Эскалация конфликта между США, Израилем и Ираном вновь привлекла внимание к одному из самых важных морских узлов планеты — Ормузскому проливу.

Иван Шилов ИА Регнум

Через этот узкий морской проход между Персидским и Оманским заливами проходит значительная часть мировых поставок нефти и сжиженного природного газа. Для стран Азии и Европы это один из ключевых маршрутов поставок энергоресурсов, поэтому любые перебои в судоходстве здесь немедленно отражаются на мировых рынках, страховых тарифах для морских перевозок и в конечном счете — на всей мировой экономике.

Исторически именно возможность блокирования пролива рассматривалась как главный рычаг давления, которым Иран может воспользоваться в случае крупного конфликта. Поэтому каждый новый виток напряженности вокруг Исламской Республики неизбежно сопровождается вопросом, есть ли у Тегерана необходимые ресурсы и силы, чтобы надолго перекрыть пролив.

Флот под санкциями

Военно-морские силы Ирана на протяжении десятилетий развивались в условиях международных санкций и ограниченного доступа к современным технологиям.

Это вынуждало страну искать собственные пути модернизации флота. В результате сложилась довольно необычная структура морских сил, разделенных между ВМС Исламской Республики Иран и флотом Корпуса стражей Исламской революции (КСИР).

Основной упор долгое время делался на сравнительно небольшие корабли — ракетные катера, быстроходные ударные лодки и платформы, способные нести противокорабельные ракеты. Иранские инженеры пытались создавать и более сложные проекты, включая ракетные корабли катамаранного типа и корабли — носители беспилотных систем.

В последние годы особое внимание уделялось развитию дронов — как воздушных, так и морских.

Тем не менее по количеству и качеству традиционных кораблей иранский флот к началу войны значительно уступал противнику. Американские силы в регионе включают авианосные ударные группы с большим количеством самолетов морской авиации, современные эсминцы, атомные подводные лодки и мощную систему разведки. Разумеется, в условиях прямого морского столкновения перевес Вашингтона оказался подавляющим.

Именно поэтому вскоре после начала конфликта американская сторона начала делать заявления о фактическом уничтожении иранских надводных сил. 10 марта Центральное командование ВС США сообщило, что с начала операции было уничтожено или поражено более 50 иранских кораблей.

«Военно-морского флота больше нет. Он весь лежит на дне океана», — поспешил заявить в тот же день президент США Дональд Трамп, выступая на мероприятии Республиканской партии во Флориде.

Действительно, если говорить о крупных кораблях и традиционных морских платформах, иранский флот понес очень серьезные потери. Хотя, конечно, не стопроцентные.

«Если иранские ВМС уничтожены, то каким образом они смогли запустить четыре ракеты в сторону авианосца «Авраам Линкольн», который в итоге «сбежал»?» — прокомментировал слова Трампа советник главнокомандующего Вооруженными силами Ирана Яхья Рахим Сафави.

Вместе с тем американцами был уничтожен крупнейший иранский носитель дронов «Шахид Багери», переделанный ранее из контейнеровоза, также потоплены наиболее современные корветы, выступавшие в качестве носителей ракет.

Возвращавшийся с парада в Индии фрегата «Дена», потопленный в международных водах торпедой с американской атомной подлодки, стал символом этого неравного противостояния, в котором иранские корабли гибнут, даже не повстречавшись с противником.

Однако для Ирана потеря этих кораблей не означает окончательной утраты морской мощи, ведь его стратегия изначально строилась не только и не столько вокруг классического флота. Тегеран давно делал ставку на так называемые асимметричные средства — системы, способные действовать скрытно и создавать угрозу даже при серьезном технологическом превосходстве противника.

Оружие асимметричной войны

Одним из таких направлений стало развитие морских беспилотных аппаратов. Иран активно работает над подводными и надводными системами, которые могут использоваться для разведки, постановки мин или атак на корабли.

Среди наиболее известных проектов — подводный аппарат «Аждар», внешне напоминающий торпеду. По имеющимся данным, это крупный автономный подводный дрон длиной около восьми метров, способный находиться под водой до суток. Благодаря электрической силовой установке он относительно тихий и может приближаться к цели на небольшой глубине. Подобные аппараты могут использоваться для атак на корабли или танкеры ниже ватерлинии — именно там, где они наиболее уязвимы.

Другой проект — подводный беспилотник «Назир-1», который относится к категории крупных автономных аппаратов и похож на небольшую подлодку. Предполагается, что такие системы способны действовать на значительных дистанциях и выполнять не только ударные, но и разведывательные задачи, включая наблюдение за движением кораблей.

Помимо крупных аппаратов, Иран демонстрировал и более компактные подводные устройства, предназначенные для работы с морскими минами. Формально такие дроны разрабатывались для поиска и обезвреживания взрывоопасных объектов, однако подобная техника может применяться и для скрытой установки мин.

Также Иран располагает внушительным флотом безэкипажных надводных катеров. Они напоминают небольшие скоростные лодки, но управляются дистанционно или действуют в полуавтономном режиме. Такие аппараты могут нести разведывательные средства, системы радиоэлектронной борьбы или взрывчатку, чтобы использоваться как ударные беспилотники.

Буквально накануне заместитель командующего КСИР Али Фадави заявил, что у Ирана есть запускаемые из-под воды ракеты, скорость которых — до 100 метров в секунду. На данный момент неизвестно, идет речь о ракете-торпеде или о простой ракете, равно как и нет информации о том, как эту новинку запускают: с подлодок, подводных дронов или просто при помощи специальных установок прямо из-под воды.

Зато точно ясно, что заявление о новых ракетах призвано привести в чувство США, которые уверены в своем тотальном превосходстве над Ираном на море.

Также не стоит забывать и о том, что у Ирана имеется огромный арсенал более привычного оружия для поражения кораблей, такого как береговые ракетные установки и морские мины. Оно также способно создать серьезные проблемы для судоходства в регионе.

Ормузский гамбит

Особую опасность все эти системы представляют именно в Ормузском проливе, так как география этого района делает его крайне сложным для защиты. Основные судоходные каналы сравнительно узкие, а движение танкеров и грузовых судов обычно очень интенсивное.

Наиболее очевидный сценарий, который уже был неоднократно реализован Ираном в последние две недели, связан с атаками на гражданские суда.

Подводный беспилотник или небольшой надводный дрон, оснащенный боевой частью, может повредить корпус танкера ниже ватерлинии. Даже если такое повреждение не приведет к затоплению судна, сам факт атаки способен вызвать серьезный психологический эффект, заставив остальных десять раз подумать, прежде чем пытаться пересечь пролив.

Судоходные компании и страховые организации обычно реагируют на такие инциденты резким повышением тарифов или временной остановкой рейсов, что уже произошло. Кроме того, удачно подбив несколько танкеров или других кораблей, Иран может сузить и без того небольшой пролив, тем самым облегчив себе контроль над его акваторией.

Впрочем, не меньшую угрозу подобные системы представляют и для военных кораблей. В случае обострения конфликта США, как сообщалось, рассматривают возможность организовать платное сопровождение торговых судов через пролив с участием боевых кораблей. Такие операции уже проводились в прошлом. Но появление морских беспилотников существенно усложняет эту задачу.

Подводные аппараты особенно опасны тем, что их трудно обнаружить. Небольшие размеры и электрические двигатели делают их менее заметными для гидроакустических систем. Если такой дрон приближается к кораблю на небольшой глубине, времени на реакцию у экипажа остается крайне мало.

Надводные беспилотные катера создают другую проблему. Их можно заметить визуально или с помощью радаров, но они способны действовать группами. Если одновременно к кораблю приближается несколько быстроходных объектов, системе обороны приходится распределять внимание между множеством целей. При этом даже один аппарат, сумевший приблизиться на небольшую дистанцию, может представлять серьезную угрозу для корабля.

В основе этой стратегии лежит принцип, который Иран развивает уже много лет.

В отличие от флотов США и европейских стран, которые опираются на сложные и дорогие корабли и подлодки, иранская военная доктрина делает ставку на большое количество более простых систем. Массовое применение беспилотников, мин и береговых ракетных комплексов должно компенсировать технологическое отставание.

Логика здесь проста: даже самые совершенные средства противоракетной или противодиверсионной обороны имеют предел возможностей. Если на корабль одновременно направляются десятки целей — катеров, дронов или ракет — часть из них, скорее всего, сумеет прорваться.

Таким образом, Иран реализует классический гамбит: он готов тратить относительно дешевые и при этом многочисленные средства поражения, чтобы обеспечить себе важное стратегическое преимущество.

Поэтому даже после потери значительной части традиционного флота Иран сохраняет возможность воздействовать на ситуацию в Ормузском проливе.

Морские беспилотники, мины и береговые ракетные комплексы формируют своего рода асимметричный арсенал, который может оказаться смертельно опасным не только для отдельных кораблей, но и для всей системы международной морской торговли.