он получил портфель зама военного министра. Непосредственным шефом де Голля был 84-летний маршал Филипп Петен, живая легенда. Именно он командовал войсками при Вердене в феврале–декабре 1916 года, когда ценой 377 тысяч жизней удалось остановить «бошей» и, как считалось, спасти Париж.
Сейчас престарелый министр, в отличие от своего молодого (всего 50 лет) заместителя, был уверен, что еще одна великая война Франции не нужна, а республику втягивают в кровопролитие англичане. Петен также полагал, что не нужна и сама республика, где, как он был уверен, тон задают социалисты, масоны и биржевые дельцы — которые спят и видят, как бы урезать военные расходы.
Не прошло и недели с назначения де Голля замглавы минобороны, как случилась катастрофа.
Немцы, которые до этого обошли линию Мажино с севера, через Нидерланды и Бельгию, 9 июня 1940 года прорвали оборону французской 10-й армии на реке Сомма и вышли на оперативный простор, устремляясь к Парижу.
Повторялся кошмар, который в 1871-м погубил империю Наполеона III и который удалось отвратить в 1916-м: немцы под стенами столицы.
Еще 3 июня люфтваффе совершили первый налет на Париж, после бомбардировки погибло две сотни жителей. Столица Франции оказалась морально менее стойкой, чем Москва или Лондон — Париж охватила паника. Требования немедленно закончить войну стали обычным делом.
Третья республика рассыпалась за считанные дни. 11 июня президент Альбер Лебрен, премьер Рейно и кабинет министров бежали из Парижа далеко на юг, в Бордо — объявив столицу «открытым городом». Через два дня, уже на новом месте, военный министр Петен потребовал немедленно заключить перемирие — иначе-де вспыхнет «коммунистический мятеж» (наподобие Парижской коммуны 1871-го).
На следующий день немцы без боя вошли во французскую столицу. Оккупантов встретили закрытые магазины и пустынные улицы, но не «выжженная земля»: два из пяти миллионов жителей остались на месте. На постах оставались полицейские и жандармы: когда части вермахта и СС дефилировали по Елисейским полям, «ажаны» отдавали им честь.
«Национальная революция» на коленях
16 июня 1940-го Рейно сдал премьерское кресло Петену, а тот на следующий день призвал страну прекратить борьбу.
Что и было сделано: 22 июня было подписано перемирие — и эту церемонию Адольф Гитлер превратил в унизительное для французов шоу. Капитуляцию оформили в Компьенском лесу к северу от оккупированного Парижа — в том самом месте, где в 1918-м перед французами и англичанами сдалась кайзеровская Германия. Реванш был оформлен в историческом вагоне, который по такому случаю доставили из музея, для чего в здании пришлось проломить стену.
Заключившая мир Франция уменьшалась на 60% — север с Парижем и атлантическое побережье стали оккупированной зоной. В оставшейся «свободной зоне» разоружалась армия, Германии передавались тяжелые вооружения, немецких военнопленных отправляли домой, а французские оставались в лагерях рейха.
Правительство Петена, к тому моменту переехавшее в курортный городок Виши, приняло все условия победителей.
В общей сложности, Франция, одна из важнейших военно-политических сил мира, была разгромлена за шесть недель. Из них более-менее активная фаза войны длилась от силы месяц. То есть столько же, сколько в июне–июле 1941-го продолжалась оборона одной лишь окруженной Брестской крепости.
24 октября 1940 года на станции Монтуар шеф (глава) Французского государства Петен встретился с фюрером Адольфом Гитлером, который остановился проездом после тяжелых переговоров с Франсиско Франко. Немецкий диктатор не смог уговорить испанского вступить в войну на стороне Германии. Зато с Петеном всё прошло гладко — старый маршал уверился в необходимости «сотрудничать», чтобы строить собственную диктатуру в выделенном ему остатке Франции.
В «свободной зоне» отменили выборы, распустили профсоюзы, ввели запреты на профессии евреям и левым активистам и учредили культ личности маршала, героя Первой мировой и вождя «национальной революции».
А 16 мая 1941-го маршал во всеуслышание объявил о главном долге французов — сотрудничать с Германией ради выживания и «возрождения».
Де Голль, который из Лондона призывал к продолжению борьбы, выглядел маргинальной фигурой. Организованное партизанское движение, бои Сражающейся (затем Свободной) Франции в колониях и в составе англо-американских сил, эскадрилья «Нормандия — Неман» — всё это было впереди.
Пока же слово «коллаборационизм» входило во всемирный обиход — в силу масштаба, который это явление приобрело во Франции.
После капитуляции и до января 1944 года Франция поставила Третьему рейху 4 тысячи самолетов, 10 тысяч авиадвигателей и 52 тысячи грузовиков. На Германию работала вся локомотивная и почти вся станкостроительная промышленность страны.
Немцы вывозили сырье, продовольствие, оборудование, вагоны, паровозы. Франция платила оккупационные расходы, а сотни тысяч французов отправлялись на работы в Германию.
Последние защитники рейхсканцелярии
Уже 7 июля 1941 года парижские коллаборационисты решили создать «Легион французских добровольцев против большевизма». За две недели туда записались 8 тысяч человек, причем 3 тысячи пришли из зоны Виши — из формально «свободной» Франции.
Легионеров задействовали в битве под Москвой, а позже использовали в антипартизанских «акциях» на оккупированных территориях — в Белоруссии и на Украине.
«Сотрудничающий» режим Петена сделал для них исключение из закона, запрещавшего французам служить в иностранной армии, одобрил устав и предоставил льготы.
Осенью 1941 года французы уже ехали на Восточный фронт в составе 638-го пехотного полка вермахта. Позже были части СС и дивизия «Шарлемань». Всего против Красной армии воевали около 20 тысяч французских добровольцев.
Причем французские коллаборационисты были верны хозяевам до последнего.
После разгрома 33-й дивизии СС «Шарлемань» в Померании из ее остатков в марте–апреле 1945 года в Нойштрелице собрали новый гренадерский полк, около 700 добровольцев.
В ночь с 23 на 24 апреля часть французских эсэсовцев, примерно 300–350 человек под командованием ваффен-гауптштурмфюрера Анри Фене, перебросили в Берлин и включили в состав дивизии СС «Нордланд».
Уже 26 апреля они вступили в бой в районе Нойкёльна против частей 1-й гвардейской танковой армии.
Только 2 мая 1945 года, уже после объявления капитуляции Третьего рейха, 30 французских эсэсовцев вышли из бункера рейхсканцелярии. Живых немцев там уже не оставалось.
Не следует забывать и о тех, кто верой и правдой служил немцам в самой Франции: о «французской милиции», набранной вишистами для борьбы с Сопротивлением.
На оккупированной территории было организовано «французское гестапо» для помощи гестапо немецкому — в 1941-м, при создании карательного органа, туда набрали 32 тысячи желающих.
Всего, по мнению ряда историков, число активно «сотрудничавших» достигало 300 тысяч.
Главному коллаборанту оставили жезл
Да, была и другая Франция — как и другая Германия, сопротивлявшаяся Гитлеру. Никто не отрицает героизм подпольщиков (среди которых ярко проявили себя русские эмигранты — княгиня Вера Оболенская или Борис Вильде, собственно и придумавший термин Résistance — сопротивление).
Мир помнит о трагедии аквитанской деревни Орадур-сюр-Глан, чьи жители были уничтожены по подозрению в сотрудничестве с «маки» — партизанами. Так же, как были стерты с лица земли 12 868 деревень в оккупированной Белоруссии.
Но, по оценкам историков, до высадки англо-американцев в Нормандии общая численность партизан «Сопротивления» не превышала 25 тысяч человек. Лишь в 1944-м численность подчиненных де Голлю «Свободных французских сил» в тылу оккупантов выросла до сотен тысяч.
Существует исторический анекдот, очень популярный, но не имеющий документального подтверждения. Ночь с 8 на 9 мая 1945 года, пригород Берлина Карлсхорст, подписание акта о безоговорочной капитуляции Рейха. Фельдмаршал Вильгельм Кейтель (в других версиях — генерал Альфред Йодль) видит в делегации антигитлеровской коалиции французского генерала Жана де Латр де Тассиньи, и с усмешкой бросает: «Что, и эти нас победили?».
15 августа 1945 года Верховный суд уже Четвертой французской республики 14 голосами «за» при 13 «против» признал маршала Петена виновным в измене и приговорил к смертной казни. Но де Голль смягчил участь бывшего непосредственного начальника — гильотину заменили на пожизненное заключение.
Герою, ставшему предателем, даже сохранили воинское звание и оставили маршальский жезл, который в 1940–1944 годах был символом сдавшейся Франции.
