«Убить и сжечь». Почему императора Японии не повесили за разжигание войны
80 лет назад, 3 мая 1946 года, в Токио открылся процесс по делу высших военных и политических руководителей Японии. Международный трибунал, заседавший в Итигайском дворце — бывшей штаб-квартире императорской армии, — был призван определить степень вины главных союзников Гитлера во Второй мировой.
В истории XX века есть события, которые стали именами собственными. Скажешь «Нюрнберг» — и сразу понятно: суд над нацизмом, расплата за мировую бойню, попытка человечества юридически назвать зло злом.
Токийский процесс — в тени. Хотя по масштабу, по числу жертв, по последствиям для китайского, советского, корейского народов, для жителей Юго-Восточной Азии это был один из ключевых процессов послевоенного мира.
Именно здесь были признаны преступлениями против человечности массовые убийства мирных жителей в Нанкине (где погибло более 200 тысяч человек) и Маниле (не менее 100 тысяч жертв), расправы над военнопленными и нарушение правил ведения войны.
Но одно из главных преступлений гитлеровских союзников так и осталось «в тени» — вне предмета рассмотрения Токийского трибунала.
Доказательства виновности японского руководства начали собирать ещё во время войны — так же как для будущего Нюрнберга собирались факты нацистских преступлений на оккупированных территориях.
Так, союзникам стали известны подробности «марша смерти» на Филиппинах. После капитуляции американской группировки на полуострове Батаан (на северном филиппинском острове Лусон, недалеко от Манилы) в апреле 1942-го в плен к японцам попало около 78 тысяч бойцов. По большей части — раненых, больных и истощённых.
Военнопленных построили в колонны и заставили пройти более 100 километров до места заключения.
Во время марша людям отказывали в самом необходимом, вплоть до глотка воды. Ослабевших и просто не угодивших конвоирам — убивали на месте. До места назначения не дошли около 18 тысяч узников. США и Великобритания через нейтральные страны предупредили Токио, что батаанский марш смерти не будет забыт.
«Сражающаяся Франция» оповестила о будущей ответственности японцев за преступления во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже (Индокитай де-юре оставался французским владением). Так, вывоз японцами продовольствия из Тонкина — Северного Вьетнама — вкупе с природными бедствиями (с последствиями которых оккупанты не боролись) спровоцировал к весне 1945-го голод, унесший жизни 2 млн человек.
В Китае гоминьдановцы и коммунисты фиксировали последствия японской политики «санко сэкусэн» — «трёх «всех». Речь идёт о «замирении» оккупированных территорий по принципу «убить всё, сжечь всё, ограбить всё».
Японцы сжигали дома подозреваемых в сотрудничестве с партизанами (огню предавались целые деревни), уничтожали зерно и рис, которые не удавалось вывезти.
По приказу командующего войсками в Северном Китае Ясудзи Окамуры в «усмиряемых» районах уничтожению подлежало всё мужское население от 15 до 60 лет «по подозрению в пособничестве».
Современный японский историк Мицуёси Химэта и ряд других авторов признают: «тактика трёх «всех» стала причиной гибели 2,7 млн мирных граждан Китая.
Япония слышала эти предупреждения союзников. Но военные преступления продолжались и после разгрома Третьего рейха.
Вступление в войну СССР, менее чем за месяц в августе 1945-го уничтожившего Квантунскую армию, принудило империю к капитуляции. 2 сентября завершилась Вторая мировая война.
А 6 декабря 1945 года в Японию прибыла прокурорская группа союзных сил под руководством представителя США Джозефа Кинана.
Трибунал — не только в Токио
Подготовка к Токийском трибуналу шла так же тщательно, как и к Нюрнбергскому. Так же как и в отношении нацистов, осуждение не ограничивалось одним процессом.
Особенность осуждения японского милитаризма была в том, что дела о военных преступлениях слушались не только в Токио и соседней Иокогаме. Суды проходили в Хабаровске, Батавии (ныне Джакарта), в Куала-Лумпуре, Маниле, Сингапуре, Гонконге, Шанхае, Нанкине.
В расследовании преступлений участвовали 11 государств. С 1945 по 1951 год по всему Дальневосточному региону 920 японцев приговорили к смертной казни и около 3 тысяч человек — к тюремному заключению.
В столице Японии судили тех, кого считали главными архитекторами войны: премьер-министров, министров, генералов, дипломатов.
Государство как орудие преступления
В Токио решался главный вопрос: можно ли привлечь политических и военных лидеров к личной ответственности за развязывание войны?
До Нюрнберга и Токио международное право выглядело иначе. Война могла считаться несправедливой и жестокой, но сама по себе долго оставалась инструментом государственной политики. В 1946 году агрессивная война была объявлена преступлением, за которое должны отвечать конкретные люди.
Эту позицию сформулировал в речи обвинитель от СССР Сергей Голунский:
«Сам государственный механизм был превращён в орудие преступления… Этот аппарат являлся таким же оружием, каким являются нож или револьвер в руках обыкновенного убийцы и бандита.
Разница была только в том, что от ножа в руках бандита гибли бы единицы, тогда как от того чудовищного орудия преступления, каким эти люди сделали японский государственный аппарат, гибли миллионы».
О том же говорил и главный прокурор трибунала Джозеф Кинан: «Спланировать и начать уничтожение жизней миллиона людей ничуть не менее преступно, чем спланировать и начать убийство одного человека».
На практике обвинение в Токио, как и в Нюрнберге, использовало категории преступлений класса «А», «B» и «C».
Класс «А» означал планирование, подготовку, развязывание и ведение агрессивной войны. Класс «B» относился к убийствам. Класс «C» охватывал обычные военные преступления и преступления против человечности.
29 апреля 1946 года союзные прокуроры предъявили обвинение 28 японцам.
Среди них: Хидэки Тодзио, премьер-министр во время нападения на Перл-Харбор, Коки Хирота, бывший глава МИД и премьер, министр колоний Сигэнори Того, военные командующие Иванэ Мацуи и Сюнроку Хата.
Кого США спасли от расплаты
У Токийского процесса был недостаток — особенно очевидный в сравнении с Нюрнбергским трибуналом, и о нем будет не лишним помнить и сейчас.
В Нюрнберге ответственность делили четыре державы-победительницы: СССР, США, Великобритания, Франция. На «малых процессах» против японских милитаристов — в Хабаровске, Нанкине, Маниле — действовало национальное правосудие.
Но на главном процессе в Токио ключевую роль играли США. Эта страна единолично оккупировала Японию. В Токио был один главный обвинитель, американец Джозеф Кинан, и десять помощников от других стран. Поэтому и формирование «скамьи подсудимых», по сути, зависело от США.
Самый вопиющий пример такого выборочного правосудия связан с «отрядом 731», занимавшимся разработкой биологического оружия и бесчеловечными экспериментами над людьми. Командир подразделения Сиро Исии и его подручные получили от американцев иммунитет в обмен на данные исследований.
На скамью подсудимых не попали и руководители дзайбацу — монополий, работавших на войну. Против них якобы не нашли достаточных улик. Остался на свободе и глава государства-агрессора — император Хирохито, который отнюдь не был «царствующим, но не правящим монархом».
Но, как заявил американский судья Уильям Уэбб, «иммунитет императора, в сравнении с его ролью в развязывании войны на Тихом океане, должен учитываться при назначении наказаний».
Командующий оккупационными силами Дуглас Макартур считал, что власть императора надо ограничить (Хирохито в числе прочего декларировал отказ от божественного происхождения), но был уверен: осуждение микадо приведёт к росту сопротивления в Японии. А американцам было необходимо сохранить управляемость.
Довод против уловки
Советский обвинитель Голунский в ситуации игры на чужом поле предпринял важный шаг, сделав акцент на вине японской верхушки в долгой и целенаправленной подготовке к агрессии. Голунский напомнил: Японская империя первой начала войну с Россией 1904–1905 годов, за которой последовала аннексия Кореи в 1910-м.
А с конца 1920-х по начало 1940-х в Токио готовили уже глобальную агрессию. Оккупация Маньчжурии в 1931-м, японо-китайская война с 1937-го, сражения на Халхин-Голе (фактически локальная война с СССР и Монголией) в 1939-м — всё это хронологически предшествовало Второй мировой, но по сути было её первыми эпизодами.
При этом в тот же период, в 1920–1939 годах, были приняты международные соглашения, где декларировался отказ от войны как инструмента национальной политики. Это Женевские протоколы 1925 и 1929 годов, а также пакт Бриана — Келлога 1928 года, к которому присоединились 63 государства, включая Японию.
Если война с точки зрения этих документов рассматривалась как агрессивная и незаконная, то смерти, вызванные этой войной, должны расцениваться как убийства. Этим доводом «бился» аргумент адвокатов — что понятие агрессивной войны и преступлений против человечности появилось лишь «здесь и сейчас», в 1946-м, и его-де нельзя применить задним числом.
Дневник маркиза и допрос императора
Именно свидетельства о преступлениях против человечности легли в основу обвинительных актов в Токио. Почти 700 очевидцев говорили об издевательствах над узниками лагерей и уничтожении мирного населения.
Миру были представлены документы, изобличающие японскую армию в «традиционных» военных преступлениях — нарушении правил ведения войны. Среди них приказ ставки от марта 1943 года с предписанием командирам подлодок уничтожать команды потопленных кораблей.
Важным вещдоком стал дневник маркиза Коити Кидо, лорда-хранителя тайной печати — тот фиксировал все «тайны двора», включая обсуждение нападения на Перл-Харбор.
Но советская сторона представила «живое доказательство» — Пу И, экс-главу марионеточного государства Маньчжоу-Го. На Хабаровском процессе этот ключевой свидетель показал: Япония своим вторжением в Маньчжурию в 1931-м преследовала цель политического, экономического и религиозного порабощения Китая и подготовки агрессии против СССР.
Пу И передали в распоряжение главного обвинителя Кинана — и экс-император своими показаниями во многом «потопил» бывших хозяев. Суд шёл долго — 925 дней. Для сравнения, Нюрнберг длился 316 дней.
12 ноября 1948 началось оглашение приговора, занявшего 1 тыс. страниц. В его основу был положен довод советской стороны: подсудимые должны ответить за агрессивные действия своей страны с конца 1920-х по 1945 год.
Все 25 подсудимых, оставшихся к моменту вынесения решения, были признаны виновными. 7 человек, включая Тодзио и Хироту, получили смертные приговоры, 16 были приговорены к пожизненному заключению. 23 декабря 1948 года семь осуждённых были повешены в тюрьме Сугамо.
