«Армия еле успевала его догонять». Героический азарт танкиста Бочковского
«Для вас война закончилась, вы свободны», — сказали врачи в декабре 1942 года 19-летнему танкисту после тяжелого ранения. Тогда они не знали, что он еще не раз вернется в строй, а его боевые машины одними из первых войдут в Германию.
Шесть раз раненный и лично уничтоживший 36 немецких танков боец был удостоен звания Героя Советского Союза, награжден 10 орденами и многочисленными медалями, иностранными наградами.
Владимир Бочковский считался несокрушимым, причем не только в Красной армии — немецкое командование обещало за его голову 25 тысяч рейхсмарок.
Сын «царского кондитера»
Владимир Бочковский родился в 1923 году в Тирасполе. В сохранившихся в архивах анкетах значится: «Из семьи служащих».
На самом деле его отец Александр Бочковский до революции был известным в городе кондитером. По семейной легенде, он работал даже в царской резиденции в крымской Ливадии. В годы нэпа Бочковский-старший держал лавку.
Вскоре семья перебралась из приграничного Тирасполя (за Днестром начиналась Румыния) в Крым. Жили они вновь по соседству с Ливадией, в Алупке.
Володя мог бы стать профессиональным спортсменом. Он отлично играл в футбол, пронес это увлечение через всю жизнь, дружил с самим Константином Бесковым. Но в ранней юности один случай изменил его жизнь.
Летом 1939-го, за пару месяцев до вторжения немцев в Польшу, на экраны вышла комедия Ивана Пырьева. О том, что война затронет и Советский Союз, говорили даже герои кинокомедии. Но говорили с оптимизмом. «Немца, забодай его комар, на нашу землю тянет», — а значит, надо пересесть с трактора на танк, и «враг будет бит повсюду и везде».
И похоже, под впечатлением от боев на озере Хасан и Халхин-Голе большую угрозу ждали не от «немца», а от «японца»: танки должны победоносно пройти «по сопкам, по воде». Но реальность оказалась иной.
Девятиклассник Володя Бочковский отправил заявление в ялтинский военкомат. Решил ехать в Харьков, в танковое училище. Впрочем, семья переубедила: 10 классов он закончил и успешно поступил туда, куда хотел.
В субботу 21 июня 1941 года в алупкинской школе прошел выпускной вечер: танцы под патефон, мечты о будущем… Без пяти минут курсант Владимир Бочковский был в своем будущем совершенно уверен: в понедельник, 23 июня, он будет уже в Харькове, а там и первые занятия не за горами.
Володя действительно добрался до места назначения 23-го. В эти же часы 4-й танковый корпус вермахта прорвал нашу оборону на стыке между Рава-Русским и Перемышльским укрепрайонами и вышел на оперативный простор. Началась первое крупное танковое сражение 1941-го — битва за Дубно — Луцк — Броды.
С поезда — в бой
К октябрю фронт уже подошел к Харькову. Танковое училище эвакуировали в последний момент. В ряде публикаций говорится, что первое ранение курсант Бочковский получил во время обороны города. Будущих командиров бронемашин успели вывезти в Узбекистан, в город Чирчик.
А в июне 1942-го 19-летний лейтенант Бочковский прибыл в распоряжение знаменитой 1-й гвардейской танковой бригады Михаила Катукова, будущего маршала. И сразу, в буквальном смысле с колес, оказался в пекле.
Новенький Т-34 необстрелянного лейтенанта Бочковского подвезли на железнодорожной платформе. В этот момент в небе показались самолеты люфтваффе. Раздалась танковая пальба — враг прорвался к железной дороге.
Разбив кувалдой крепления только что привезенной машины, механик-водитель аккуратно вывел «тридцатьчетверку» на землю. И экипаж Бочковского отправился в первый бой. В первые дни приходилось буквально жить в танке, в том числе обедать в затишье между боями.
Здесь же, под Брянском, назначенный командиром взвода Владимир Бочковский получил первое тяжелое ранение.
Когда помогает спортивная злость
Осколком ему перебило левое бедро и вырвало кусок кости. 19-летний комвзвода продолжил бой до последнего, пока не потерял сознание. Ногу хирурги хотели ампутировать. Но боец, задействовав свой «хулиганский» или спортивный характер, решительно не дал им это сделать.
«Был наложен временный лангет. Он его снял и начал им отбиваться. Заикающийся врач сказал: «Наложить гипс. Если к вечеру температура поднимется, отрезать вместе с гипсом». Но температура не поднялась, у него был хороший иммунитет. И на вытяжение его не положили. После этого у него одна нога стала короче другой на 4,5 сантиметра», — вспоминала вдова Бочковского Нина.
Получив вердикт «не годен», он поехал в Москву. И здесь вновь помог азарт форварда — Владимир прорвался через все инстанции вплоть до приемной ЦК ВКП (б) и добился разрешения продолжить службу в своей же бригаде.
Покалеченную ногу на обратном пути он тащил на бинте. «Как я дошел, будем знать только мы с тобой», — перефразировав, цитировал строку военкора и поэта Константина Симонова. И благодаря упорству и упрямству ногу удалось разработать.
Вместо комиссования Бочковский оказался там, где и хотел — в своей бригаде, которую как раз перебросили на курское направление. Фронт здесь изгибался дугой, которую надо было спрямить.
Семеро против «Тигров»
6 июля 1943 у деревни Яковлево шел бой «обычной тяжести» — насколько обычными могли быть сражения на Курской дуге. Роте старшего лейтенанта Бочковского (ее называли «комсомольской», исходя из среднего возраста бойцов) было поручено сдержать прорыв вражеских танков.
У Бочковского в распоряжении было семь машин. На них шла одна из первых групп свежего резерва — элитной 1-й танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Позже выяснилось, что враг бросил в прорыв до сотни машин.
Участок, который держали семь танков «комсомольской» роты, оказался немцам не по зубам. Старлей Бочковский расположил свои машины так, что они оказались в господствующем положении. Удалось подбить три тяжелых новеньких «Тигра» и 13 машин других моделей. Но бой был предельно тяжелым, при постоянных немецких артобстрелах и авианалетах.
Грохот в те дни, по свидетельствам очевидцев, стоял такой, что сдавливало барабанные перепонки, кровь текла из ушей. В живых из всей роты после двух дней боев осталось 13 человек.
Когда после войны Бочковский говорил о Курской дуге, здесь тоже проявлялся его жесткий характер. И вновь дело было в кино.
Сын прославленного танкиста вспоминал: отец на дух не переносил серию киноэпопеи Юрия Озерова «Освобождение», посвященную Курской битве. Точнее, тот эпизод, когда к реке подъезжают горящие танки, из них выскакивают наши и немецкие танкисты и тут же начинают эффектный бой на ножах.
Да, говорил Бочковский, было так, что горящие танки въезжали на полной скорости в воду. И бывало так, что твой танк оказывался рядом с немецким, и ты видел, как «фриц» в горящем комбинезоне прыгал в воду, пытаясь спастись. Но не было такого, чтобы наши пытались добить уже беспомощного противника. Не по-спортивному.
Азартный «чудотворец»
Звание Героя Советского Союза Владимир Александрович Бочковский получил в марте 1944-го за освобождение украинского Черткова. Тогда офицеру было всего 20 лет.
Ворвавшись в город, группа Бочковского застала врага врасплох. Немцы были обстрелянными и навязали советским танкистам бой, продолжавшийся четыре часа. Но враг «играл от обороны»: успешный натиск стоил им девяти пушек, семи танков, двух броневиков, 50 автомашин. В конце концов, ошеломленные напором немцы отступили, не успев эвакуировать три склада с горючим.
Но и на этом Владимир Бочковский не остановился — его танки форсировали приток Днестра Серет и продолжили преследовать отступавших на правом берегу реки.
Стиль Бочковского приводил немцев в недоумение, а командование — в восхищение. «Бочковский творит чудеса — таким маршем идет со своим передовым отрядом, что армия еле успевает его догонять», — писал Катуков.
Один из наиболее ярких эпизодов произошел 19 января 1945-го в польском Александруве-Лодзинском, к западу от города-крепости Лодзь.
Сонные немецкие солдаты и офицеры, знавшие, что до линии фронта 130 километров, никак не ожидали увидеть танковую колонну, спокойно ехавшую по улицам с зажженными фарами.
Регулировщик, не пожелавший пускать бронированных гостей, включил красный свет. Тогда возмутившийся подобной дерзостью гвардии капитан Владимир Бочковский вышел из танка, осветив фонариком свои звезды на погонах, представился и сам переключил рубильник на зеленый.
Через час город был освобожден, а оборонявшие Лодзь германские части, которые всерьез готовились к многонедельной обороне, бежали.
Известно, что немцы, вдоволь натерпевшиеся от неожиданных рейдов танкового мастера, сбрасывали с самолетов русскоязычные листовки, где красноармейцам обещали 25 тысяч рейхсмарок — как тогда шутили, целую зарплату доктора Геббельса — за голову «танкового бандита Бочковского».
Мечта аса расписаться на Рейхстаге не сбылась. Во время штурма Зееловских высот, последнего оплота перед германской столицей, он получил тяжелое ранение в живот. «Командир ранен! Командир ранен!» — кричал в радиоэфире служивший в батальоне Бочковского 13-летний сын полка Володя Зенкин. Узнав о происшествии, Катуков немедленно направил за своим подчиненным самолет.
Абрикосовое варенье и Триумфальная арка
Владимир Бочковский посвятил защите родной страны всю жизнь. Служить к нему всегда шли с удовольствием, потому что знали, что он, помня наказ Александра Суворова, делал всё возможное, чтобы сохранить жизни сослуживцев и обеспечить им возвращение домой.
Сам герой дослужился до генерал-лейтенанта, в 1980-м вышел в отставку и переехал в родной Тирасполь: единственный из пяти Героев Советского Союза-уроженцев города. Даже в дыму танковых сражений он не забывал о столь любимой ему малой родине — еще 26 марта 1944-го воевавший чуть севернее приднестровской столицы танкист умудрился добраться до освобожденного города и осмотреть его.
Послевоенный быт преподавателя и почетного гражданина 16 городов СССР и других стран был полон простых радостей жизни. Рассказывают, что Владимир Александрович любил готовить кизиловое, клубничное и абрикосовое варенье. К последнему он испытывал особое пристрастие, поэтому варил настолько терпеливо и деликатно, что абрикосы получались как цукаты и не разваливались. Да и в целом к дачным трудам он подходил с присущим ему размахом: в огороде у Бочковских цвело не меньше полутора тысяч тюльпанов.
Владимир Бочковский стал почетным гражданином 16 городов СССР и других стран.
А когда в начале 1990-х мирная жизнь опять закончилась, Герой Советского Союза Бочковский поддержал то, что выглядело как отчаянная авантюра — создание Приднестровья. Ведь взявшие власть в Кишиневе прорумынские националисты очень напоминали его старых врагов.
Генерал умер в канун Дня Победы, 7 мая 1999 года, в непризнанной, но мирной Приднестровской республике. Сейчас его имя золотом выбито в Зале славы музея Великой Отечественной войны на Поклонной горе в Москве и даже на Арке Победы в Кишиневе. В Тирасполе в честь героя назван переулок, расположенный рядом со школой, где учился сын «царского кондитера».
