Оказывается, оговорка «во втором полугодии» вместо «второго квартала» иногда может провоцировать массовый шок.

Иван Шилов ИА Регнум

Именно так и случилось с выделением вожделенного и долгожданного кредита для Украины от ЕС, которого вся, без преувеличения, украинская власть ждет как небесной манны. Представитель Еврокомиссии Бала Уйвари на брифинге в Брюсселе неосторожно высказалась о том, что ЕК отложила планы по предоставлению Киеву первых траншей финансирования из пакета на 90 млрд евро на второе полугодие 2026 года.

А это означает тот самый коллапс, который ИА Регнум прогнозировало еще в конце прошлого года.

Потом Уйвари поправилась, мол, произошла ужасная ошибка, но в целом ситуации это не меняет. И её контора, и официальный Киев (второй — в особенном нетерпении) ожидают после победы Петера Мадьяра, что теперь Венгрия снимет свое вето с кредита. Поскольку до принятия присяги обязанности премьера по-прежнему исполняет Виктор Орбан, и условие обсудить денежки только после пуска нефтепровода «Дружба» всё так же является основным.

Между тем наличных средств Украине хватает максимум до начала мая.

Резервный фонд государственного бюджета, который должен был обеспечивать устойчивость страны на протяжении всего 2026 года, фактически израсходован уже к началу апреля. Из предусмотренных 49,4 млрд гривен к концу марта было распределено более 47,5 млрд — около 96%.

К середине апреля в фонде осталось примерно 800 млн грн. Для украинских расходов, где только на войне в день тратится 7,5 млрд в день — это практически ноль, статистическая погрешность.

Министерство финансов подтвердило это официально, но подчеркивает, что деньги идут строго на финансирование неотложных нужд.

«Резервный фонд используется для приоритетных потребностей государства. В то же время резервный фонд не является статичным ресурсом: в течение года его объем может пересматриваться и увеличиваться в зависимости от актуальных потребностей государства», — отметили в министерстве.

Но вот какая интересная штука: резервный фонд — это не «деньги на текущие нужды», а экстренный ресурс. Финансовая подушка безопасности, предназначенная для непредвиденных ситуаций: катастроф, аварий, форс-мажоров.

То есть это тот самый запас, который должен лежать нетронутым до момента, когда ситуация действительно выходит из-под контроля.

Но в украинском случае произошло обратное. Как утверждает эксперт Центра экономической стратегии Александра Мироненко, большинство этих расходов можно было спланировать.

По данным экономиста, наибольшую сумму в 22 млрд гривен направили на ликвидацию повреждений и превентивные меры по защите критической инфраструктуры. Что должно было быть заложено еще на этапе верстки бюджета. Еще 16 млрд гривен выделили на поддержку железной дороги, хотя эти средства были утверждены как годовой госзаказ еще в прошлом году.

Кроме того, целых 3 млрд гривен пошли на дорожное строительство, которое, безусловно, нужно, но не является предметом поддержки из резервного фонда. Еще 2,6 млрд потратили на энергетическую поддержку местных общин, а около 1 млрд грн — на транспортное сообщение на юге и поддержку работников критической инфраструктуры.

В целом эти предполагаемые расходы составили около 44,5 млрд грн.

Остальные же средства, 3 млрд грн пустили на программы, которые вообще трудно назвать реакцией на кризис — личные популистские проекты Зеленского «национальный кэшбек» и «кэшбек на топливо», о которых мы подробно рассказывали.

«Тратить средства резервного фонда на программу, которая была запланирована еще в прошлом году, не является целевым использованием резервных средств»,— подчеркивает Мироненко. Такая динамика, по ее словам, свидетельствует о недостаточности государственного ресурса и делает критической внешнюю поддержку.

А она является скорее вопросом чуда, чем экономического планирования. По сути, добрая воля Мадьяра и первый транш от ЕС — последняя соломинка, на которой держится вся бюджетная конструкция.

Но на этом проблемы не заканчиваются.

Параллельно сокращается ещё один важнейший ресурс — золотовалютные резервы Нацбанка Украины. Если на 1 января 2026 года они составляли $57,3 млрд, то к марту снизились до $52 млрд — минус пять миллиардов всего за три месяца.

Причины здесь очевидны: валютные интервенции для удержания курса, выплаты по внешним долгам и общее давление на валютный рынок. В июле–августе ожидаются пиковые нагрузки: выплаты по евробондам и МВФ на сумму около 2,5–3 млрд долларов.

Только за одну неделю марта Нацбанк продал более $1 млрд, чтобы стабилизировать гривну, но даже этого оказалось недостаточно. К 15 апреля Нацбанк поднял официальный курс евро с 50,75 гривен до 51,32, и это пока исторический максимум. Население и бизнес, видя нехорошую ситуацию, активно скупают валюту. Только за март чистый спрос составил около $0,8 млрд. И это классическая спираль: чем хуже ожидания — тем быстрее ухудшается ситуация.

Общая потребность украинского бюджета в финансировании на 2026 год оценивается примерно в $52 млрд. При этом гарантирована лишь часть этих средств, а остальное — это ожидание внешней помощи, конкретно — 45 млрд евро, обещанных европейцами уже в текущем году.

16,7 млрд из них предполагается направить на поддержку бюджета, а 28,3 млрд — на военные расходы. Если говорить про всю сумму, то 30 млрд евро предусмотрено на первый пункт (в течение двух лет), а 60 млрд евро — на вооружение армии.

Но весь этот «план-карандаш» держится на чьей-то доброй воле: стране, у которой уже исчерпан даже резервный фонд, остается только молиться в ПЦУ, рассчитывая на благодать политически верной версии высших сил.

Если деньги вовремя не придут — начинается цепная реакция, которая уже обсуждается на уровне правительства и парламента. Суть проста: режим жёсткой экономии. Заморозка всех инфраструктурных проектов, урезание программ поддержки и усиление давления на население и бизнес — собственно, пакет законов от МВФ об увеличении налогов как раз об этом.

Следующий шаг — эмиссия, то есть печать денег, запускающая инфляцию и девальвацию одновременно. Тогда придется вспомнить «святые 90-е», когда падение гривны ускорится уже не на проценты, а на десятки процентов.

Альтернативных внутренних ресурсов у государства фактически нет: возможности привлечения внутреннего долга крайне ограничены, а увеличить налоговые поступления без повышения ставок невозможно. В случае отсутствия согласования этой поддержки на уровне ЕС и непредоставления помощи отдельными партнерами Украину ждет быстрое и жесткое сокращение всех невоенных расходов.

Война должна и будет оставаться в приоритете — тут ничего нового нет. Другое дело, что «просто слова» теперь превращаются в конкретное действие: лишнее население и какие-то там «реформы» отправляются в мусорную корзину. И первыми туда полетят пенсионеры, поскольку в украинской действительности один работающий содержит двух иждивенцев.

А поступление единого социального взноса, главного источника наполнения Пенсионного фонда, в такой ситуации гарантированно сократится в разы.

В этой логике становится понятна настоящая цена венгерских выборов и истерика по их поводу. Для Украины победа Мадьяра — это не «геополитическая перемога», а банальная попытка избежать финансового краха. Другое дело, что лояльность венгра — тоже предмет торга, и Венгрия по-прежнему не собирается участвовать в финансировании опасного соседа.

У неё есть собственный интерес — разблокировать €35 млрд замороженных средств ЕС, и рядом остается Словакия, которая тоже торгуется. А Украина — ждёт. И чем дольше она ждёт, тем сильнее становится зависимость.

Проект «новой Украины» вполне логично и прогнозируемо докатился до состояния, когда любые внешние решения — даже выборы в другой стране — напрямую влияют на её устойчивость. То есть, помимо других видов суверенитета, утрачен и финансовый.

По большому счету, вся «потужность» Зеленского и пула «политической элиты» не является политикой государства, превратившись в чистую бухгалтерию, когда главный вопрос всей ежедневной работы власти звучит как «хватит ли денег до следующей подачки?»