Пробиться к Эльбе: как наши войска добивали врага после сдачи Берлина

Общеизвестно, что немецкий гарнизон Берлина капитулировал к утру 2 мая 1945 года. Однако куда реже вспоминают, что бои на этом сразу не закончились: объявление о капитуляции делалось на фоне готовящегося прорыва из окружения.

Столицу Третьего рейха намеревались покинуть те, кто понимал, что, скорее всего, им за их «художества» во время войны не поздоровится. И вплоть до 5 мая в городе и окрестностях разворачивались жесточайшие бои с применением тяжелых танков и самоходной артиллерии.

Итак, к 7:00 2 мая командующий районом обороны Берлина (и по совместительству командир 56-го танкового корпуса) генерал артиллерии Гельмут Вейдлинг подписал приказ своим войскам сложить оружие, текст которого начали объявлять по всему городу по громкоговорителям.

Однако в это самое время уже «началось».

На разных направлениях начались прорывы, главный из которых организовал командир боевой группы «Монке» — бригаденфюрер СС Вильгельм Монке, командующий одним из девяти секторов обороны Берлина — центральным сектором «Цитадель». К нему прибилось значительное число высокопоставленных офицеров и функционеров Третьего рейха.

Удар был нанесен на участке советских 3-й ударной и 2-й гвардейской танковой армий. Немцы, двигаясь из центральных кварталов Берлина по Фридрихштрассе, перебрались на северный берег Шпрее по неразрушенному мосту Вайдендаммер — он находится в километре северо-западнее парка Тиргартен.

План был ударить на север и уже там развернуться на запад, к американцам.

И промах в подготовке обороны Берлина, когда на все мосты не хватило взрывчатки, неожиданно сыграл немцам на руку. В авангарде, формируя бронированный «наконечник» удара, атаковали «королевские тигры» 503-го тяжёлого танкового батальона СС. За ними следовали танки и САУ дивизии «Нордланд», затем легковые и грузовые машины с личным составом и гражданскими. Позже к ним присоединились остатки 9-й парашютно-егерской дивизии и охранного полка дивизии «Великая Германия».

Проскочив реку, колонна свернула на северо-восток и прошла вдоль железнодорожной ветки по Шенхаузераллее. Командир одного из «королевских тигров» унтершарфюрер Георг Дирс оставил воспоминания, как проходили первые часы прорыва: сразу за мостом танки попали под плотный огонь советской полевой артиллерии и пехоты — противотанковых пушек у наших солдат не было.

«Всё, что находилось снаружи машины, было сбито, включая правое крыло и буксировочные тросы. Внутреннее переговорное устройство отказало, и механик-водитель продолжал двигаться на высокой скорости. …Чуть дальше мы наткнулись на баррикаду. Открыв командирский люк, я увидел, как сбоку появился островерхий головной убор. В темноте я толком не мог его разглядеть и схватился за пистолет, но вовремя заметил значок «мертвой головы».

Это был какой-то унтерштурмфюрер. Он сказал, что был водителем и вторым адъютантом Геббельса. Он хорошо знал берлинские улицы. По его словам, он запрыгнул на левое крыло, когда мы двинулись вперед, и держался за башню, зная, что у Цигельштрассе будет жарко. На вопрос, что же случилось с теми, кто ехал на корме танка, он ответил, что их разорвало в клочья, остались лишь куски ткани и тел», — писал Дирс.

Неизвестный унтерштурмфюрер заодно сообщил, что к колонне прорыва присоединился и сам глава партийной канцелярии НСДАП Мартин Борман.

Правда это или нет — вопрос очень интересный, поскольку Борман длительное время числился пропавшим без вести и лишь в 1972 г. при ремонте дороги у нынешнего центрального вокзала были найдены его останки. Официально считается, что он совершил самоубийство вместе с одним из лечащих врачей Гитлера Людвигом Штумпфеггером у Лертского вокзала — теперь на этом месте берлинский центральный вокзал.

И он оказался не единственным, кому не повезло.

Пройдя между Цюрихерштрассе и Шенхаузераллее, колонна прорыва натолкнулась на второе кольцо советской обороны, а танки налетели на немецкие мины. В плен попал сам бригаденфюрер СС Монке с организовавшейся вокруг него группой. Он то ли не успел проскочить, то ли после первых потерь попытался схитрить и отсидеться в подвале, но его там нашли.

Выдернутого из подвала командира кампфгруппы затем под усиленным конвоем доставили в Москву.

Второй удар с участием оставшихся «королевских тигров» пришелся на стык советских 76-й и 132-й стрелковых дивизий 125-го корпуса 47-й армии, державших рубеж на западе Берлина по реке Хафель, на подступах к знаменитой цитадели Шпандау.

Немцы прорывались двумя группами. Первая, численностью более 7,5 тыс. солдат и офицеров с танками и САУ, нанесла удар в районе железнодорожного моста у впадения Шпрее в Хафель. Здесь, на западном берегу реки, держали оборону 498-й и 605-й полки 132-й сд.

Шансов сдержать вражеский натиск у них было мало — к 1 мая дивизия потеряла около половины своего личного состава. Частей усиления ей не придали. Район же обороны был сплошь застроен частными домами как на берегу реки, так и на глубину 5-6 км — чтобы оборонять такую местность, требовалось гораздо больше людей.

В результате командиру дивизии полковнику Ивану Соловьёву пришлось вытягивать свои полки «в ниточку», организуя оборону по принципу опорных пунктов. Основные силы дивизии занимались уничтожением мелких групп противника и отселением гражданского населения с переднего края.

Когда перед железнодорожным мостом было обнаружено скопление вражеских сил и техники, оборонявшие мост подразделения 605-го полка открыли по вражеской пехоте и технике шквальный огонь. Однако с тыла из подвалов и с чердаков в спину советским бойцам стали стрелять местные жители и переодетые в гражданское немецкие солдаты.

Погибли несколько артиллерийских расчетов и стрелков, в результате чего враг смог прорваться и захватить мост. Немцы расширили прорыв до километра, их фланговые подразделения оказались в тылу у стоявших вдоль Хафеля советских полков. Затем немцы захватили Клостерфельде, Штанен, юго-восточную часть Гартенштадта, оседлали дорогу Нойштадт — Фалькенхаген.

Они намеревались пробиться к Эльбе, чтобы сдаться там американцам.

В трех километрах южнее первой вражеской группы прорывалась вторая, насчитывавшая более 16 тыс. человек. При поддержке танков и САУ она продвинулась по Ан-дер-Хеерштрассе к автодорожному мосту юго-восточнее Вильхельмштадта у Шарлоттенбургер шоссе.

Два «королевских тигра» советские солдаты расстреляли из трофейной немецкой 88-мм зенитки, но немцы отбросили защищавшие мост подразделения и переправились через Хафель. После короткой мощной артподготовки они вклинились в советскую оборону и двинулись на юго-запад.

В составе этой группы было около 300 высокопоставленных нацистских военных и функционеров. По воспоминаниям выживших, в их числе были комендант северо-восточного и восточного секторов обороны Берлина «A» и «B» генерал-майор Эрих Беренфенгер, руководитель «Гитлерюгенда» Артур Аксман, Ганс Баур — личный пилот Гитлера, тяжело раненный в ногу и взятый в плен, а также статс-секретарь министерства пропаганды Вернер Науман.

Они рассчитывали пройти около 70 километров до деревушки Гросвудикке, где, по их данным, сражалась дивизия «Ульрих фон Гуттен». Впереди колонны двигались более 20 танков 18-й панцер-гренадерской дивизии, а также самоходки и бронетранспортеры.

Чтобы удержать удар врага, командир 132-й сд полковник Соловьёв бросил в бой все имевшиеся у него силы: минометчиков, саперов, связистов, охрану штаба. В бой послали даже только что полученное и не успевшее переодеться пополнение. Одновременно он запросил помощи, которая стала тут же стягиваться в район Шпандау.

По вражеской бронетехнике била вся имевшаяся артиллерия, и врага удалось удержать до 3 мая, когда из Берлина стали подтягиваться танки и мотопехота 9-го гвардейского танкового корпуса.

Одними из первых пришли на помощь тяжелые самоходки ИСУ-122 и ИСУ-152 334-го гвардейского самоходного артполка, «оседлавшие» дорогу. Вскоре показалась вражеская колонна. Её подпустили на «пистолетную» для самоходок дистанцию в 600 метров и дали один залп, второй, третий. Головной «королевский тигр» сначала встал. По нему продолжали молотить снаряды — он, наконец, вспыхнул и взорвался.

Немецкая пехота, и так деморализованная, бросилась в лес под укрытие деревьев. Самоходки продолжили доколачивать остальную технику — по этой дороге дальше немцы не продвинулись. Бой продолжался весь день до темноты.

Немцы стали далее прорываться небольшими группами, и такая тактика дала результат: тот же Аксман смог пробиться к союзникам, некоторое время провел в заключении, после освобождения проживал в ФРГ и умер в 1996 году. В отличие от тысяч немецких мальчишек, которые благодаря ему не дожили до своего совершеннолетия.

Тем временем бои на участке 47-й армии развернулись в западном направлении — более тысячи немцев при поддержке 10-15 единиц бронетехники прорвались в ближний к Берлину городок Дальгов-Дёбериц. Советские войска устраивали засады, догоняли огнем артиллерии — немцы несли громадные потери. По подсчетам штаба 47-й армии, её части 2–3 мая только в плен захватили 8539 солдат и офицеров противника.

А 4 мая выбитые из Потсдама более тысячи вражеских солдат (по боевому донесению 9-го гв. танкового корпуса — около 3 тысяч) при поддержке четырёх САУ и бронетранспортеров тоже пытались прорваться в западном направлении, но попали под мощные удары советской пехоты и танков.

Восемь вражеских бронетранспортеров с пехотой прорвались даже к штабу корпуса в городке Горц — в 45 километрах к западу от Берлина. Все они были сожжены подразделениями располагавшейся здесь же 33-й гв. мотострелковой бригады, и на этом попытки немцев вырваться в целом были завершены: 4 и 5 мая на запад пытались прорываться только мелкие отряды.

Какие-то из них уничтожались, но какие-то всё же смогли достичь своей цели.